Часть 5. Мартини со вкусом детства

— Светлана Андреевна сказала, что понимает меня, — Демьянов расположился на трибунах, наблюдая за играющими в футбол первокурсниками. Сложив руки в замок, он безотрывно следил за то и дело подлетающим от чётких ударов над зелёной гладью травы футбольным мячом. — Сказала, что если получится замять этот скандал и никто из местных СМИ не озвучит, что участвующий в боях студент был из нашего университета, то постарается мне помочь. Денис поджал губы. По его меркам этого мира ничего подобного не должно было произойти, не свяжись они с этой грёбаной Ольховской. Засунутые в карманы тёмно-зелёного бомбера руки он сжал в кулаки от невольного воспоминания о том, что она выкинула. Помнится, тогда он выбежал из аудитории, как только пришёл в себя, но Софьи уже нигде не было. И один только Бог знает, что было бы, попадись она ему под руку. — Как можно быть такой сукой? — нервно скрипя зубами, прошипел Денис, пиная ногой пластиковое сидение, находящееся чуть ниже него. Он легонько коснулся подушечками пальцев корки спёкшейся крови над бровью. — Ну сцепились вы, поругались, и что, теперь надо стукачкой становиться? — Не знаю, брат, — Саша пожал плечами. В отличие от Дениса, на его лице не читалось никакой злости, только лёгкая грусть вкупе с гнетущей задумчивостью. — А чего ты ждал от такой, как она? Хотя, мы тоже хороши. Я считаю, переборщили. — Переборщили? — Денис округлил глаза, нервно дёрнувшись. Его тонкие губы на несколько мгновений сомкнулись, пока он взглядом испепелял что-то в центре. Казалось, объектом ненависти сейчас был такой же худощавый, как и он сам, футболист, неудачно ударивший по мячу и попавший в штангу ворот. Но если копнуть глубже, сейчас он гораздо больше ненавидел другого человека. — Таким, как она, надо время от времени корону на голове сбивать. В этом мире на каждого, даже самого крутого, найдётся управа в лице ещё более крутого. — И этими крутыми явно будете не вы. Парни синхронно повернули головы к источнику звука. Сокол вальяжно двигался по направлению к ним, бросая в сторону футбольного поля скептические взгляды. Засунув руки в карманы своего спортивного костюма, он остановился, цокнул языком и покачал головой, завидев, как нападающий в очередной раз потерпел неудачу. Остановив свой взгляд на полюбившимся бойце, как-то грустно улыбнулся: — Что, бедолага, из университета прут? — Да пипец, — сжав кулаки, Саша вновь устремил свой взгляд в сторону футбольного поля. Если он будет смотреть туда, то никто из ребят не догадается, что ему не то чтобы грустно. Ему хреново. Егор сделал ещё несколько шагов, приземлился на свободное сидение между Денисом и Сашей. Чистый небосвод, казалось бы, в одно мгновение затянулся тучами и обещал вот-вот излить на беззащитных прохожих как минимум грибной дождик. — И всё это из-за твоей подруги, — сухо пробурчал Денис. Сокол в очередной раз обратился только лишь к Демьянову: — Это тебе в деканате сказали? — Качать за неё пришёл? — Пф-ф. Мне на неё похер, — Егор поморщился, махнул рукой. — Я с предложением. Санёк, могу помочь тебе не вылететь из университета. За определённую услугу, конечно. Парни нахмурились, устремили в его сторону серьёзные взгляды, давая возможность продолжить свою мысль. — Я даю своё мужское слово, что никаких проблем с учёбой больше не будет. Скажем так, я замолвлю за тебя словечко, и ты сможешь заниматься боями столько, сколько душе угодно, но тебе… — Придётся драться, да? — Демьянов усмехнулся. — Ты пытаешься поставить меня в зависимое от тебя положение. Егор поднял руки в примирительном жесте, добродушно улыбнулся, но глаза его корыстно блеснули. — Перестанешь, когда захочешь. Я не хочу терять хорошего бойца из-за каких-то глупостей. Я помогу тебе, а ты немного поработаешь