Глава 10 Марк. Странная встреча

Я чувствовал, что была какая-то причина нежелания возвращаться домой, но спрашивать девушку не посмел. Мы проводили Эйле до деревни графства Аригелл, пообещав, что будем обращаться к ней за помощью при необходимости. Видимо, эмпатам тяжело присутствовать на месте убийства. Девушка стойко держалась, не подавая виду, но я замечал по напряженным плечам, сжатым губам, будто она физически ощущает боль жертв. Неужели и Лина испытывает подобное? По железной леди Найман сложно понять, ощущает ли подруга какие-то эмоции, научилась ли подавлять их или защищаться от воздействия. Через три дня вернулся на работу. Моррисон сказал, что положенные выходные после бала начнутся сразу же по возвращении из поездки. Дни провел дома, в кругу семьи, на удивление спокойно. Даже привычной критики отца не было слышно. Первое утро на службе оказалось необычно тихим. Не спеша еще раз перечитал подготовленный отчет, сделал несколько рабочих пометок. Воздал славу богам за то, что нашли толкового эмпата, которая еще и лингвиста превзошла по знаниям. Анализ метода убийства женщины указывал, что в этот раз мы имеем дело не со случайной жертвой. Скорее всего, убийца знал ее или, по крайней мере, наблюдал в течение длительного времени. А значит окружение может вывести на след. К тому же на постоялом дворе Эйле обнаружила смазанный след ауры, который можно сравнить с аурами подозреваемых. Настроение поднялось, приятно, когда понимаешь, в каком направлении двигаться дальше. Насвистывая песню, направился в кабинет Лины сварить кофе, дожидаясь появления шефа. В коридоре меня перехватил Эдвард, бросил странный взгляд и передал, что Агюст ждет у себя. Что ж, сейчас выпью кофе и сообщу хорошие новости. — Кофе подождет, Марк, — серьезным тоном произнес дознаватель. — Советую поторопиться. Шеф не в духе, потребовал направить в его кабинет, как только увижу тебя. Ты что успел натворить? — Я?! О чем ты вообще? — Озадаченно посмотрел на приятеля. На ум не приходило ничего, что могло бы испортить настроение лорду ди Моррисону. Несколько раз по пути прокручивал детали поездки и не находил причину для недовольства. С местной полицией проблем не возникло. На месте преступления нашли в разы больше улик, чем во все предыдущие вместе взятые. Управились быстро без задержки, даже выделенный бюджет не потратили полностью. Все указывало на поощрение, но никак не на выговор. Может, Эдвард пошутил, он мастер подобных розыгрышей. Переступив порог, понял, что Эд не ошибся. Моррисон был не просто в плохом расположении духа, а пребывал в сильной ярости. Стоило потянуться за стулом, шеф, поджав губы, процедил: «Постоишь». Вытянувшись перед начальником, замер в ожидании, еще раз перебирая в памяти все произошедшие события последних дней до мелочей. — Как прошла поездка, Равенро? Я хотел бы услышать подробности, не вошедшие в отчет, — шеф потряс папкой, которую передал перед тем, как отправиться домой на выходные. — Как эмпат? Больше понравилось работать с девочкой, чем с Люком? — Леди ле Дадли отлично себя проявила, благодаря ее помощи наконец появилось направление, в котором поведем расследование, — глядя на скептически поджатые губы и сведенные к переносице брови, понял, что вопрос был не об этом. Но о чем? — Лорд ди Моррисон, не понимаю, к чему вы ведете. Что случилось? — Это я хочу знать, что случилось в поездке! — Рявкнул начальник, приподнимаясь с места и стукнув по столу так, что подскочили все папки, что лежали уложенными в ровные стопки. — Почему в первый рабочий день я нахожу у себя на столе это? — Шеф потряс передо мной листом бумаги. — Решил вспомнить юные годы? Попросив разрешения, взял злополучный лист и пробежался по строчкам. Внутри все похолодело. Что в моем поведении могло дать хотя бы намек на то, о чем писалось в заявлении о просьбе снять ее с дела? «Дополнительно к отчету прикладываю заявление, что ни при каких условиях не буду работать в одной группе с Марком гер Равенро. Майор на протяжении всей поездки