Часть 2

Часть II

Глава 1

Горе

Утром, девятого июля, родители Джозефа были встревожены тем, что их сын еще не проснулся. Все попытки разбудить его оказались безуспешны. Затем они заметили, что он не дышит, и вызвали врача. Доктор Спенсер, давний друг семьи Сандерсов, явился через пятнадцать минут и осмотрел больного. Все, что он только не пробовал, не помогало. Вскоре он вышел из комнаты юноши и печальным голосом, обращаясь к ждущим у дверей родителям, произнес: – Я сожалею вашему горю. Он действительно мертв. Хелена разрыдалась, бросившись в объятия мужа. – Но ты хоть объяснить это можешь? – гневным тоном спросил Чарльз. – Ну, что я могу сказать? Пульс у него не прощупывается, зрачки на свет не реагируют, нет дыхания, рефлексов и других признаков жи… – Причина!? – добивался своего отец погибшего. – Этого я объяснить не могу. – Почему? Ты ведь врач! – Могу сказать: внешних повреждений я не обнаружил, следовательно, они внутри, – тут он задумался. – Возможно, это отравление, но я не берусь утверждать. Вспомните, что он вчера ел и пил? – Он весь день ничего не ел и не пил! – неожиданно включилась в разговор ревущим голосом Хелена. – Тогда это может быть остановка сердца, удушье или психический срыв. – У него никогда не было проблем с сердцем, дыханием и уж тем более с психикой, – выпалила разнервничавшаяся Хелена. – Я даже не припомню, когда он последний раз болел, – добавил в задумчивости Чарльз. – Но вчера он очень нервничал, психовал и плакал из-за потери Элизабет. – А может он отважился на … су-и-цид? – протянул в нерешительности врач. – Да вы что! Наш сын никогда бы не… – сказала мать погибшего и вдруг, не договорив фразы, замолчала, подумав, что такое возможно. – Многие молодые люди в таком возрасте очень эмоциональны и в связи с потерей близкого человека способны на подобное. – Нет. Нет. Я не верю. Джозеф не мог, – бормотал Чарльз. Но откуда родителям знать, как сильно их сын любил девушку и на что был готов ради нее? – Извините, помочь я вам не в силах. Ужасная история. Потерять в один день обоих детей – большое потрясение. Поверьте, я вам очень сочувствую, – грустным тоном сказал доктор. Остается непонятным как Джо умудрился наложить на себя руки, да так, что этого не заметил врач. Хотя, что ему стоило выпить яда. Горе охватило семью Сандерсов. В раз они потеряли и сына и невестку, которая только-только прижившись в их семье, успела стать родной. Причем все это случилось за каких-то два дня. Позавчера они еще не представляли, что такое возможно. Они были счастливы в предвкушении свадьбы. И тут все обрушилось как карточный домик. На диване рыдали горем убитые Хелена и миссис Морган. По грустно-задумчивому лицу Чарльза изредка скатывалась слеза отчаяния. Весть об убийстве невесты в день свадьбы была уже напечатана в местной газете и распространена. Вскоре к ней прибавились и слухи о смерти Джо. История передавалась приукрашенной, придавая преступлению более жестокий и драматичный вид. Все друзья Сандерсов приходили и выражали свои соболезнования. День похорон был назначен на двенадцатое июля. Узнав о смерти Джозефа Сандерса, Рональд Роученсон был приятно удивлен. Он даже захохотал от радости, прочтя это известие в листовке. «Что? Я, кажется, опоздал. Бог все видит, паршивец-Джо. Я предупреждал тебя: не лезь в чужую жизнь! Но так просто я тебя не отпущу. Я тебе еще не все сказал, – обращался к бумаге словно к Джозефу Роученсон. – Да! Мы еще встретимся с тобой!» – Чего это ты тут веселишься? – обратился к Рональду внезапно вошедший друг. – Тоже хочешь посмеяться? Тогда – на. Он протянул листовку Саймону Чаллингтону. Так звали этого последователя главного преступника Маллингема, который, однако, считал свою роль приуменьшенной и в тайне мнил себя главарем возрожденной в отсутствие друга банды. – Ой, кого я вижу, – начал тоненьким скрипучим голосом растягивать сообщник Рональда, – Это же бедняга Джо. Я вижу, что за тебя уже все сделали. И что теперь? – Сегодня же сходим к нему в гости. – Как? – удивился неожиданному ответу Саймон. – Просто – ногами. – То есть как… просто? А как же люди? Да и вообще, он же мертв… –  Какой же ты болван! Он наверняка не помнил моего обещания и потому никому не сказал, что подозревает нас, а иначе бы нас уже схватили. Я-то его знаю: не стал говорить, чтобы честь свою нами не марать. – Нами он боится запачкать честь, а деревенской девкой нет? – Может это – любовь? – с иронией и пафосной интонацией проговорил Рональд и засмеялся. – Аха-ха! Какая любовь? Если не беден, да к тому ж дурак – бери ту, что поздоровей, да за еду прислуживать готова. И тебе польза, и она все будет прощать. Куда денется? – Родителям представимся его друзьями. Да так ведь и есть. Проще простого. – А зачем это тебе? – Хочу лично удостовериться в его смерти. Или ты действительно думаешь, что так мы с ним поквитались?! Нет, это не все! Мне необходимо с ним встретиться. Ровно так и произошло. Преступники втерлись в доверие горем убитых родителей, которые ничего подозрительного в них не заметили. Действительно, что может быть хуже? Они удивились друзьям, о которых ничего не знали. Те объяснили им, что Джозеф не хотел показывать своей дружбы с ними, потому что они – люди низкого достатка, что было заметно по внешнему виду гостей. Если Сандерсы и заподозрили бедняков в корыстных целях, то только в желании попировать на похоронах. Если бы Джозеф успел сообщить, кого подозревает в убийстве Бетти, ситуация приняла бы иной оборот. Но преступники, приводя множество фактов из прошлого, убедили Сандерсов в том, что хорошо знали их сына. Таким образом, маргиналы получили приглашение на похороны и возможность проститься с другом. Однако их планы на этот счет были иными.

Глава 2

Доктор Спенсер

Доктор Ричард Спенсер – добродушный человек лет пятидесяти, скорее очень упитанный, чем полный, среднего роста с седыми не слишком длинными волосами, округлыми чертами лица, постоянно красными щеками и большим, как картошка, носом, на котором часто красовались маленькие очечки в серебряной оправе. Казалось, он обладал огромным запасом энергии. Успевал делать несколько дел одновременно, с завидной легкостью и быстротой. А иногда наоборот, медлил в нерешительности, полностью погрузившись в свои мысли. Застать его не занятым размышлениями было просто невозможно. Он думал везде и всегда, даже в разговоре с собеседником постоянно витал в облаках. Доктор жил на Main street[1]  в небольшом домике с такой же пышкой-женой. Своих троих дочерей они успешно выдали замуж за бирмингемских аристократов. Здесь Спенсер родился и прожил всю жизнь. С Сандерсами он был знаком с детства. Еще его отец был другом отца Чарльза, Джона Сандерса. Дом Спенсеров обычным можно было назвать, только если смотреть на него снаружи, изнутри же он был похож на музей или лабораторию, сердцем которой был кабинет ученого. По всему периметру комнаты, вдоль стен находились полки и столы, заваленные книгами и кипами бумаг, заставленные колбами, ретортами, различными приборами, а также образцами живой и неживой природы. Все это, казалось бы, находилось в полнейшем беспорядке, но в то же время в порядке, понятном лишь одному ученому. Все эти вещи: книги, гербарии, минералы, череп доисторического животного, увеличительные линзы – постоянно покрывались пылью, что выводило из себя жену Ричарда, которой он запретил прибираться в своем кабинете. Миссис Спенсер приходилось постоянно ругаться с мужем по этому поводу, потому что он не разрешал ей ничего трогать, объясняя это словами: «Ты как обычно все передвинешь так, что я потом ничего не найду или намочишь что не следует…» Несмотря на серьезный настрой супругов, их разговоры носили презабавный характер. Кроме своей основной врачебной деятельности, доктор увлекался и другими естественными науками, особенно биологией, а точнее той ее частью, что зовется энтомологией[2], изучающей насекомых. Эта наука заинтересовала его еще в детстве. Классы насекомые, паукообразные и ракообразные объединены по признаку сегментированности тела и конечностей в тип членистоногие. Только класс насекомых насчитывает более одного миллиона видов (это самый крупный по числу видов класс среди животных). Что может быть удивительнее насекомого?! Это самые первые из живых существ, вышедших из воды на сушу, первые из животных, кто освоил все среды обитания и научился летать. Они – единственные животные, подобные человеку своей общественной жизнью и трудом, а так же единственные из живых существ, обладающие свойством метаморфоза. Мышц у них больше чем у кого бы то ни было. Это рыцари в хитиновых доспехах, смотрящие на нас тысячами глаз. А о бабочках и говорить нечего: по красоте своей они сравнимы лишь с цветами. Одни приносят нам мед и шелк, опыляя при этом растения, других мы употребляем в пищу, третьи избавляют нас от вредителей, хотя некоторые из них – сами вредители, а четвертые просто радуют глаз. Вот те, что радуют глаз и являлись главным предметом любви доктора в этой науке. «Самые что ни на есть чудесные и прекрасные создания природы!» – говорил о бабочках доктор Спенсер. В его коллекции их насчитывалось более тысячи видов. На самом же деле известно более шести тысяч видов. А сколько еще неоткрытых! Примечательно, что с приближением к экватору число видов бабочек увеличивается, а ведь это наименее изученный район нашей планеты. Доктор Спенсер являлся членом различных научных обществ Англии и даже пару раз участвовал в экспедициях в дальние страны, где и ловил этих бабочек, ставших лучшими экземплярами его коллекции. Миссис Спенсер говорила о нем, шутя: «У всех мужья как мужья, а мой – еще один ребенок, гоняющийся за бабочками с сачком». Джозеф раньше бывал в гостях у доктора Спенсера, и ему нравилось рассматривать его коллекцию, а так же другие интересные предметы в кабинете ученого. «Говорят, смерть им к лицу, – объяснял ему доктор, – В природе они быстро умирают, а вместе с ними и их красота. Я же сохраняю ее надолго». Он часто, что называется, «входил во вкус» и начинал читать гостю целую лекцию о насекомых: «…а вот этот вид относится к роду бабочек-парусников, по-латински papilio. Кстати, ты знаешь, почему все они кроме обычного названия имеют названия на этом древнем языке?» Но, как и любому другому слушателю, Джо не было дела до всяких классификаций и внутреннего строения этих существ. Ученым характерна подобная навязчивость, потому что они одиноки в своих знаниях. Им кажется, что они знают  нечто сакральное, секреты мира, которыми стоит поделиться, поэтому бывают крайне удивлены тому, что предмет их любви никого не интересует.

