Глава 11 Эйле. Побег

Отец протянул мне сумку, где были собраны немногие наряды и взглядом указал на выход. Я села в кресло, пристально взглянув на него, он сел напротив. — Я никуда не еду, — холодно произнесла в ответ на выпад. — Напомню, мое задание еще не закончено, а группе известен только этот адрес. Тебе нужны проблемы с тайной службой? — То есть, хочешь сохранить место, куда будешь водить мужчин в тайне от меня? — Зло произнес отец, подперев подбородок, сложенными пальцами в замок. Я скептически вскинув бровь, одарила того непроницаемым взглядом. — Пусть Равенро и его дружки ищут новую игрушку. А ты едешь домой. — Причем тут граф гер Равенро, папа? Тебе известно, на службе в тайной канцелярии есть и женщины? — При том, дорогая дочь, — медленно процедил отец, — я знаю, с кем ты уехала в день бала. И, поверь, этому юнцу даже новый титул не поможет, если решит приблизиться к тебе вновь хотя бы на пару шагов. Слушай меня внимательно. Мы сейчас едем в тайную канцелярию, где ты пишешь отказ от дальнейшего сотрудничества, а сейчас при мне составляешь жалобу на выходки твоего нового ухажера. — Он не ухажер, папа, — процедила я, задетая до глубины души. Даже не знаю, что оскорбило сильнее, то, что Марка с идеальными манерами обвинили в вольном поведении или намек на отношения с ним. — Откуда ты вообще это взял? Как тогда назвать лорда гер Кросби, распускающего руки? — Раскрыв сумку, развесила пару платьев, объявив, — я не поеду, не дождешься. Ты обвиняешь меня непонятно в чем, вмешиваешься в работу, навязываешь грубиянов, что дальше? Отец вскочил со стула, сдернул меня с кресла и резким движением больно вдавил в стену. Рука залепила пощечину, от которой выступили слезы. Нет, не от боли, а от обиды, ведь на меня крайне редко поднимали руку. Хотела что-то сказать, но эмпатией почувствовала обжигающий гнев и передумала. Он с силой меня тряхнул, только физическая подготовка помогла не потерять равновесие. Прищурив глаза, процедил, от слов поползли липкие мурашки страха. Таким я еще никогда его не видела. — Думаешь, я шучу, играю с тобой в игры? Нет, дорогая. Ты не оставляешь мне выбора. Либо ты делаешь, как я тебе сказал, либо граф гер Равенро исчезнет не только из твоей жизни. — Что ты имеешь в виду? — Намек в словах отца совсем не понравился. — Как ты представляешь исчезновение наследника уважаемого рода? Отец ничего не ответил, но опасный прищур лишь убеждал в моем предположении. Эмпатия так же говорила, что угроза безопасности Марка вполне реальная. Подозреваю, кто-то сообщил отцу, что видел меня в обществе Марка и преподнес встречу как фривольное поведение, отчего тот и пошел в наступление. Под диктовку я написала жалобу. Пришлось переписывать, потому что недовольный родитель заметил в первом экземпляре дрожащие буквы. Дальше буквально под конвоем меня доставили к дверям тайной канцлярии. Всю дорогу держали за руку, ехали с короткими остановками на пару часов. Торопится успеть, пока страна отдыхает? Заходя в коридор и направляясь в кабинет лорда ди Моррисона, мысленно умоляла того оказаться на месте. Увы, начальник тайной канцелярии воспользовался редкой возможностью провести выходные в кругу семьи и злополучную папку с отчетом пришлось передать секретарю. Тот заглянул, увидев, что первым листом шел отчет, быстро внес в регистр. — Можете пока не вносить это в протокол? Мне нужно, чтобы лорд ди Моррисон сначала посмотрел содержимое, — просяще сложив руки, попросила того, ну что удостоилась осуждающего взгляда. — То, что может подождать, не несут в выходные. Если лорд ди Моррисон скажет переделать, исправишь в рабочий день. А сейчас иди, не мешай мне работать. С тяжелым сердцем покидала стены тайной канцелярии под руку с отцом, который