неоднократно допускал проявление неуставных отношений, грубо нарушал принятые в обществе нормы морали. Я не чувствую себя в безопасности, находясь рядом с командиром, который ведет себя, нарушая элементарные правила приличия и этикета». Подпись «Эйле ле Дадли». — Она не могла сама это написать! — Вырвалось у меня. — Если так рассуждать, то у леди Эйле был больший повод написать жалобу на Зака, но не на меня. У нас не произошло ни одного разногласия, не говоря уже о конфликтах. Лорд ди Моррисон, вы же понимаете, что моя ошибка прошлого там и осталась. Я никогда бы не позволил сделать что-то подобное, тем более во время задания. Вы уверены, что это писала эмпат, а не кто-то другой? — Защищаешь девушку, из-за действий которой сейчас твоя карьера на волоске? — Улыбнувшись глазами, усмехнулся Агюст ди Моррисон. Я хотел было опровергнуть, намек в голосе начальника совсем не понравился, но передумал. — Присядь, надо подумать, что с вами теперь делать. Писала точно Дадли. И чернила, и почерк полностью совпадают с текстом отчета, который эмпат передала во время выходных. Я уехал к себе, поэтому и не смог отследить, чтобы заявление не попало в регистр. С секретарем еще предстоит разговор. Надо разобраться, почему он, заметив заявление на служащего с репутацией, не дождался моих указаний, а сразу внес в табель по получении. Если не решить проблему быстро, придется провести внутреннее расследование, а это грозит появлением посторонних на моей территории. — Может, стоит встретиться с Эйле и спросить лично о причине? — Предложил, обдумывая варианты. В данный момент беспокоило совсем не взыскание, которое оставит пятно на карьере, а страх, что необдуманные действия могут навредить юной баронессе. Моррисон, подумав, согласился, сказав, что если получится уговорить Эйле лично отозвать заявление или составить новое, где она сообщает об отсутствии претензий ко мне, то можно замять проблему. В этот раз придется ехать одному, глава тайной службы запретил сообщать кому-либо о случившемся, даже друзьям в группе. В противном случае, мне будут назначены штрафные работы, но следствие проводить не будут. Начальник выдал адрес поместья Дадли и выделил неделю. Как и предполагал, учитывая сферу деятельности отца Эйле, их поместье располагалось поблизости от Бриспорта, откуда удобно уходить в море. Не давала покоя мысль, что, возможно, кому-то не понравилось мое появление в жизни Эйле ле Дадли. Уже вечером в гостинице, неподалеку от места назначения задумался. Что, если не получится договориться? Вдруг у девушки на самом деле были причины недовольства моим поведением? В любом случае, начну разговор с извинений, лучше перестраховаться, но сохранить мир. Дождавшись следующего утра, надел добротный костюм и отправился в поместье Дадли. По дороге заехал в цветочную лавку, где внимание привлекли розы, белые, с кремовым у основания бутона. Этот теплолюбивый сорт привозили из Паринды, в садах Килдерры встречался крайне редко. У нас росли похожие, но бутоны были мельче. Горничная провела меня в гостиную, сама же отправилась позвать юную ле Дадли. Девушка вошла под руку с отцом и молча кивнула на кресло. Неужели я и в самом деле чем-то обидел леди? С поклоном протянув цветы, произнес: — Леди ле Дадли, позвольте принести искренние извинения. Я, признаться, в растерянности и надеюсь получить объяснение, что в моих действиях было воспринято Вами как недопустимое поведение, чтобы подобное впредь не повторилось. Девушка подняла на меня большие глаза в обрамлении густых ресниц и молча стиснула зубы. Барон презрительно смерил меня взглядом, но также не произнес ни слова. Почему она молчит? Никогда не замечал до этого, чтобы она была такой немногословной, как сейчас. На лице не было гнева или отвращения, лишь промелькнула легкая, еле заметная грусть, порой она незаметно от отца опускала глаза, будто чувствовала себя виноватой. Какой-то неразборчивый шепот донес странные слова: «Когда оказываешься в глубоких водах, только от тебя зависит, решишь