Глава 3

Логово преступников, или Неудавшийся побег

Со смертью главных героев читать повесть становится уже не так интересно. Что может произойти после столь трагического конца? Но конца ли? Чему будет посвящена следующая часть повествования? Наверное, вы уже догадались, к чему я клоню. Да, я хочу рассказать о том, что произошло утром седьмого июля, когда Элизабет пошла в сад и внезапно исчезла. Она лишь почувствовала, что сзади кто-то приблизился. Не успела она обернуться, как ей закрыли рот рукой и поволокли в кусты. Отбиться от захватчиков не получилось. Ей завязали рот и глаза, связали руки и ноги, затем на нее накинули мешок и в нем куда-то понесли. Из услышанного разговора девушка поняла, что ее похитили двое мужчин: один с грубым голосом, другой – с тонким, почти девичьим. Вскоре Бетти поняла безнадежность сопротивления и стала внимательно слушать. Полчаса спустя шаги мужчин стали отражаться эхом, как это бывает в большом и абсолютно пустом помещении. В этот момент ее опустили на землю. – Отнеси ее наверх. Там развяжешь и запрешь, – сказал грубый басистый голос. – Дай передохну! – ответил ему тонкий и звонкий. Три минуты спустя задыхающаяся от пыли в мешке жертва ощутила, как ее забросили на спину и, судя по равномерным шагам, поднимали по лестнице. Движение прекратилось, с металлическим лязгом и скрипом отворилась дверь, и девушку кинули на кучу сена. Похититель развязал мешок, который сполз, обнажив голову Элизабет. Когда сняли повязки, взгляд ее устремился на вора. Это был Саймон Чаллингтон, помощник Роученсона в его нечистых делах. Но девушка его не знала. – С добрым утром, красавица! – сказал он своим звонким голосом, после чего получил смачный плевок в лицо. Он явно не ожидал такого отношения, поэтому возмутился и решил наказать ее. Не стал развязывать дальше, а просто утерся, встал и пошел. – Стой! – закричала Бетти, – тебе было велено развязать меня. – Я сам решаю, что мне делать, – ответил Саймон. – Я развяжу тебе руки, но даже не думай бежать. На этот случай у меня нож. Он перерезал веревку, связывавшую ей руки, после чего вышел и закрыл большую деревянную дверь на замок. Ноги ей пришлось развязывать самой. Затем Элизабет с час билась в дверь, металась по комнате, пока не поняла, что все бесполезно. Стены были из толстых каменных блоков. В комнате было три стрельчатых окна: два напротив двери, одно – в правой от входа стене. Когда-то в них были вставлены витражные стекла, от которых теперь осталось лишь немного разноцветных осколков на полу. Пленница выглянула в одно из окон и испугалась, потому что высота была огромной – порядка семидесяти футов: тридцать с лишним – высота здания и еще столько же – высота расположенного прямо под стеной обрыва, на дне которого струился голубой Лелинг. Вдали на горизонте были видны только поля. Но из южного окна буквально в миле были видны первые дома Маллингема. Бетти из окна оглядела наружные стены. Похоже, это был давно заброшенный старинный замок. Над окнами виделся край крыши, но очень высоко, чтобы до него можно было добраться, значит, этот этаж был самым верхним. Пол комнаты  слегка выступал над нижним этажом, как балкон, поэтому спуститься по стене не представлялось возможным. Крепость строили таким образом, чтобы противник не мог снизу забраться наверх. Пленница искала выход. Как выбраться из крепости? Высунувшись в окно, насколько возможно, она закричала что было сил: – Помогите! По-мо-ги-те! Напрасно она ждала реакции. Город был далеко, хоть и виден. Тишина: ни малейшего движения ветерка, ни человеческого голоса. Только стрекот насекомых и пение птиц нарушали эту тишину. Лишь какой-нибудь пастух мог ее услышать. Но маловероятно, что он откликнется, потому что такие замки как этот пользуются дурной славой. Суеверные люди рассказывают разные легенды о живущих в них призраках и душах бывших владельцев, которые не могут найти покоя, бродя по замку и его окрестностям в поисках виновников их насильственной смерти. Этот замок-крепость был давно разбит и разграблен, а затем брошен. На самом деле он представлял собой никому не нужные голые стены, стоящие на холме. Но фантазия людей так богата, что повинуясь ей, даже совсем не суеверные взрослые люди обходили это место стороной. «Для чего меня похитили? С какой целью? – задавалась вопросами пленница, – Я даже не знаю, кто эти люди и что им от меня нужно. Если б они хотели меня убить, они бы давно это сделали. В любом случае они преследуют корыстные цели. И мне следует выбраться отсюда любой ценой, пока не поздно». С такими мыслями она осматривала все стены комнаты, которые, судя по торцу в проеме окна, были очень толстыми и массивными. Дверь казалась самым уязвимым местом. Однако она была сколочена хоть и из трех досок, но таких же толстых и прочных, стянутых железными хвостовиками петель, скрепленных железными стержнями. Как ни била она в эту дверь, та ни на дюйм не сдвинулась. Комната была совершенно пуста. Похитители все предусмотрели: убрали все металлические предметы, уложили кучу сена, где будет спать заключенная и даже вырубили небольшое окошко в нижней части двери, для подачи еды. В комнате не было ничего, кроме мелкого битого стекла, щепок и другого мусора. Пленница подумала о том, чтобы спуститься вниз через окно. Но даже если бы она сделала веревку из своего дорогого свадебного платья, единственной вещи напоминающей ей о доме, ее бы не хватило, чтобы добраться и до середины высоты. Другой ткани достать было негде. Таким образом, все попытки выбраться, какие только пришли в голову мисс… все еще Хоулингстон, оказались напрасны. Все вопросы о том, зачем ее похитили, остались без ответа. Снизу доносились голоса и хохот. Затем на лестнице послышались шаги. Они приближались, становясь все громче и громче. Тот же бандит наклонился к узкойой дыре в основании двери и сунул в нее какую-то тряпку. – Надень это и отдай нам свое платье, – приказным тоном сказал он. – Чего это вдруг, – начала протестовать Элизабет, – я должна отдать свое свадебное платье и надеть эти лохмотья? – А того, что если ты не сделаешь, что тебе велено, не получишь от нас свой ужин! – Хм. Больно нужен он мне! – Рано или поздно тебе придется это сделать. Помолчав немного и не дождавшись ответа, он спросил: – Ну что? В ответ – тишина. Он ушел. Сейчас все маллингемцы ужинали и из крайних домов, возможно, видели замок на холме. Как же они удивятся, заметив дым над его крышей! Они испугаются такой чертовщины, не зная, чем ее объяснить, разведут руками, а кто-то, возможно, скажет, что злые духи тоже ужинают. Дети поверят ему и будут трястись от страха. Но неведомое влечет к себе, поэтому дети иногда бегают к крепости, проверяя друг друга на смелость. Кто же решится пойти туда теперь, с наступлением темноты? Вот и вечер настал, а Элизабет с самого утра ничего не ела. «Зачем мне это платье? Мне нужны два платья. Как мне заполучить их оба?» – думала она, чувствуя запах жареного мяса, идущий снизу, слыша треск горящих дров и бормотание бандитов. – Я согласна! Я согласна! – закричала девушка в отверстие. – Ха-ха, недолго ждать пришлось, – сказал похититель с писклявым голосом уже несколько громче. Он снова кинул тряпье под дверь. – Не уж-то вы будете подглядывать, как я переодеваюсь? – спросила Бетти. – Нет, – ответил Саймон и спустился вниз. Только он ушел, Элизабет стала рвать платья на длинные широкие полосы и связывать их между собой. Когда спасительная веревка была готова, она сделала на конце петлю и набросила ее на камень, выступавший из стены перед окном, а другой конец бросила вниз – он не доставал до земли на десять футов. Собравшись с духом, превозмогая страх перед высотой, девушка начала спускаться. В это время Саймон вернулся за платьем: посмотрел в окошко под дверью и увидел, что в комнате пусто. – Рон! Она исчезла! – крикнул он другу. Тот, быстро сообразив в чем дело, выбежал на улицу и увидел Элизабет в одной ночной рубашке, спускающуюся по раскачивающейся самодельной тряпичной веревке. Девушка преодолела уже больше половины пути, когда была встречена вторым похитителем, лицо которого сразу запомнила. К несчастью ее снова схватили и вернули обратно, но к счастью одели в новые лохмотья и накормили.