на ринге. Ну, хотя бы пока универ не закончишь. Деньги-то всем нужны, да? Демьянов поджал губы, продолжая наблюдать за ситуацией на поле. Команда, за которую они с Денисом болели, проиграла и сейчас пыталась уговорить тренера на реванш. Грудь предательски защемило от воспоминания о том, как с ним поступила Ольховская. Где-то в глубине души он всё ещё надеялся, что она блефовала. Или заставлял себя в это верить. Да только зачем? Такая договорённость с Егором сейчас уберегла бы его от любых нападок и шантажа от Сони в будущем. Он знал Соколенко, не раз слышал, как говорят о нём люди, и от этого не сомневался: если он пообещал, то сделает. Тем более, мужское слово. У него в деревне такое слово стоит очень дорого. — Нет. Спасибо, но я завязываю с боями. Бросать себя на произвол голоса совести, что каждое утро говорил ему о последствиях такой деятельности, он больше не хотел. Если он изо дня в день будет слушать, как голос в голове пристыжает его, то рано или поздно сломается. Точно сломается. — Сань, ты чё? — Денис выпучил на друга удивлённые глаза. — Ты же из универа вылетишь. — Светлана Андреевна обещала помочь, — пробурчал Саша, поднимаясь с трибун. Он протянул Егору ладонь в знак прощания. Соколенко хитро улыбнулся. Пожал ему руку, затем руку Дениса и устремил взгляд на футбольное поле, внимательно оглядывая ребят, с надеждой смотрящих на своего тренера. Тот кивнул в знак согласия на реванш, и те, кто вместе рос, гулял, дружил, вновь разбежались по разные стороны стадиона, вспоминая, что сейчас они не команда, а соперники. Егор выудил из кармана треников телефон и, открыв список контактов, быстро нашёл нужный номер. Раздалась пара гудков, за время которых он успел натянуть на лицо добродушную улыбку и подготовить свой обычно немного грубоватый тембр голоса к сладкой бархатной манере. — Добрый день, Светлана Андреевна, это Егор… Узнали? Как ваши дела? Отец хорошо… Я вам, в общем-то, с небольшой просьбой звоню.

***

— Если ты не приедешь на следующих своих выходных, мы с отцом сами к тебе приедем. — Мам, поймите, у меня совсем нет времени, — Соня состроила жалобную мордашку, игнорируя тот факт, что, кроме неё, никто её не увидит. Придерживая одной рукой телефон у уха, она приложила к груди коктейльное платье и оценивающе посмотрела в зеркало. Красное, обтягивающее. Оно было слишком коротким, а потому отправилось на диван к другим неудачным вариантам. — Лекции, практики, домашка. У Егора приём. Пропустить нельзя, некрасиво будет. — А на приёме только молодёжь будет? — Мама усмехнулась. — Уж больно давно нас с Володей никто не приглашал на приёмы. Или, может, только меня. — Я уверена, что, кроме деловых обедов, папа никуда без тебя не ходит, — подбадривающе произнесла Соня, откинув вешалку с уже другим платьем на диван. Выудив из шкафа очередной наряд, она продолжила: — Но да. У Егора дома будет только молодёжь. Это что-то типа вечеринки. — И по какому поводу? — А в нашем возрасте разве нужен повод? — Ты мне что-то не договариваешь, — старшая Ольховская выдержала небольшую паузу, прежде чем продолжить: — Соня. Боже, я надеюсь, он перестал заниматься этими своими боями? — Конечно, перестал. Целую мама, у меня вторая линия. Я наберу тебе завтра. — Осторожнее. Было бы глупо заявить маме напрямую о том, что приём в доме Соколенко — очередное выступление бойцов для более важных гостей. Пригласив некоторых из них и показав потенциальным спонсорам, какими красочными могут быть поединки, Соколенко намеревался привлечь чужой капитал в своё дело. Отец Егора, будучи уважаемым человеком, не одобрял деятельность сына, а потому лишил его в своё время всех денег. Но Сокол был слишком гордым для того, чтобы преклонить перед ним голову и отказаться от своих амбиций. Ольховская остановила