ты плыть или тонуть». Может, все же я прав, и дело не в Эйле? Набравшись смелости высказал просьбу: «Барон ле Дадли, я понимаю, как странно прозвучит моя просьба, я хотел бы побеседовать с вашей дочерью наедине. Оставьте с леди компаньонку или кого-то, кому доверяете. Это конфиденциальный разговор между мной и леди». — А вы наглец, лорд гер Равенро, — подал голос старший Дадли. — Появились в моем доме и смеете просить мою дочь о приватной беседе, когда чуть не разрушили ее репутацию? Кстати, крайне удивлен увидев вас здесь, думал, секретная служба ответственно относится к моральному облику своих сотрудников. Потому что таким как вы не место на свободе. Я думал, вы уже отбываете законное наказание. — Лорд ле Дадли, — подчеркнуто сдержанным тоном ответил тому, кто, уверен, настоял на написании заявления, — для подобных обвинений нужны доказательства. В чем же, по-вашему, я проявил неуважение к леди Эйле? — Вот оно, молодое поколение аристократов, — пренебрежительно махнул в мою сторону барон, обращаясь к дочери. Эйле посмотрела на него, поджав губы. — Сначала я вижу, как он танцует с моей дочерью первый вальс, не спросив разрешения, даже не представившись, затем заставляет заниматься каким-то секретным расследованием в обществе мужчин, половина из которых холостяки. Не удивлюсь, что за это время вы с дружками не упустили возможности остаться с девушкой наедине. Я возмутился. Этот человек смеет обвинять меня в том, что нарушил традицию, которой следовали наши прадеды? Насколько мне известно, правило первого вальса ушло в прошлое лет сто назад. А граф Кросби, который прилюдно распускал руки, считается подходящей пары для твоей дочери? Уже собираясь высказать претензии, не опускаясь до рвущихся с языка оскорблений, услышал тихое: — Успокойся, папа, — произнесла Эйле. — Я не буду с ним беседовать. Граф уже уходит. — Она поднялась с места и подошла ко мне со словами, — да, и цветы заберите. Не люблю розы. С этими словами Эйле протянула букет, случайно проведя пальцами по моей руке, я отказался принять цветы обратно. Девушка пожала плечами и разжала пальцы со словами: «Как пожелаете». Белые бутоны устремились на пол, роняя бархатные лепестки. Эйле, повернувшись спиной бросила через плечо: «Доброго дня, лорд гер Равенро» и направилась с отцом к выходу. Она обернулась на мгновение, и тут же выпрямившись, сделала безразличное выражение, будто надела маску. В том, что произошло только что, все казалось неправильным, спектаклем, где мне отвели роль зрителя. Безразличная девушка, которая до этого отличалась живой мимикой и смелостью в разговоре, отец, который высказывал неприязнь к человеку выше его по титулу. Главы семейств низких дворянских сословий обычно искали любую возможность обратить внимание мужчин с титулом на своих дочерей. А если у жениха еще имелось неплохое состояние и древняя фамилия, то и подавно. Даже не учитывая бизнес отца, на сегодняшний день в моем управлении находилось пара торговых компаний, единственный в стране пассажирский флот и даже рубиновые прииски. Годовой доход на сегодняшний день был выше, чем у большей половины графских родов, чей титул передавался по наследству. Дадли же не видел во мне перспективную партию, за что я, в принципе, был ему благодарен. Вряд ли смог бы впоследствии обращаться даже по рабочим вопросам к той, которой прививают мысль видеть потенциального супруга в моем лице. Ночью на постоялом мне приснился странный сон. Я будто наяву увидел Эйле в окружении диванных подушек на широком подоконнике. Девушка сидела, обнимая колени, откинув голову немного назад и прикрыв глаза. Темные густые локоны стекали на плечи. Губы еле слышно прошептали: «Что же делать?» Перед ней лежала роза, из того самого букета, подаренного мной утром. Бутон был раздавлен. Рядом на полу заметил вазу, где были расставлены розы, белые с кремовым основанием, те самые, от которых она отказалась. Ее лицо и подоконник освещал небольшой мерцающий магический светильник. Я будто приблизился, но