дожидался у кабинета секретаря. Не выпуская меня из поля зрения во время дороги домой, будто арестованную, отвели в комнату и заперли. Только в этот раз это был не просто ключ, а сильный магический замок на двери и окне. Первый раз в жизни столкнулась с подобным домашним арестом. Мне даже в столовую за все время разрешили спуститься всего три раза, два из которых пришлось провести в обществе лорда гер Кросби. Первые несколько дней я пыталась взломать замок на двери, все закончилось скандалом и угрозой отца, что запрет меня в подвале, если так стремлюсь покинуть собственную комнату. Вздохнув, решила отложить идею до более подходящего времени. — Вы немного бледны, леди, — ехидно произнес граф. — Жалуетесь на самочувствие? — Жаловаться мне больше хотелось на наглеца Кросби, к которому отец испытывал гораздо более теплые чувства, нежели к собственной дочери. — Проблемы с дыханием, — бросила в ответ, и тут же поймала предупреждающий взгляд отца. — Жаркая весна в этом году. — Зато какая свежесть вечером, — елейным голосом произнес тот. — Прошу, леди Эйле, составьте мне компанию по вашему прекрасному саду. Только вы и я. Вы же отличаетесь прогрессивными взглядами и мужское общество вас не смущает. — Я бросила уничтожающий взгляд, но после следующей фразы картинка сложилась. — Или вы только бывшему виконту Равенро позволяете находиться рядом с вами? Как же сложно было сдержать рвущиеся наружу эмоции. Так вот, кто доложил папочке про Марка! Подставил, так подставил. Вот вырвусь из этой клетки, ох я тебе устрою, Кросби, мало не покажется. Я ненавидела Кайла и искренне не понимала поведение отца. Чем ему граф Равенро не угодил? В то же время искренне переживала за Марка. Надеюсь, что у того все обойдется. Мне бы только дали возможность рассказать, каким образом появилась та проклятая бумага. Равенро же, насколько мне известно был дважды награжден орденом высшей степени. Вряд ли начнут внутреннее расследование без присутствия обвиняющей стороны, значит меня должны привлечь хотя бы в качестве свидетеля. Заканчивались положенные служащим выходные, я намекнула, что надо хотя бы в отделение полиции сообщить о причине отсутствия. Отец вернулся с бумагой и развернул передо мной. В документе сообщалось, что меня уволили задним числом по собственному желанию. — Лишаешь всего, что мне дорого? — С обидой бросила отцу. — Только потому, что меня угораздило родиться девочкой? Другой причины я не вижу. Что ты хочешь? Выдать меня замуж за Кросби? Сорвать хороший куш? — Хочу, чтобы ты прекратила истерики и начала уважать отца. Пока не поумнеешь, мое отношение не изменится. Через несколько дней в комнату зашел отец мрачный и злой. Я сидела, устроившись на подоконнике с книгой, углубившись в чтение. Хотелось оказаться в мире героев, где не будет клетки, в которой меня заперли. Подняв глаза, заметила, как тот оценивающе осмотрел мое платье глубокого вишневого цвета. — Если там опять Кросби, скажи, что я нездорова. Меня мутит, — пробурчала, опуская взгляд в книгу. Тошнило от мысли, что опять надо улыбаться перед ублюдком Кайлом. — Отлично, значит не станешь много говорить, — ответил отец. — Но, когда скажу, ты должна сделать все, чтобы наш незваный гость убрался из дома в полной уверенности, что ты ему не рада. — Незваный гость? — Переспросила того. — И зачем же я понадобилась в вашем, подозреваю, мужском разговоре? — Потому что лорд гер Равенро желает видеть тебя. — Выплюнул со злостью родитель. — А мне не нужны ищейки, если мальчик из тайной службы что-то заподозрит. Так что ты выходишь и ведешь себя паинькой. Вряд ли нам дадут объясниться. Эмпатия передавала обжигающую ярость отца, от нее становилось трудно дышать. Жаль, что Марк не эмпат, способный