Глава 4

План преступников

Ночью изорванное свадебное платье Элизабет, а точнее то, что от него осталось, было испачкано кровью овцы, украденной и заколотой преступниками на ужин, и брошено у реки. То есть на самом деле никакого убийства не было, и виновница паники, не подозревавшая об этом, была заперта в башне старой крепости на севере Маллингема. Настало десятое июля. До церемонии похорон оставался всего день. Преступники все так же находились в своем логове и, как показалось Элизабет, что-то обсуждали. Но она не могла расслышать их беседу. – Мне еще вчера в голову пришла такая мысль, что из похищения можно извлечь дополнительную выгоду, – начал рассуждать главарь. – Потребовать выкуп, например. – Хорошая идея, – согласился Саймон. – Но уже слишком поздно: Сандерс мертв, а больше никому она не нужна. – Почему? – Думаешь, его родители вернут назад девушку, из-за которой погиб их сын, поверят, что она жива, после всего случившегося? Да они скорее поверят, что это – уловка мошенников, у которых нет девки, и они просто хотят заработать обманом. Да к тому же нас пригласили на похороны. – М…да! Ничего не поделаешь. Сообщнику показались странными рассуждения друга. – И долго она у нас на шее висеть будет? Надо что-то делать! – сказал Саймон Чаллингтон. – Не ной! Не отпустим же мы ее теперь. «Не уж-то он влюбился в эту бунтарку? – подумал Чаллингтон. – Ну, в общем, дело это не мое». – Кто знал, что негодяй вздумает умереть, – пренебрежительно говоря о Джо, сердился Роученсон. – Теперь мы в глазах народа «особо опасные преступники, безжалостные убийцы». – Но мы никого не убивали, – возмутился Чаллингтон. – В том-то и дело. – Я никого не убивал, – поправил себя Чаллингтон, припомнив за что отсидел его друг. С минуту помолчав в задумчивости, Роученсон продолжал: – А ты знаешь, зачем мы идем на похороны? – Твоя задумка… – Чтобы обеспечить себе алиби. – То есть, ты снова нашел легкий способ озолотиться? – веселым голосом, полным энтузиазма и с горящими глазами произнес Чаллингтон, потирая при этом руки. – Да. Ты знаешь, кто живет по адресу Сноуи-стрит 32? – Понятия не имею. – Так вот по этому адресу проживает некий мистер Стюарт, очень богатый чиновник, почти миллионер. Саймон Чаллингтон  смутился: это имя ему было знакомо. Но он мастерски скрыл свое удивление. – Значит, мы скоро разбогатеем?! – взвизгнул от радости Чаллингтон. – Не спеши с выводами. Не все так просто. Мы не будем брать все его состояние, а точнее и не можем, так как половина его находится в обороте, а другая половина где хранится, да и хранится ли вообще, никто не знает. Зато я знаю, где находится то, что нам нужно и что принадлежит его жене. Это – бриллиант, весом в тридцать четыре карата, именуемый «Полярной звездой» – подарок ее мужа. – И он станет нашим? – не унимался Саймон. – Возможно. Вещь не так дорога, чтобы охранять ее день и ночь. Вчера я узнал, что Мортимер Стюарт со своей женой уезжают на торжественный прием в Лондон, причем как раз в тот день, когда состоятся похороны Джозефа. Но есть одна проблема: в доме будет прислуга. – Что ты намерен делать? – Пока не знаю. Предстоит выяснить. Пока грабители планировали очередное преступление, их пленница планировала очередной побег. Она ходила из угла в угол, металась как зверь в клетке, смотрела на крутые обрывистые берега реки, что далеко внизу, и снова понимала безвыходность своего положения. Ах, если б она только знала, что ее любимого больше нет, она б не раздумывая, бросилась в эту пропасть. Но как раз это «незнание» ее и спасало. Отверстие в нижней части двери было не большим и не маленьким, так что Элизабет удалось просунуть в него голову. Там, за дверью, она увидела темный узкий проход, с винтовой лестницей в нем, по которой ее вели, возвращая после побега. Казалось, сбежать не было никаких шансов. – Вот ваш обед! – сказал Саймон, когда пришло время, и толкнул тарелку в окошко. – Подождите! А можно мне хоть какие-нибудь столовые приборы? – попросила пленница. – Зачем? – Я хочу есть, как все нормальные люди. К тому же тут негде руки мыть. – Не думаешь ли ты, что мы дадим тебе нож или поведем на реку руки мыть? – Зачем мне нож? Лучше ложку или вилку дайте. – Еще чего! Ишь ты, какая хитрая, – ответил он и ушел. Пленница уже расстроилась в неудачности своего замысла, как вдруг услышала, что по лестнице кто-то снова поднялся. Из окошка вылетели небрежно брошенные вилка и ложка. Когда Саймон спустился и рассказал Рональду о требовании заключенной, Рональд сказал: – Так отнеси их ей. – Ты с ума сошел? Ты же сам говорил, что ей нельзя ничего оставлять. А если она с собой что-нибудь сделает или с нами? – Но это же не нож. Не хочешь? Сам отнесу. Он встал, достал из походного мешка ложку и вилку, отнес наверх и бросил под дверь. Через некоторое время, когда Элизабет уже не надеялась услышать голоса своих похитителей, дверь комнаты в башне резко отворилась, напугав ее. Вошел Рональд Роученсон приятно чем-то взволнованный. Судя по запаху спиртного, он только что выпил. Он запер дверь, посмотрел на девушку как на дорогую вещь, принадлежащую ему одному, и сказал: – У меня есть для тебя хорошее известие, Лиззи. Преступник протянул ей листовку от девятого июля, в которой говорилось о ее смерти. Она прочитала. – Как?! Почему?! Зачем вы все это подстроили? Все теперь думают, что я…, – она прикрыла рот рукой, не решаясь сказать страшное слово. – Но мы-то знаем, что ты жива. Так? Она молчала. – Поэтому, – продолжал Рональд, – я предлагаю тебе стать моей женой и уехать вдвоем куда пожелаешь. Тем более, что я скоро стану несметно богат. – У меня есть жених. – Какой жених? Джозеф Сандерс?! – со смехом спросил Роученсон. – Именно. – Ах! Так ты не знаешь?! Я и забыл. Его ведь больше нет. Он мертв! – Что? Ты лжешь! – Хочешь, Саймон подтвердит. – Почему я должна верить твоему сообщнику? – Не хочешь – не верь. Но подумай: почему тебя никто не спасает? – сказал Рональд, а затем, не дождавшись ответа, резко выпалил. – Да потому, что ты никому, кроме меня и Джо, не нужна. А он мертв! – Неправда! – Его родителям ты – нахлебница, разрушившая семью, а мать для тебя самой как ярмо на шее. Да и после известия она, небось, слегла уже. – Негодяй! Она влепила ему пощечину и заплакала. Реакция девушки на издевательства лишь раззадорила Рональда. – Я найду священника. Как только надумаешь, он нас обвенчает, и мы уедем, – продолжал Рональд медленно приближаясь к девушке. Она попятилась. – Не бывать этому НИКОГДА! – выкрикнула пленница, разъяренная насмешками и попыталась оттолкнуть его от себя. Рональд лишь смеялся над ее бешенством. Оно его возбуждало. Как ему казалось, он пытался ее успокоить, сжимая в своих объятиях. А она безуспешно пыталась бить его в грудь. Тогда он стал ее целовать. Элизабет схватила вилку, лежавшую на подоконнике, и со всей силы вонзила в бедро домогателя. Тот взревел от боли, вынул ее и со злостью бросил в успевшую отбежать девушку. Вилка ударилась о ее плечо и отскочила. Затем, стиснув зубы от боли, мужчина так ударил обидчицу с размаху по лицу, что она упала на пол. Из носа потекла кровь, смешиваясь со слезами. Затем он вышел, хлопнув дверью, и запер ее, проговаривая проклятия.