она не замечала моего присутствия. Тонкие пальцы бережно подхватили бутон, наполняя тот магией и оживляя лепестки. И вдруг заметил, как по щеке девушки скатилась слеза, а затем еще одна, которые та упрямо стерла рукавом. «Не сдавайся», — произнес вслух. Эйле обернулась, а я тут же проснулся. С самого утра уже сидя в седле думал, почему боги показали мне эту сцену? Хотели указать, что моя догадка верна, и девушке нужна помощь? Но какое у меня право вмешиваться в их внутренние семейные дела? От мыслей отвлек странный свист. Краем глаза заметил движение за деревьями. Разбойники? Редкое явление в нашей империи, такое встречалось разве что в приграничных землях. К тому же Эйле неоднократно повторяла, что этот тракт безопасный и охраняемый. Из оружия при себе был лишь охотничий нож и пара метательных. Собираясь в гости к леди, специально не брал меч. Приходить вооруженным в дом девушки считалось признаком дурного тона. Достаточно, что меня и за меньшее обвинили в дурном воспитании. Пришпорив коня, ускорился в надежде оторваться от охотников за легкой наживой. Легкой ли? Группа не оставляла попыток нагнать. Расстояние сокращалось. Оглянувшись, пересчитал преследователей. Пятеро на одного? Думаете, возьмете численным превосходством? Ошибаетесь, я не сдамся без боя. Выхватив из ножен на бедре метательный клинок, прицелился и кинул в ближайшего. Тот захрипел и осел на круп остановившейся лошади. Оставшихся смерть не остановила, послышался лязг металла. Достали мечи? Странный выбор оружия для обычных грабителей. Еще раз оценивающе присмотрелся к противникам. Одеты слишком хорошо, скорее всего наемники. Заставив коня гарцующе двигаться кругом, нанес удар еще одному. Брызнувшая кровь попала на одежду. Тот грязно выругался, не выпуская меч, зажал плечо правой руки, окрасившееся алым. «Кто тебя послал?» — Процедил, схватив раненого за ворот рубашки. «Не твое дело», — прошипел тот. По его взгляду заметил, что кто-то готовится нанести удар сзади, быстро уклонился в сторону, отделавшись глубокой царапиной. Схватка оказалась долгой. Пришлось очень быстро вспоминать тренировки ближнего боя. Трудно сражаться с тремя будучи почти безоружным. Если бы не опыт службы, шансы выйти живым были бы нулевые. Конь недовольно ржал, предупреждая, с какой стороны приближался противник, а я по наитию успевал отбиваться ножом, ставшим продолжением кисти руки. Все удары отбить не получилось. Результатом стали несколько резаных ран и одна глубокая колотая, чуть не стоившая жизни. Жаль, что магию не применить. Заметив проход, пустил лошадь в галоп, прорываясь вперед. Только бы добраться до гостиницы. Оставшиеся из банды потеряли слишком много сил и крови, чтобы преследовать. До столицы хорошим темпом оставался еще день, но раны требовали отдыха. Пришлось свернуть в ближайшее селение и обработать порезы. Без магии восстановление шло слишком медленно. Вернувшись в ведомство, рассказал обо всем Моррисону, добавив: — После визита к Дадли, уверен, что решение составить жалобу принимала не Эйле. Могу ошибаться, но мне показалось, что ей нужна помощь. И что делать с заявлением? — Регламент не оставляет мне выбора, — недовольно вздохнул начальник, — еще это странное нападение. Марк, отсидись-ка пока в ведомстве. Не высовывайся. Надо тебя спрятать на всякий случай от лишних глаз, хотя бы до появления Эйле, вдруг информация куда-то утечет из этих стен. Поэтому отправляйся в архив на пару недель. Дело передавать не будем, дождется тебя и, думаю, нашего эмпата. Да уж, если попадаешь в архив, то пропадаешь навсегда. Это было местом проштрафившихся сотрудников не просто из-за скучной работы в пыльном плохо освещаемом помещении. Здесь хранились все дела разной степени секретности, поэтому охранялось оно не меньше, чем лаборатории. Освещение поддерживали слабым, чтобы защитить от губительного воздействия хрупкую бумагу. На время работы тебе выдавался особый пропуск, где прописывалось время пребывания. Случайные визитеры получали допуск на короткую