ощутить всю глубину моего чувства вины перед ним. Но мне хотелось его увидеть. Это же заметил отец, приблизившись. «Не делай глупостей, Эйле», — предупреждающе процедил тот. Меня пробрало холодом от его тона. — «Не вынуждай применить на тебе радикальные меры». Радикальные меры? О чем он вообще? Мы молча спустились в гостиную, перед дверью которой он произнес вновь: «От тебя требуется только сказать, чтобы он убрался из моего дома». Войдя в комнату, увидела его в темно-сером, почти черном костюме с серебряной вышивкой с букетом редких роз сорта утренний туман. Их привозили из Паринды, куст похожих рос в оранжерее мамы. Равенро поднялся с места и галантно поклонился, поприветствовав. Я хотела было поздороваться в ответ, как вдруг горло перехватило холодными тисками, не давая не то, что говорить, дышать стало сложно. Неизвестное воздействие затягивалось, пусть и не сильно, подобно удавке. Пришлось просто кивнуть и указать жестом на кресло. Петля на шее ослабла, но не исчезла. Меня пробрал ужас осознания, если отец готов сделать подобное со мной, на что пойдет в случае, если решит воплотить угрозу «заставить Равенро исчезнуть». Мне позволили сказать лишь пару фраз и вернуть розы, которые граф отказался принять, после чего увели обратно под замок. Вернувшись в комнату, долго не могла унять дрожь в руках. Меня только что на глазах у гостя пытался задушить родной отец! Перед ужином заглянула горничная спросить о пожеланиях на ужин. Сейчас любое лакомство будет поперек горла. Осторожно попросила незаметно от отца принести подаренный букет, не удивлюсь, что он оказался на помойке. Лиза кивнула, занеся помятые цветы в вазе с наступлением темноты. «Миледи, зачем они вам?» — Спросила девушка, — «Даже те, что сохранились более менее, потеряли половину лепестков, а стебли местами поломаны. Они даже ночь не переживут». Ответив, что пусть простоят сколько смогут, забрала букет и вернула пустую посуду. «Вы такие же, как и я», — прошептала, забравшись на любимый подоконник и наполняя магией потрепанные бутоны и стебли, — «сломленные, но упрямо продолжающие бороться». Странно, но с появлением эмпатии магия начала меняться, порой замечала, что могу возвращать жизнь растениям. Хотя иллюзии, насколько мне известно, не связаны с исцелением, но магия может по-разному раскрываться. Наверно, это тот самый случай. Вспоминала прошедший день, злой взгляд отца, петлю на своей шее. Сколько еще пройдет дней взаперти? Чего добивается отец? Неужели я проведу годы под замком, пока, наконец, не отправлюсь в дом выбранного родителями супруга. «Что же делать?» — Прошептала, прикрыв глаза от обиды. Из них непроизвольно потекли слезы. Обернувшись, посмотрела в окно. На тропинке аллеи стоял отец под светом фонаря, а рядом мужская фигура. Я перевела глаза на настенные часы. Одиннадцать. У нас гости? Так поздно? Повернувшись обратно, пригляделась к собеседнику отца, тот, что-то обсуждая, повернулся левой стороной ко мне. От взгляда не ускользнул край татуировки. Оскаленная пасть волка. Не было сомнений, отец беседовал с господином Фолли, что был частым гостем в нашем доме. На следующий день я увидела господина Фолли вновь, но уже по-другому. Это было ближе к ужину. В тот день мать настояла, чтобы дочь присутствовала за общим столом. Я переодевалась, осматривая себя в зеркало, и вдруг перед глазами что-то пронеслось подобно вспышке. Мне открылась картина видения, от которой замерло сердце. Дорожный тракт, пыль, взмыленные лошади и Марк, отбивающий атаку охотничьим ножом. Его окружали пятеро, в одном из нападающих узнала вчерашнего позднего гостя. Вот, значит, какие дела связывают его с отцом! До сегодняшнего дня никогда не задумывалась о роде деятельности людей, входящих