Глава 5

Сделка

Утром одиннадцатого июля воры выбрались на разведку. Они подошли к дому № 32 на Сноуи-стрит и смотрели на него так, что внимательному прохожему это могло показаться странным. – Видишь вон то окно на втором этаже? – обратился Рональд Роученсон к другу. – Ага, – ответил Саймон Чаллингтон. – Это окно в комнату миссис Стюарт. Ту самую, где хранится наш алмаз. Он так легко сказал «наш», будто он уже их или Стюарты украли его у них, а он хочет вернуть бриллиант обратно. Так они болтали, разглядывая здание, до тех пор, пока не увидели, что из него вышла женщина и, заметив их интерес, направилась к ним. Это была рыжеволосая девушка в фартуке и колпачке, из чего можно было сделать вывод, что она работает прислугой в этом доме. – Она нас заметила! Бежим! – запаниковал Саймон и дернулся, но его твердо остановила рука Рональда. Можно было подумать, что Саймон Чаллингтон такой трус, но нет – он испугался чего-то другого. – Стой! Ты хочешь быть пойманным сразу? Или навести на себя подозрение? – прошептал Роученсон и добавил. – Говорить буду я. Он обернулся лицом к девушке, доброжелательно улыбаясь. – Что вам угодно, джентльмены? – спросила молодая женщина. – Могу я вам помочь? – Вы знаете, нас так заинтересовал фасад вашего… – он осекся, не договорив предложения, затем сделал удивленное лицо и спросил: – Кэтрин? – Да…м, Рональд, – уже догадалась она. – Вот так встреча! Какими судьбами?! – Вы знакомы!? – удивился Саймон. – Знакомься, Кейт – это Саймон. Саймон – это Кейт. Они пожали друг другу руки. Кейт посмотрела на Саймона, немного прищурившись. – Мне кажется, я вас где-то видела, – обратилась она к Чаллингтону. – Да нет, что вы. Это вряд ли, – растерялся он. – Странно… – протянула в задумчивости Кейт, переводя взгляд на старого знакомого. – Я здесь, как видишь, горничной работаю. – Ты? Здесь? И горничной? – наиграно показывая удивление, говорил Рональд Роученсон. – Да. А ты чем живешь? – Нуу… как сказать. Чем придется. – И чем же в данный момент? – … – Не дури меня. Я все о тебе слышала. И, думаю, сейчас ты сюда неспроста пришел. Таких людей я насквозь вижу. – Ну что ты слышала? Эти поганые сплетни? – Послушай. Не надо считать меня за дуру. – Ладно. Только прошу: не рассказывай никому, что я тут был, – взмолился разоблаченный. – Хорошо. И какова будет цена моего молчания? Роученсон не знал, что ответить. – Расскажи, зачем сюда пришел, – предложила Кейт. – Пойдем, – сказал другу Чаллинтон. – Послушай… – хотел было начать выкручиваться из затруднительного положения Роученсон. – Ах так?! – прервала его возмущенная собеседница. – Тогда я обязана рассказать своему господину о моих подозрениях, – нагло заявила она и развернулась в сторону дома, чтобы идти, но была схвачена Рональдом за воротник и повернута обратно. Он притянул ее лицо к своему и, злобно оскалившись, медленно сказал: – Не заставляй меня делать тебе больно! Зачем тебе это знать?! – Чистый интерес, – спокойно ответила хитрая женщина. – …или личная выгода? – Может быть. – Если это так, надеюсь, ты не разболтаешь? – Я что похожа на сумасшедшую?! – Мы хотим ограбить жену Стюарта, – прошептал он, немного подождав и оглядевшись по сторонам. – Ты знаешь, что у нее есть алмаз? – Конечно, я даже знаю, где он лежит. Но мне кажется все, что вы задумали, – очень опасно. – Где? – В шкатулке, в комоде, запертом на ключ, который она носит на шее. Вот где вся сложность. – Она его постоянно на шее носит? – Да. Как ни погляжу – он на ней, она даже спит с ним. – Если что, я вам ничего не говорила. Понятно? – …и мы не встречались. Как же быть? Что же делать? – Я так поняла, что вы собрались грабить жадных жирдяев завтра? – Почему ты так решила? – Они же завтра уезжают, а вы, наверное, это уже вынюхали. Я права? – Права. – Если что, завтра вся прислуга в доме, но в комнату леди может входить только дворецкий. Обычно он запирает все комнаты и проверяет их только утром и вечером. Рано утром я буду помогать ее сиятельству собираться в дорогу. – Почему ты нам помогаешь? Ведь если обнаружат пропажу, в первую очередь будут винить тебя. – Не будут. Я не вхожу в комнату без присмотра. – Ты же сама сказала, что будешь помогать хозяйке собираться в дорогу. – После меня дворецкий проверит комнату. Но у меня есть идея. – Какая? – спросили хором заинтересовавшиеся воры. – А вы возьмете меня в долю? – Ах ты хитрая какая! – На третью часть согласны? – Учитывая наше безвыходное положение, придется согласиться. – Я вам не гарантирую. С ключом трудно будет. Но я попробую. – Что попробуешь? – Отопру комод, а дальше – сами. Рональд вопрошающим взглядом посмотрел на Саймона. Тот вздохнул, покачал головой и затем кивнул, из чего было понятно, что он согласен. – По рукам значит? – спросил Рональд и протянул руку Кейт. – Договорились, – ответила Кейт, пожав его руку. – Смотри не подведи, подруга. И никому… – Какой мне прок отказываться от доли? Да и разбалтывать зачем? Вы ведь можете рассказать, что я ваша сообщница. – Ладно, до встречи! Шантаж удался. Горничная ушла довольной. – Видишь, – обратился Рональд уже к Саймону, молчавшему почти все это время, – как важно иметь везде своих людей. А ты хотел бежать. – А все-таки странная она, рискованная. Согласилась, а потом же ее обвинят, – заподозрил неладное Саймон. – Действительно. Но это уже не наше дело. Сделка состоялась. Воры довольные возвращались к крепости. «Неужели меня никто не спасет? Джозеф. Где мой любимый Джозеф? – плача от мук одиночества и неопределенности дальнейшей судьбы вопрошала Элизабет, не зная, что ее жених мертв. – Он, наверное, так же мучается без меня. Зачем я им нужна? Если они меня держат за выкуп, то почему же Джо меня еще не выкупил? Может быть, они слишком много попросили?» Она смотрела вниз, на каменное русло Лелинга. «Вот так бы броситься на эти камни и не будет тревог, слез, никаких проблем, ничего не будет, – думала она. – Но зачем тогда я жила все это время? Как же без меня будет мой любимый? Нет, я сильная. Я буду жить, несмотря ни на что, и обязательно увижу Джозефа».