свой выбор на чёрном облегающем платье миди с эполетами из страз на плечах. Они отдалённо напоминали погоны и делали образ строгим, отвлекая внимание от того, как плотно ткань облегала бёдра и изгибы талии. Она открыла мессенджер и написала Лизе сообщение: «Эй, бунтарка, как тебе идея повторить недавний вечер?» Ответ не заставил себя долго ждать. «Надеюсь, ты не про тот, где мы убегали от полиции?» Видевшая эти бои не менее десятка раз Соня преследовала свою выгоду, согласившись пойти на это мероприятие. Не говоря о том, что дома в вечер пятницы было бы довольно скучно, у неё имелась как минимум ещё одна причина выбраться сегодня из дома. «У Сокола соберётся куча народа. Там будет много знакомых, благодаря которым я смогу больше узнать про холдинг отца. Ты ведь меня поддержишь?» «Я об этом пожалею, да?» «Заеду за тобой на такси через час» Она грустно улыбнулась стикеру испуганной обезьянки, который ей отправила Лиза, и откинула телефон на диван. У Сони было мало времени. Вот-вот терпение отца лопнет и давление на неё усилится. Возможно, он даже лишит Ольховскую денег — и это для неё казалось самым страшным. Но окунуться в чёрную мутную воду, которой заправлял её отец, было ещё страшнее. Почему брату было позволено выбрать свой путь? Почему он казался отцу слишком мягким и несерьёзным для такой работы, а Соня обязана была унаследовать семейное дело, взять на себя неизвестные риски и такую большую ответственность? Выиграть отца она не могла. Только переиграть. А это означало, что нужно во всей истории холдинга найти что-то настолько ужасное, чтобы она ещё и обвинить его смогла. Мол, как тебе совесть позволила заставлять родную дочь заниматься такими грязными делами? Правда, она не знала, что именно должна найти. Может, какие-то мошеннические действия? Чтоб ему стыдно стало. Дочка ведь юрист, благим делом занимается. Худо будет, если ничего не найдёт. Тогда беззаботная счастливая жизнь покатится к чертям собачьим.

***

— Добрый вечер, красавицы, — Егор появился словно из ниоткуда. Встал позади Лизы и Сони, мягко приобнимая девушек за талии, награждая их белоснежной улыбкой. — Рад вас видеть. У Лизы спёрло дыхание, когда она ощутила прикосновение его пальцев к своей нежной коже. Вырезы на её облегающем платье в районе талии сыграли с нервной системой злую шутку, когда Егор дотронулся до оголённых участков тела. Природа этих чувств была непонятна ей, но, чтобы себя не выдать, девушка отстранилась и ответила сдержанно: — Привет. — О! И ботаны тоже здесь? — на его лице растянулась добродушная улыбка. Мягкий тон голоса, словно Сокол говорил с ребёнком, но неприкрытый, неожиданно возникший интерес во взгляде. — Или ночь уже наступила и вы стали бунтарками? Лиза рассмеялась. Голубые глаза задорно сверкнули, а лицо приняло фальшиво-деловитое выражение. — Пока ещё не бунтарки, нет… Но ночь скоро наступит. — Мне чертовски интересно, что ты выкинешь, когда часы пробьют полночь, — Егор наклонился к Лизе, резко сократив дистанцию между их лицами. Она вдруг поймала себя на мысли, что он нечеловечески красив. Изваяние с идеальными, выразительными чертами лица. С пробивающей до костей мужской энергией. Всё это вперемешку с его непоколебимой уверенностью в себе влияло на нее гипнотически. Голос Сокола приобрёл приятную хрипотцу, и он прошептал: — Буду держаться рядом, чтобы в полной мере оценить твой бунтарский дух. — Фу, вы можете не флиртовать на моих глазах? — Соню передёрнуло. Она проигнорировала расширенные от возмущения глаза Лизы, залившейся краской от такого комментария Ольховской, и серьёзным взглядом окинула Сокола. — Ты говорил, что здесь могут быть люди, работающие с отцом. — Здесь почти все люди работают с твоим отцом, — усмехнулся Егор. — Букмекерская деятельность — одна из