встречу только при получении разрешения от главы секретной службы, что значило наличие крайне веской причины. Приходить мне следовало ранним утром, а покидать поздно вечером, когда начальник архива проверит целостность хранящихся материалов. Если ты попадал в архив, то тебя не видели месяцами, даже на обед не разрешалось покидать помещение. Перед входом тебя обыскивали. Когда подходило время конца смены, процедуру повторяли, чтобы избежать возможности утечки информации. Я понимал и был согласен с шефом, который никогда не принимал решения без продумывания плана на несколько шагов вперед. К тому же, это уникальная возможность воспользоваться доступом к старым материалам. Кто знает, вдруг обнаружу здесь то, что позволит найти зацепки по нашему делу. Начальнику архива было совершенно неважно, по какой причине попадали к нему служащие ведомства. Если ты здесь, будь готов засучить рукава, потому что объем работы был таким, что надо постараться успеть выполнить его до окончания дня. За невыполнение заданий назначался штраф. Порядок и трудолюбие — два основных правила этого места, а еще требование сохранять тишину. И, конечно, вездесущая пыль, от которой не спрятаться. Незаметно прошли две недели. Однажды, пока отыскивал очередную папку, меня отвлекли громким: «Равенро, к тебе посетитель. Перерыв пять минут». Воспользовавшись неожиданной передышкой, поспешил к тяжелой кованной двери, отделяющей от внешнего мира. Открыв магический замок, замер. Привыкнув к яркому свету по сравнению с полумраком архива, не мог поверить, что вижу на самом деле. На пороге стояла Эйле в форме и с полным кофейником. Опустив платок, закрывающий рот и нос от пыли, удивленно спросил: — Эйле, как ты сюда попала? — Тут же за дверью показалась недовольная голова, напомнившая о тишине. Шепотом добавил, усаживаясь на пол. — Когда приехала в Литрим? — Марк, извини, что так вышло, — прошептала Эйле опустившись на пол, оставляя небольшое расстояние между нами, куда поставила кофейник и налила ароматный напиток в чашки. Кажется, я даже забыл этот запах за дни, проведенные здесь. Девушка, заметив мое нетерпение поскорее сделать глоток, улыбнулась, тут же вернув серьезный вид. — Я все расскажу. Дай отдышаться, это не архив, а лабиринт минотавра какой-то. Держи, лорд ди Моррисон просил тебе передать. — Спасибо, — поблагодарил девушку, не глядя убирая бумагу в карман. Подозреваю, что это сообщение начальнику архива. — Это кофе? А чьим лабиринтом ты назвала архив? — Странная фраза вслед за напитком, который ассоциировался с подругой из другого мира, заставила пристально посмотреть на девушку. Она тут же смутилась. — Так говорила моя бабушка. — Виновато потупившись в пол, ответила Дадли, наливая себе чашку кофе. — Странно, правда? Но мне с детства нравилось это выражение. Еще раз прости, что оказался здесь. Мне не оставили выбора. — И тут же перевела тему. — Я забыла, ты вроде кахве предпочитаешь без сахара, потому не добавляла. Я смотрел в ее огромные глаза и вспоминал странный сон. Не меньше интересовало то, каким образом она смогла пройти в самую охраняемую часть ведомства. Что нереальнее, странный сон или видеть ее наяву в архиве? Мы успели переброситься лишь парой ничего не значащих фраз, как вдруг начальник громко объявил, что перерыв окончен. Пора возвращаться к папкам, хранящим свои тайны. Закрыв дверь, замок которой автоматически захлопнулся, прислушивался к шагам за дверью, сразу ли она ушла. Какое-то странное чувство просыпалось внутри. Почему я так реагирую на нее? Мы даже толком не знакомы. Прислонившись лбом к прохладному металлу обивки двери, прошептал одними губами «Что со мной такое?» Вдруг за дверью послышался легкий шорох и случилось чудо. Толстая деревянная дверь стала прозрачной, я видел, как с той стороны ее касались тонкие пальцы, отчетливо видел ее ладонь, которую зачем-то тут же накрыл своей. В тот момент я был готов поклясться, что чувствовал тепло ее пальцев. «Прости», — послышался ее тихий, почти не различимый шепот.