Глава 6

Ведьма

В последнее время Рональду стало казаться странным поведение своего друга. Саймон Чаллингтон всегда такой падкий на деньги, а следовательно и их воровство, на стремление выделиться, быть первым, неожиданно отказался от участия в ограблении, даже согласившись урезать свою долю вознаграждения. Притом он стал каким-то задумчивым и непредсказуемым. То молчал как рыба, то без умолку болтал глупости. Казавшийся со стороны пустым дурнем, на самом деле он был осторожным и расчетливым хитрецом. Правда его осторожность больше походила на трусость, а хитрость скрывалась под болтливостью и ложной глупостью. Но все это было ему только на руку. Видимо, это качество обманчивого впечатления в нем и привлекло Рональда. Но теперь Роученсон чувствовал, что это качество может обернуться против него. Пока он сидел в тюрьме, Саймон Чаллингтон, можно сказать, занял его место. Он стал самым главным и уважаемым в преступной среде. А теперь все его инициативы отвергаются властолюбивым другом. Разумеется, роль второго плана ему не нравилась, и он сопротивлялся. Три года назад Саймон Чаллингтон узнал о наделенном некоторой властью виконте Стюарте. Да-да, именно о том Мортимере Стюарте, которого они сейчас решили ограбить. Познакомился с нм и намекнул, что может выполнять все грязные делишки по его поручениям, сохраняя таким образом репутацию мистера Стюарта чистой. Чиновник согласился. Ему как раз не хватало такого человека. С помощью Саймона он провернул немало всяческих афер, принесших ему хороший доход. Мортимер Стюарт происходил из знатного рода. Жену его звали Ирэн. У них был двадцатипятилетний сын – Джон, а так же маленькая дочь, Беатрис, любимица семьи. Вместе Мортимер Стюарт и Саймон Чаллингтон совершили много злодеяний, так и оставшихся в тайне. Но одно из них я опишу подробно, так как оно наилучшим образом характеризует безжалостность этих героев. Ради денег они готовы на все. При одном только звоне монет у них пропадает совесть, не говоря уже о сочувствии, которого у них отродясь не было. Тогда Саймон разузнал о некой вдове Марии Толлер. Одинокая женщина лет сорока жила в большом доме, доставшемся ей от мужа. Детей и родственников у нее не было – идеальная жертва для злоумышленников. Чаллингтон захотел побольше узнать о ней. Для этого он заглянул к ее соседям. Завистливая соседка рассказала ему, что миссис Толлер занимается чародейством, поэтому бог ее наказал, сделав бездетной. Другие поговаривали, что она самая настоящая ведьма, наславшая порчу на своего мужа, после чего тот скончался в муках. Собрав эти сплетни, Саймон рассказал их мистеру Стюарту. Королевский чиновник и в этом деле нашел способ обогатиться. Он обвинил женщину в колдовстве. Хоть представленных доказательств и смелых свидетелей, таких как соседка-злопыхательница, было мало – их все-таки хватило, чтобы осудить Марию Толлер. А как говорят англичане, a good beginning makes a good ending[3]. Охота на ведьм началась еще в 1645 году, когда Елизавета I издала «Акт против заклинаний, колдовства и ворожбы». По этому акту колдуны и ведьмы объявлялись преступниками, заслуживающими смертной казни. Закон разрешал Лордам и дворянам лично  расправляться с ними. В те времена не только в Англии, но и во всей Европе преследовали «слуг дьявола». Примерно сто десять тысяч человек подверглись суду инквизиции. Из них сорок тысяч были казнены. В Англии казнили около полутысячи человек. В основном их вешали, потому что повешение обходилось дешевле (фунт стерлингов), чем сожжение (три фунта), деньги на которые выделялись из королевской казны, хоть и считалось, что по-настоящему избавиться от злого духа можно только огнем. Большинство казней пришлось на 1590-е годы, когда в стране наступил острый экономический кризис, а затем во времена правления Якова I, снискавшего славу «охотника на ведьм». Разгорались религиозные войны между католиками и протестантами, позже названными пуританскими (от лат. «пурус» – чистый). Казнили всех мятежников и еретиков, не говоря уже о приверженцах «веры антихриста». Все титулованные и влиятельные люди старались извлечь из этого выгоду. Яков I Стюарт создал трактат «Демонология», в котором содержалось так называемое «испытание водой». Если подозреваемый, брошенный в глубокое озеро, тонул, он считался невиновным, если нет, значит, ему помогал дьявол. Естественно после такого испытания живым не оставался никто, исключая тот редкий случай, когда утопающего успевали спасти. Как раз такой случай подробно описан в одной исторической хронике, хранящейся в Британской библиотеке. «Испытанию водой» был подвергнут викарий Джон Ловз, заподозренный в колдовстве. Тонущего во рву, окружавшем замок Фремлингхэм, удалось спасти. Его оправдали, но позже снова арестовали и сожгли на костре. Он лично отслужил свою заупокойную мессу. Этот случай вдвойне исключителен, так как чаще жертвами такого «правосудия» становились женщины, как более уязвимые и бесправные. Так в 1645 году в городе Мэннингтри графства Суффолк Джон Стерн донес на одноногую женщину Элизабет Кларк. Расследование было поручено известному охотнику на ведьм, Мэтью Хопкинсу. Он, проследив за подозреваемой, якобы заметил, как она вызывала чертей. Старую женщину схватили и привели к судье. На допросе она призналась, что черти – это ее дети, которых она родила от дьявола. Ее заставили назвать имена других ведьм, живущих в Мэннингтри. По показаниям Элизабет Кларк были взяты под стражу еще несколько ведьм: Анна Лич, Ребекка Вест, Маргарет Мун и другие. Все они признались в связи с сатаной и бесами. Летом того же года в подземелье замка Колчестер томились уже тридцать четыре женщины. Всех их кроме одной казнили, отправив на виселицу. После массовых истреблений ведьм последовало затишье. Но и тогда их находили приблизительно по одной в год. Женщины стали более осторожны. Но их продолжали арестовывать и ныне, хоть и не так часто. Этот случай был новым. Вот уже двадцать лет как в Маллингеме ничего не слышали о колдуньях. На следующий день после доноса Саймона Чаллингтона Марию Толлер арестовали и отправили на суд. Там дело отложили на неопределенный срок, пока не будет предъявлено новых доказательств. Все это время женщину держали в тюрьме и истязали жестокими пытками. Не выдержав мук, она призналась, что заключила договор с дьяволом, чтобы ее поскорее казнили. Таким же образом заставляли признать себя ведьмами женщин из Мэннингтри в 1645 году. Теперь-то мы знаем, что никаких ведьм не существовало. А были лишь одинокие, беззащитные женщины с наследством и обвинители, стремящиеся его присвоить. Но все же церковные каратели старались действовать по религиозным убеждениям. Никто не подозревал, что сын виконта Джон Стюарт тайно встречался с вдовой Толлер. А узнал он о случившемся только, когда женщина призналась в том, чего не совершала. Известие, что инициатором обвинения выступал его ни о чем не подозревающий отец, повергло его в шок. Он надеялся, что сможет оказать влияние на процесс и спасти возлюбленную. Джон умолял отца отпустить Марию. – Почему ты ее защищаешь?! – вскричал тогда еще ничего не знавший отец. – Потому что я ее люблю! – неожиданно ответил Джон. – Ты с ума сошел! Она же ведьма! Самая настоящая колдунья! – отговаривал его отец. – Неправда! Я знаю ее и встречаюсь с ней давно! Мортимер Стюарт потерял дар речи. – Если ты ее не освободишь, я покончу с собой! – Ты сошел с ума! Она тебя приворожила! Стюарт старший колебался, думая, что сын преувеличивает, угрожая самоубийством, но затем, убедившись в его намерениях, согласился отпустить жертву. Однако было слишком поздно. Мария больше не хотела жить даже ради любимого Джона. Так тяжело сказались на ней пытки. Марию Толлер отвезли на городскую площадь, подняли на эшафот и приковали к столбу, под которым уже были уложены паленья и хворост. На несколько часов ее оставили так перед собравшейся разъяренной толпой, из которой кидали в нее камнями, смеялись и злобно выкрикивали: «Гори в аду, ведьма!» В этот момент ей казалось, что она уже в аду. Даже палач, облаченный в красное одеяние и черный колпак с прорезями для глаз, казался кровавым демоном, смотрящим на нее из глазниц черепа. Равнодушный убийца, выполняющий приказ, зажег факел и поднес его к дровам. Мария сложила руки как при молитве и что-то шептала. В этот момент ее объяло пламя. Тогда она, прежде молчавшая, сказала: «Настанет миг расплаты! Бог знает, что я невиновна!» Тем временем в доме Стюартов, в комнате на втором этаже, окна которой выходят на площадь раздался грохот. Джон Стюарт упал замертво сраженный ударом клинка в сердце, нанесенным собственноручно. После этого случая взбешенный Мортимер Стюарт хотел убить Саймона Чаллингтона. На него он сорвал всю свою злость и считал виновником произошедшего. «Если бы ты тогда не донес о ведьме, ничего бы не случилось – кричал он в свое оправдание». Чаллингтону удалось вырваться из лап этого разъяренного «медведя», грозившего прикончить его при первом же удачном случае. Преступник сбежал от хозяина, так и не получив своей доли за ведьму и долго скрывался. Вот почему он дрожал при одном только виде дома на Сноуи-стрит. Ну а виконт стал жить припеваючи, заполучив дом и наследство вдовы Толлер, включая долю Чаллингтона как компенсацию за смерть сына.