направлений вашей организации, а у меня тут бои со ставками. Пораскинь мозгами. — Ты хочешь сказать, что… Егор кивнул. — Познакомься с любым, не прогадаешь. Сокол вновь одарил вниманием смущающуюся Лизу, но руку с её талии всё же убрал. И в тот же момент поймал себя на мысли, что раньше бы так не сделал. Раньше бы в наглую пошёл дальше проверять женские границы на прочность. Тут не хотел спешить. Хотел игры. Соня окинула взглядом особняк, в котором ей приходилось бывать уже не раз. Один из загородных домов отца Егора находился в элитном посёлке, но не представлял для старшего Соколенко никакого интереса. Поэтому младший этим нагло пользовался, устраивая в нём вечеринки ещё со школьного возраста. Дорогая мебель и не менее дорогая отделка внутри, огромный двор, бассейн, сад и зона барбекю. Его дом и участок внушительных размеров вмещали такое большое количество гостей, что даже Соня удивилась тому, насколько много людей знали Егора. Ремонт в стиле барокко очень интересно, даже контрастно сочетался с различными неоновыми подсветками и современными стереосистемами. Создавалось ощущение киберпанк-вечеринки, приправленной элементами классической роскоши. Вибрация в кармане брюк привлекла внимание Сокола. На дисплее его смартфона пиликнуло сообщение: От кого: Демьянов, боец. «Твоё предложение ещё в силе?» Сокол усмехнулся. Лиза переминалась с ноги на ногу. То, как она сжимала элегантный клатч обеими руками и как близко старалась держаться рядом с Егором, говорило о том, что ей в таких местах явно некомфортно. По крайней мере, пока она не выпила. Егор заранее был уверен, что его план сработает, и раз за разом пробегался взглядом по тексту, высветившемуся на экране. Он отправил Саше смс с адресом и попросил поторопиться. — Пойдём, Лиза, — наконец, Соня закончила изучать обстановку и обернулась к своим спутникам, — чего-нибудь выпьем. — А мне нужно выбрать оппонента для вашего одногруппника, — весело прокрутив в руках телефон, Соколенко ловко просунулся между девушками и куда-то направился. — Он что, совсем идиот? — выпалила Соня. — Его чуть не исключили, а он продолжает драться? — У него нет выбора, — припеваючи крикнул Сокол, удаляясь в центр зала. Егор сказал что-то ещё, но донеслись до девушек только обрывки его фразы: — Он у меня на крючке. — Что это значит? — Лиза мотнула головой в сторону отдаляющейся фигуры. — Забей. За все годы, что мы знакомы, я так и не поняла, что у него на уме, — Соня цокнула языком, махнув рукой в сторону Егора, а затем улыбнулась подруге: — Ну что, пойдём, бунтарка? Немного развеемся. Они остановились у фуршетного стола, ломившегося от количества закусок и напитков. Набросали на свои тарелки фруктов, канапе с оливками, прошутто и козьим сыром, планируя разместиться на диване, обставить журнальный столик вкусностями и выпить там. — Да уж, хозяин этого дома явно не поскупился для дорогих гостей, — Лиза улыбнулась, отмечая разнообразие еды и алкоголя. К тому же, недешёвого. — Ты даже не представляешь, насколько это дорогие гости, — усмехнулась Соня. Они присели на обшитый золотыми узорами диван. На журнальный столик поставили тарелки, игнорируя сидящих рядом людей, и попросили у проходящего мимо официанта бокалы и что-нибудь выпить. Да, мать его, Егор закатывал приёмы на широкую ногу. — Со-о-оня, — справа от неё раздался знакомый голос. Она вздрогнула от неожиданности. Повернулась в сторону источника звука и успела только вытянуть губы в букве «о», как уже оказалась заключена в крепкие и тёплые объятия. — С ума сойти! Я не видел тебя с окончания школы! — Никос! — Соня прижалась к крепкой мужской груди, глаза её заслезились. То, как неожиданна и радостна была эта встреча, она ощутила едва ли не дрожью во всём теле. Долгая-долгая разлука. Да, встречи после