в наш дом. Тут я вскрикнула и видение пропало. Последняя картинка, что стояла перед глазами, как человек отца нанес глубокую рану Марку, от которой тот согнулся пополам. «Только бы остался жив», — думала я весь ужин. «Он сильный маг», — успокаивала себя, ходя из угла в угол, вернувшись в комнату, — «должен быстро восстановиться». Прошло почти две недели с того дня. Время из-за бессмысленного пребывания взаперти тянулось липкой смолой. Одно и то же. Мне даже запретили переписку с немногими подругами. Будто решили вычеркнуть меня из общества. Как-то ночью сквозь сон послышалось, что меня кто-то зовет, затем в стекло ударился маленький камень. Я подскочила, накинув пеньюар, и выглянула в окно. «Зак?» — Удивленно воскликнула, увидев парня из группы Марка. «Тише, ненормальная, дом перебудишь», — шикнул на меня тот. — «Одевайся. Пять минут хватит?» Я кивнула, поспешив сменить ночную сорочку на форму со штанами, оставшуюся с первого и единственного задания с этой группой. Интересно, как они собираются открывать окно? Вдруг заклинание пошлет сигнал сбоя. Через несколько минут створка тихо скрипнула, на подоконнике сидел еще один. Кажется, его звали Себастьян. — Готова? — Спросил меня, принимая небольшую сумку, куда кинула несколько платьев, белье, документы и маленький мешочек со сбережениями. После случившегося вряд ли решусь добровольно вернуться туда, что сложно назвать родным домом. — Как у тебя получилось? — Давай поговорим потом. Не хватало, чтобы барон услышал, что у него дома гости. Лестница удерживалась крюками, с помощью которых Себастьян цеплялся за стену, пока возвращал на окно магическую защиту и закрыл ставни. Затем бесшумно спрыгнул вниз. Мы перелезли через высокую каменную ограду, где стоял Донован, держа за уздцы четыре лошади и поддерживая купол скрывающей иллюзии. — А где Марк? — Спросила я, закусив губу. Неужели во время того нападения произошло что-то серьезное. — Командир в порядке, — усмехнулся Зак. — Просто его лорд ди Моррисон на время спрятал. С вами, Дадли, опасно иметь дело. Давай поговорим не здесь. Хоть у Донована хороший уровень иллюзий, не стоит задерживаться. По коням, леди и лорды. Нас ждет Литрим. По дороге рассказала про выходку отца, его угрозы в адрес Равенро. Единственное, не стала упоминать про магическую петлю во время встречи и странное видение, в реальности которого немного сомневалась. Дорога прошла на удивление спокойной, погони за беглой дочерью не было. Хотя вряд ли кто-то решил следовать по незнакомому пути, что проделывал Зак, то и дело сверяясь с картой. В здание тайной канцелярии мы попали через какой-то туннель на юго-восточной границе Литрима. «Иди к шефу», — сказали парни перед тем, как попрощаться. — «Расскажи ему все в подробностях». Глубоко вдохнув, постучалась в дверь кабинета, в котором меня ждал горячий чай. Этот жест помог расслабиться и я выложила все в подробностях. — Лорд ди Моррисон, скажите, это дурацкое заявление сильно повлияет на лорда гер Равенро? Может, я могу что-то сделать, чтобы опровергнуть все обвинения? И еще, скажите, он не пострадал? — А почему ты думаешь, что он мог пострадать? — Задумчиво спросил начальник, сложив пальцы домиком и пристально взглянул на меня. — У меня было странное видение, — поспешила объяснить. — Там на него напали пятеро. — Начала перечислять, лорд ди Моррисон шумно выдохнул, но не перебивал, лишь произнеся «Так». — Равенро в видении нанесли глубокую рану. Скажите, если это так, то не указывал ли он в числе нападавших человека с татуировкой? Моррисон поднялся с места, подошел к какому-то шкафу, взял папку и пробежался по содержимому. Кивнул, и переспросил меня, что за татуировка. Все совпадало. Зло поджав губы, сообщила, что знаю, кто