Глава 7

Похороны 12 июля

Такая прекрасная пора – середина лета и такое печальное событие – похороны. Всё в доме Сандерсов было погружено в траурное молчание. Только миссис Морган, Эдуард и Роберт сновали тут и там, готовя дом к приходу гостей. Тишина. Для родителей Джозефа пребывающих в апатии время тянулось невыносимо медленно. Иной раз казалось, что им не хотелось жить. С уходом детей жизнь теряет всякий смысл. Ведь ребенок – это единственный способ продлить свою жизнь, перенести частичку себя в будущее. Многие люди только в этом и видят смысл своей жизни. Время подходило к обеденному, именуемому ланчем, а вместе с ним подходили и первые гости. Вот миссис Фрейзер, лучшая подруга Хелены (тут же начала утешать бедняжку). Затем появилась уже знакомая нам чета Спенсеров, семейство Гаррисонов, другие гости и, конечно, лицемерные злоумышленники. Потом гостей становилось все больше и больше. Роученсон и его друг дождались того момента, когда новые гости стали появляться реже и их стало так много, что о преступниках забыли. Шепнув Чаллингтону что-то на ухо, Роученсон вышел из залы на улицу и направился к Сноуи-стрит. Саймон Чаллингтон остался с гостями. Всякий раз как только беспокойная хозяйка интересовалась у него все ли в порядке, не хочет ли он чего или где его друг, Саймон отвечал, что все нормально, а его друг вышел подышать свежим воздухом. На самом же деле к тому моменту друг его уже подошел к дому виконта, расположенному в центре города. Одна из створок окна комнаты миссис Стюарт на втором этаже была распахнута. Это могло означать только одно: Кэтрин все приготовила. Улица была малолюдна, поэтому пробраться незамеченным в дом не составляло труда. Преступник быстро взобрался по водосточной трубе, дотянулся до оконной рамы, держась за нее, перелез на подоконник и скрылся в проеме окна. В помещении пахло падалью. При таком богатстве, чистоте и порядке это казалось странным. Осторожно шагая по комнате, следуя описаниям горничной, он нашел резной дубовый комод. К его радости выдвижной ящик с замочной скважиной оказался не заперт. Но к еще большему удивлению – пуст! «Неужели она решила меня подставить?! – подумал вор. – Сама забрала камень, а меня решила сдать?» Ему показалось это маловероятным. Немного подумав, он все-таки догадался, что ящик имеет второе дно. Под доской дна скрывались шкатулка полная драгоценностей и конверт с различными бумагами. В шкатулке вор нашел желанный бриллиант. Каково было его искушение забрать и все остальное! Но ему было совершенно некуда сложить все это. К тому же он не относился к тем «жадным» ворам, которые на его месте, сверкая глазами, начали бы грести все подряд, не думая о последствиях. Пропажу всех драгоценностей заметят сразу, тогда как исчезновение одного бриллианта может много дней оставаться незамеченным. «Вот это да! Не думал, что он так красив, – восхищался блистающим сокровищем вор. – Подумать только: у меня в руках «Полярная звезда», алмаз весом в тридцать четыре карата! И теперь я его обладатель!» Пока Рональд Роученсон находился в предвкушении своего будущего богатства, Элизабет пыталась придумать как организовать новый побег. Синяк еще не сошел с ее лица. Она, молча, сидела на куче сена и смотрела в одну точку на стене. Вдруг ее измученное лицо расплылось в улыбке. «И как я раньше не догадалась?! – подумала она. – Это же так просто. Но смогу ли я?» Для того, чтобы понять, что выход рядом, ей стоило не погружаться в себя, а только задуматься о том, куда она смотрела. Когда мы о чем-то упорно думаем, наше сознание не желает воспринимать того, что мы видим. Она смотрела на каменный прямоугольный выступ на стене – трубу каминной печи, поднимающуюся с первого этажа замка через ее комнату по северной стене. Бетти, до этого сидевшая сложа руки, вдруг схватила вилку и с яростью стала ею колупать раствор между камнями. Но даже к вечеру ей не удалось расшатать и одного камня. Настолько крепко был сложен дымоход замка.

Глава 8

Погоня

Приготовления к похоронам шли к концу. Саймон стал опасаться, что его друг не успеет вернуться. Но не только он нервничал сильнее других гостей. Возбужденно вел себя доктор Спенсер. – Роберт, что-то случилось? – поинтересовалась Хелена, заметив его беспокойство. – Нет, ничего страшного, – отвечал он. – Просто я до сих пор никак не могу найти объяснения смерти вашего сына. – Что вы! Не надо себя в этом упрекать! В смерти Джозефа никто не виноват. – Но все же я – доктор, и это – моя обязанность. Какой же я врач, если я не могу, не могу … Извините, что напоминаю вам об этом. – Ничего. Я уже не плачу. Возможно, это произошло от потери Элизабет? Бывает, человек так привязывается к своему возлюбленному, что просто не может без него жить. Так и наш Джо не смог без Бетти. – Возможно, – ответил доктор, но слова миссис Сандерс не успокоили его. Тем временем Роученсон, налюбовавшись алмазом и положив его в карман, спускался по трубе. Только он спрыгнул на землю, как услышал шаги за спиной: из-за угла дома вышел дворецкий Спенсеров. Он посмотрел на спрыгнувшего человека, затем – на распахнутое окно и все понял. Рональд Роученсон испугался и рванулся бежать. – Стой! – закричал преданный слуга пэра Стюарта убегающему вору и бросился за ним вдогонку. Преступник ожидал любых препятствий, но только не таких. «Хорошо, что он не разглядел моего лица, – подумал он». Вор старался бежать малолюдными узкими проулками. Он петлял и бежал специально не в ту сторону, в какую ему было нужно. Но преследователь не отставал. Он кричал: «Держите вора!» Один добропорядочный прохожий даже пытался помешать беглецу. Спустя четверть часа настойчивый дворецкий, человек не столь молодой, как преступник, стал отставать, но все еще был виден. Беглец уже сам выбился из сил и мечтал поскорее скрыться от упрямого преследователя. Он сделал последнюю петлю и теперь бежал к дому Сандерсов, где была его последняя надежда на спасение – затеряться в толпе. Свернув за угол высокого здания, он потерял из виду дворецкого. Еще некоторое время ему мерещилось, что тот не отстал, а гонится за ним, что через секунду преследователь выбежит из-за угла. Как известно, «у страха глаза велики», поэтому, даже пробежав милю, он принимал случайного прохожего за дворецкого, пока, наконец, не убедился, что тот отстал. Роученсон ворвался в толпу людей, желая остаться незамеченным. Сердце стучало, готовое вырваться наружу. Здесь он встретил Саймона и все ему рассказал. – Возможно, он сейчас придет сюда да к тому же не один. – Что же нам делать? – запаниковал Саймон Чаллингтон, – Бежать или прятаться? – Нет. Лучший вариант – затеряться в толпе и вести себя спокойно. Давай поменяемся пиджаками. Они поменялись пиджаками и только теперь свободно вздохнули. Прошло пять минут, все было спокойно. Еще через пять минут Рональд решил, что опасность миновала, и собрался попрощаться с Джозефом. Гостиная, в которой лежал усопший, была пуста. Любой из гостей мог зайти и проститься с погибшим наедине. Рональд вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Посредине комнаты на двух стульях стоял гроб. Преступник подошел к гробу и посмотрел на преспокойное лицо Джозефа. – Как давно я тебя не видел, – обратился к нему Рональд. – Теперь это последний раз. Больше я тебя никогда не увижу. Почему я пришел сюда и смотрю на тебя? Меня привлекла возможность встретиться с тобой и сказать все, что хотел, но не успел. Я не хотел убивать тебя или твою невесту. Я хотел всего лишь отомстить тебе. Но тем лучше, что так случилось. Какой же ты все-таки был мерзавец, Джо! – Тут он расхохотался, радуясь тому, что мог говорить что угодно, не встречая возражений. Затем он понял, что глупо разговарить с мертвецом, который не может его услышать, и смех сменился обидой за то, что все это приходлось говорить только сейчас, будто бы он не осмеливался сказать этого раньше. – И все-таки жаль, что ты меня не слышишь. Захотел быть послушным сыночком, предатель?! Богу было угодно наказать тебя за это! Ты отнял у меня шесть лет жизни и за это поплатился своей! Я и не думал, что возмездие будет таким внезапным. Мне хотелось сделать это собственноручно. Но я не успел. – Он говорил с искренней обидой, нарастающей словно снежный ком. Рональд ходил взад и вперед перед гробом. Рука его опустилась в карман и наткнулась на бриллиант. Он почувствовал успокоение. Вор достал драгоценный камень, склонился над гробом и сказал: – Видишь, что у меня есть. Я теперь буду несметно богат, а ты будешь гнить в сырой земле! Он хотел сказать что-то еще, но вдруг за его спиной с резким щелчком отворилась дверь. И этот неожиданный щелчок словно эхом отозвался в его сердце. Он был так напуган тем, что его, возможно, услышали, или что в двери ворвался дворецкий, который гнался за ним, с констеблями, которые начнут его обыскивать (воображению представились самые ужасные картины), что от неожиданности чуть не выронил бесценный алмаз прямо в гроб и, повинуясь этому движению, дрогнувшей рукой сунул его в складки постели покойника. Так не хотелось ему с ним расставаться. Но пришлось. Пришлось спрятать его в первое пришедшее на ум место. Времени на раздумья не было. Все это случилось за доли секунды, почти машинально. Вмиг пронеслась перед ним вся жизнь. От испуга мурашки пробрали его от пяток до макушки, разливая тепло по телу, от которого на коже мгновенно выступили капельки пота. Он обернулся и увидел вошедшую и не запершую за собой дверь миссис Сандерс. – Извините, что отрываю вас, но уже пора, – сказала она, пристально и недоверчиво глядя на Рональда и его руки, подозревая, что эти бедняки вполне могут стащить что-нибудь из дома. – Да, конечно, – сглотнув ком в горле, взволнованным голосом промолвил парализованный страхом Рональд, инстинктивно желая отвести от себя подозрение. «Черт меня дернул за язык! Что я говорю? – тут же подумал он». От волнения всякое случается. Затем в комнату вошел Чарльз и обнял жену. Хозяева были в центре внимания, поэтому через оставленную открытой дверь за ними стали входить гости, так что забрать алмаз, не привлекая внимания, уже не представлялось возможным. Естественно, не упуская шанса быть ближе к сокровищу, Рональд вызвался нести гроб. Но как он впоследствии не старался незаметно подобраться к камню, чтобы вынуть его из гроба, так этого у него и не получилось. Привезенный на кладбище, что на западной, болотистой окраине Маллингема, гроб был заколочен и спущен в яму. Священник прочел заупокойную мессу. Когда могилу стали закапывать, мать Джозефа и некоторые другие люди расплакались. Тогда даже у Рональда Роученсона проступила слеза, но не от того, что он похоронил человека, бывшего когда-то ему другом, а от того, что вместе с ним он похоронил свое сокровище – «Полярную звезду».

Глава 9

Новый план

Когда Элизабет, наконец, расшатала большой камень в кладке дымохода камина, преступники отправились на встречу. В темном грязном переулке, согласно уговору, встретились уже хорошо знакомые нам подельники: Рональд Роученсон, Саймон Чаллингтон и Кэтрин. После чего они отправились на близ лежащий пустырь. – Ну как? Алмаз сбыли? – радовалась раньше времени юная аферистка. – Ага! Вместе с участком на кладбище! – ответил с иронией недовольный Рональд. – Каким участком? Что-то я не понимаю? – Камень закопали с гробом одного человека. – Даже после смерти он богат – везунчик, – добавил Саймон. – Какого черта он там оказался?! – возмутилась горничная. – Я вынужден был его спрятать, – пояснил Рональд. – Как это?! – недоумевала девушка. – Как это, как это, – передразнил ее гнусавым голосом Саймон, – curiosity killed a cat.[4] – А ты вообще молчи! – огрызнулась она. – Не с тобой разговор веду! И вообще не понимаю: каков твой вклад?! Как только Рональд взял тебя с собой в дело?! – Тебя не спросил и взял! – Между прочим, я больше тебя сделала. Почему я должна с тобой делиться?! – Ты у меня сейчас довыступаешься! – Хватит! Замолчите! – остановил их Рональд. – Устроили здесь базар. Некоторое время сообщники молчали. – Ну и что же теперь делать? – враз спросили прислужники. – Надо копать и чем быстрее, тем лучше. Сегодня ночью пойдем. О другом варианте не может быть и речи. Копать тяжело, поэтому ты, Кейт, можешь остаться дома. А теперь я хочу знать, как тебе удалось все подготовить. – Проще простого, – отвечала горничная. – Когда хозяйка перед уездом решила помыться, она сняла ключ и положила на тумбу возле ванны. Я незаметно на цыпочках пробралась в ванную комнату и стащила его. Затем сбегала в ее комнату, отворила ящик комода и вернула ключ на место. Хозяйка, конечно же, не додумалась проверить комод второй раз, снова надела свой ключ на шею и уехала. – Ну, ты у нас прямо мастерица! – ухмыльнулся Саймон. – Это еще не все, – воодушевляясь, продолжала сообщница. – После отъезда Стюартов я, рискуя своей жизнью, забралась на крышу и сбросила в трубу мертвую ворону. Как я и рассчитывала птица упала на ступеньку в трубе, что напротив комнаты  ее милости (там дымоход немного изгибается). Через камин в комнату проникла вонь. Дворецкий после проверки решил проветрить, поэтому окно оставил приоткрытым. Приехавшая хозяйка подняла панику. Вскоре сообщили, что дворецкого нашли мертвым на улице. Она решила, что  преданный дворецкий ограбил ее, после чего его убили и повторно ограбили. Теперь концов не найти. Я и не думала, что до такого дойдет. – Постой! Что ты сказала?! Он – мертв?! Да я только сейчас это слышу! – возмутился Рональд. – Кто же его тогда…? – То есть вы его не убивали? – с недоверием спросила Кэтрин. – Вы опять меня дурите?! – Нет! – Почему же он тогда оказался за милю от дома? – Сейчас я расскажу, как все было. Он действительно застукал меня и погнался за мной. Но я успел оторваться и скрыться. Саймон, скажи, что алмаз в гробу! – Да, он там, – отозвался сообщник. Хотя рассуждения Кэт заставили его засомневаться в честности Рональда. – Тогда понятно. Не выдержал старик – помер прямо на дороге, бедняжка. Должно быть сердечный приступ, – сказала Кэтрин, но все еще подозревала воров в обмане. Подельники затихли, будто соблюдали минуту молчания. – Ну и черт с ним! – вывел из оцепенения друзей Саймон. – Ночь у нас будет бурная. Пора готовиться. – Точно, – заметил Рональд. На том и расстались. Когда два вора пришли в свое логово, то первым делом затопили печь, потому что хотели есть и просушиться после сырого дождливого дня. – Тебе не кажется, Рон, что тянуть стало хуже? – спросил Саймон напарника, разжигая огонь в топке. – Нет! – с недовольством ответил тот, о чем-то усердно думая. В это время пленница увидела, как из щелей вокруг большого камня, которые она расковыряла вилкой, повалил дым. Испугавшись, девушка стала затыкать их соломой, но это мало помогало. Тогда она стала отрывать от платья ткань и затыкала щели ею. Было бы лучше, если ее намочить. Но воды у пленницы не было. Дым стал идти меньше, но все же просачивался в комнату. Вскоре его набралось уже два фута под потолком. Вдруг Элизабет услышала, что кто-то поднимается по лестнице. «Они все поняли, – испугалась девушка, теряя последний шанс, и чуть не заплакала, зажав рот рукой». Но нет: это Саймон принес ей суп. В окошке появилась его рука и аккуратно поставила черепок перед дверью. Элизабет не шелохнулась, стоя у стены, закрывая спиной исцарапанную стену. Тишина. «Почему он не уходит? Может он учуял дым?» – Эй! – окликнул ее Саймон. – Почему не ешь? Для пленницы эти слова прозвучали грозовым раскатом. Она молчала. Тогда вор заглянул в отверстие под дверью и увидел ее ноги у стены. – Я тебя вижу, – сказал он. – Перед ужином следует помолиться, – ответила она ему, хлюпая носом. Он подождал. – А сейчас? Неужели ты не голодна? – Еще как голодна! – сказала она, но не сдвинулась с места. Преступнику показалось это странным. Он вставил ключ в замочную скважину. Элизабет бросилась к двери. Со всей силы она ударила мужчину ручкой ложки в ступню так, что тот завопил. – Ах ты ж – дрянь! – выругался он. – Уходи! – выкрикнула она. – Знаю что вам нужно. Только попробуй сюда войти, и я тебя убью! Громко ругаясь, Саймон хотел было снова вставить ключ в замок, но передумал и ушел вниз. Бетти вздохнула с облегчением. На следующий день ее решили наказать и с утра не дали никакой еды, но для нее это было уже не важно. Она была сыта предвкушением свободы и радостью от надежды на спасение.