это. — Значит, барон ле Дадли водит знакомства с главарем «Стаи». Интересный выбор для тихого дельца, держащего две лавки с импортным товаром, — постукивая ручкой по сукну стола медленно произнес Моррисон. — Эйле, ты понимаешь, что теперь мы вынуждены присмотреть за твоим отцом и, скорее всего, применить меры? — Я кивнула. Нападение банды на графа, который по совместительству состоит на службе тайной канцелярии серьезное преступление. — Но и тебя будем держать под присмотром. — Это было бы очень хорошо. Мне некуда податься, чтобы не опасаться появления отца. — Тогда решено. Мы предоставим тебе комнату в казарме. Увы, условия там более чем скромные. Зато безопасно. Если не устала, зайди сегодня в архив. Равенро наверняка обрадуется этому письму. Пора возвращать нашего графа на свет сюра. По всем вопросам можешь обращаться ко мне в любое время. И еще одно. Зайди к штатному портному, закажи себе форму. Юбка или штаны на твой выбор. Начальник бросил говорящий взгляд на рукава, которые не доходили до запястья. Улыбнувшись, поблагодарила и вышла из кабинета. Значит, архив. А где же его искать? Идя наугад по коридору натолкнулась на Эдварда, который, заметив меня, поприветствовал: — Здравствуй, Эйле. Раз ты здесь, то Заку удалось спасти свою задницу. — Взглянул на меня и смутился, извинившись. — Прости, вижу тебя в форме Лины и забываю о манерах. — Все нормально, — поспешила успокоить того. — За несколько лет в полиции и не такое слышала, в том числе в свой адрес. Если вы с Линой так общались, не надо менять традиции. Как говорила моя мама «традиции надо чтить, это наше наследие». Поэтому хочу как можно скорее с ними познакомиться, раз надолго тут. Кстати, не подскажешь, где архив? — К Марку идешь? — Спросил Эдвард. Я кивнула, услышав следующее. — Раз заговорили про традиции, будь другом, свари ему кофе. Парень две недели провел на служебном пайке в нашем подземелье. Порадуй нашего командира. — Затем бросил на меня какой-то странный взгляд, добавив, — хотя он и без кофе обрадуется новости. Почему-то слово «новость» была произнесена в необычной манере. Что-то я стала подозрительной за последние несколько дней. Наверно, нервы расшалились. Столько времени взаперти, тебя пытается задушить родной отец, побег… Кого угодно доведут до подозрительности. Меня сначала отвели в кабинет, как оказалось, принадлежащий Найман, дали время сварить кахве, который тут почему-то называли «кофе» и проводили по длинным путанным коридорам на нижний уровень. Что бы я делала без проводника. Показав пропуск и бумагу от начальства, меня пропустили без вопросов, Эдвард отправился к себе. Агент проверил кофейник и проворчал что-то в тему «немощных служащих, которым чтобы папки таскать нужны укрепляющие средства, да еще в таком количестве». Получается, не всем известен напиток Лины и моей бабушки? Марк вышел, снимая с лица платок, защищающий от пыли. Эмпатия уловила его радость, которая, впрочем, сразу же была скрыта щитом. Я испытывала те же чувства. Мы сидели на полу по обе стороны от чайника и успели переброситься лишь парой фраз, как его позвали обратно. Какие здесь строгие порядки. Когда за ним закрылась дверь, я вдруг услышала его голос. Сама не знаю, почему, приложила руку к прохладной деревянной поверхности, которая вдруг начала меняться, становясь прозрачной, как стекло. Увидела, как рука Марка накрывает через преграду мою. «Почему я не могу уйти?» — Прошептала одними губами. Когда увидела его ладонь, первое желание, было отдернуть руку и покинуть это место, но не было сил сделать и шага. Казалось, я ощущала тепло его пальцев, как тогда, во время нашего танца. Почему я так странно себя чувствую в обществе графа? Что изменилось в моем отношении к мужчинам?