Глава 10

Ночь на кладбище

Солнце катилось за горизонт, и злоумышленники стали снаряжаться в поход. Они вооружились лопатами и лампами, взяли бухту веревки. Как только солнце скрылось и стали сгущаться сумерки, они отправились в путь. Заметив уход «надзирателей», Элизабет снова принялась за дело. Ее пальцы и ладони были в мозолях, ложка стерлась до половины черпака, но все же помогала крошить края зажатого со всех сторон камня. Булыжник колебался в проеме, но никак не выпадал. Он провалился в глубь стенки на несколько дюймов, на половину своей толщины, и снова застрял, плотно втиснувшись между соседними камнями. Тогда Бетти со злости ударила по нему ногой – он продвинулся глубже, еще раз – и он с грохотом упал в топку камина на первом этаже. Сколько радости и восторга было в ее глазах! Ее план осуществился. Но сможет ли она пролезть в эту дыру и спуститься вниз? Девушка просунула голову в отверстие – вверху и внизу был свет, на стенках – сажа. Она подтянулась и с трудом влезла до пояса. Бедра ее не пускали. Только ценой невероятных усилий ей удалось протиснуться между камней. Упираясь руками и ногами в стенки трубы и таким образом не падая, она спустилась в очаг камина – бухнулась в кучу пепла и выползла наружу. Ей не верилось, что за огромной аркой замка, прямо перед ней, свободные просторы. Вся измученная, в саже и синяках Бетти бросилась на огни города, словно мотылек на свет. Девушка бежала изо всех сил, чтобы поскорее добраться до родных людей, вихрем внеслась в дом Сандерсов и упала в объятия удивленных свекрови и свекра. – Почему вы так на меня смотрите? – спросила она их. – Мы думали ты погибла, – ответила Хелена. – Даже не верится, ты ли это!? – добавил Чарльз. – Конечно я. Только меня похитили и держали взаперти, но я вырвалась… Как же моя мама, а Джозеф?! – терялась она в вопросах. – Не волнуйся. Твоя мама ничего не знает, – стал успокаивать ее Чарльз. – А Джозеф, он уже спит? – поинтересовалась девушка и громко окликнула его. – Джозеф! Родители молчали не в силах сказать страшной правды, а слезы сами собой наворачивались на их глаза. Элизабет думала, что их слезы от радости за ее возвращение. В этом была доля правды. Может быть, сначала они и были от этого, но теперь питались другими чувствами. Сандерсы не знали, как сказать невестке о настигнувшей их трагедии, потому молчали. – Что случилось? – улыбка исчезла с лица девушки, брови нахмурились. В ее голову лезли мрачные мысли. «Они что-то скрывают, – думала она». – Бетти, его здесь нет, – пояснила миссис Сандерс. – А где же он? – Он погиб, – вымолвила Хелена с трудом и разрыдалась. Девушка оторопела. – Что?! – переспросила она, приняв ответ за обман  – Это шутка, правда?! Вы меня обманываете?! Говорите! – Это правда, – сказал мистер Сандерс. – Вчера были похороны. – Не верю! «Я все поняла, – подумала Элизабет. – Они скрывают, что Джо в мое отсутствие женился на богатой невесте и уехал с ней. Они наняли похитителей, чтобы те спрятали меня и инсценировали мою смерть, чтобы Джо поверил. Но я неожиданно сбежала из плена, и теперь они в замешательстве и вынуждены лгать». Она оббежала весь дом, никого не нашла и вернулась обратно. – Зачем вы мне лжете?! Говорите правду! – Джозеф погиб и это – правда! Он похоронен... – Все равно я вам не верю! Пока не увижу своими глазами, – сказала она и выбежала из дома. – Ты куда? Стой! – кричали родители. Она не слушала. Попытки ее вернуть только подтверждали домыслы Бетти. «Они не хотят, чтобы я узнала, что они лгали, что на кладбище нет никакой могилы. А что, если он действительно мертв? Нет! Этого не может быть». Она поняла, что сможет твердо убедиться, жив или мертв ее возлюбленный только тогда, когда увидит его могилу. Больше никому она не верила. Раньше она бы ни за что не решилась отправиться на кладбище ночью, даже держа пари за вознаграждение. Ей было бы страшно. Теперь же никто не мог ее остановить. Никто не знал о плане преступников, поэтому они преспокойно делали свое дело. Находиться ночью на кладбище всегда было страшно даже взрослому человеку, а особенно в те суровые времена, когда по городу ходили слухи, будто мертвецы по ночам оживают и ищут свежей крови. Говорили, что мертвецы восстают из могил и бродят по кладбищу в поисках человека, которому можно отомстить за свою смерть… смертью за смерть, только тогда они смогут успокоиться. Но пока что никто не видел ни одной их жертвы. Саймон оказался таким суеверным, боящимся нечисти больше всего на свете. При одном только уханье филина он бешено озирался по сторонам и весь дрожал. Придя на место, воры увидели свет. Он исходил как раз от могилы Джозефа. Подкравшись и укрывшись в ближайших кустах, они стали наблюдать за происходящим. Какой-то старик, одетый в мешковатый балахон, отбросив надгробие, усердно раскапывал захоронение. Видимо, это был бездомный мародер, промышляющий расхищением свежих могил в поисках драгоценностей: колец, серёг и других украшений, одеваемых на погребенного. Такие осквернители могил, прячась от закона, вынуждены работать под покровом ночи. Саймон и Рональд решили проучить конкурента. Они пришли в ярость от мысли, что оборванец мог заполучить их бриллиант. Рональд осторожно вышел из-за кустов с лопатой в руках и незаметно подкрался к человеку сзади. Пожилой мужчина был настолько увлечен работой, что не заметил приближающегося злоумышленника. Рональд только сейчас задумался: «Может быть, стоило дать ему еще покопать, чтобы не утруждаться самим?» Но возвращаться было поздно. «Будь что будет» – решил он и в этот момент с размаху ударил лопатой мужчину по голове. Тот, не издав ни звука, свалился замертво. Воры мгновенно перевоплотились в гробокопателей. Одну лампу Рональд подвесил на дереве, другую держал Саймон Чаллингтон; он боялся с нею расставаться. Копали они, наверное, час, пока лопаты не ударились о крышку гроба. Напарники откидали землю вокруг гроба и стали вскрывать крышку. Им даже показалось, что крышку кто-то толкает изнутри. И спустя секунды они убедились, что им не казалось и это действительно так. В мгновение она откинулась, и из гроба, издавая гортанные вопли, поднялся мертвец. Восставший словно задыхаясь или, как показалось ворам, хотя кого-нибудь укусить, хватал воздух ртом и судорожно тряс конечностями. Тут не только Саймон, но и любой бы испугался. Оба преступника в панике от увиденного ужаса хотели ринуться бежать, но страх будто сковал их ноги. Саймону хотелось закричать, но ничего не вышло: рот открывался совершенно беззвучно, будто он потерял голос. Все мышцы будто парализовало от страха. Сначала они пятились и падали, а затем побежали прочь. Оцепенение сменилось сумасшедшей резвостью, поэтому через минуту преступников уже не было даже в районе кладбища, будто их сдуло ветром. [1] Main Street – Главная улица. [2] Энтомология – (от греч. entomos – разделенный, рассеченный), наука о насекомых. [3] a good beginning makes a good ending – хорошее начало – пол дела (пословица). [4] curiosity killed a cat – любопытство убило кошку (пословица).