неё всегда ощущаются особенно ярко. Правда, Ольховской потребовалось всего одна минута, чтобы взять себя в руки, смахнуть с глаз невидимые слёзы и вредно надуть губы. — Да уж, а мы ведь были лучшими друзьями, пока ты не свалил учиться в Коннектикут. Никос рассмеялся. Она оценивающе прошлась взглядом по человеку, которого раньше знала лучше, чем кого-либо. Сейчас перед ней был не просто высокий и щуплый подросток в пубертате, а чертовски привлекательный возмужавший парень. Идеальное рельефное тело, коротко стриженные темные волосы и брутальная щетина на лице. Карие глаза, несмотря на немного смуглый цвет кожи, выглядели выразительно и осознанно, не терялись. А его манерность, отчасти даже немного женские черты в поведении Соня всегда находила обаятельными. Да, порой люди не могли понять, гей он или нет. Он порой тоже не мог этого понять. — Какими судьбами здесь? — Я получил бакалавра в прошлом году, поступил в магистратуру, но отчислился, потому что… — Никос активно жестикулировал руками, будто пытался в воздухе уловить фразы на родном языке, но взгляд его был отрешённым, даже немного усталым. — Мне просто захотелось чего-то типа «to hang out», понимаешь? — Э-э-э… — Соня в недоумении приподняла брови вверх. — Нет. Он вымученно улыбнулся, и былая помпезность улетучилась с его лица. Никос склонил голову набок и взглянул на старую подругу с тёплой грустью: — Тусить. Мне захотелось тусить. — А-а-а, — с пониманием протянула Ольховская. Она бросила беглый взгляд в сторону Лизы, которая, мило хихикая, о чём-то болтала с незнакомым ей мужчиной. Убедившись, что всё хорошо и тот не позволяет лишнего, она вновь обратила своё внимание к Никосу: — Ну, после учёбы в Йеле ты это заслужил. Они пили мартини, наслаждаясь вечером. Обсуждая всё, что упустили за годы разлуки, вспоминали детство. Никос был старше Сони на пару лет, но это никогда не было барьером. Всё-таки дружба с ним была одной из самых чистых и лучших глав её жизни. И чем больше они разговаривали, тем больше Ольховская теряла суть своего визита сюда. А суть заключалась в том, чтобы познакомиться с кем-то и выведать побольше информации о «Южном деловом союзе». Она могла взять информацию о холдинге в интернете, узнать о строительстве железных и автомобильных дорог, мостов и домов. Сложнее было выведать информацию о букмекерской деятельности, но и сведения о ней были в огромной сети. Но ей нужно было что-то другое. Секреты или подводные камни, которые могла скрывать её семья. Ей казалось, уличи она в чём-нибудь отца, точно сможет избежать нелюбимой работы. Прикрыться честностью. Тогда он позволит ей выбрать свой путь. Может быть, Соня всё-таки станет адвокатом, как и мечтала в детстве. И прочитай её мысли Демьянов, разозлился бы ещё больше. Она так беспечно отказывалась от заработанного родителями, пытаясь переложить на кого-нибудь ответственность за наследие. Переживает о каких-то глупостях, воркуя с другом детства. Ей не нужно было беспокоиться о том, чем платить за квартиру в этом месяце, как поставить семью на ноги, как не вылететь из университета. Он наблюдал за идиллией, воцарившейся вокруг журнального столика прямо в центре комнаты. Потягивал жгучий виски, даже не способный понять его вкуса и дороговизны. Он не завидовал. Он не понимал, почему она, живя такую хорошую жизнь, так бездушно попыталась сломать его. — Ничего, брат, — Денис сжал плечо своего лучшего друга, проследив за его взглядом, — скоро она повзрослеет. Прочухает, какая бывает жизнь. Демьянов нахмурился. Желал ли он зла Соне? Скорее, до последнего пытался её понять. Понять причину такого низкого поступка. Сейчас ему пришлось пойти на контракт с самим дьяволом, чтобы не вылететь из университета. Пришлось продать свои принципы из-за её опрометчивого поступка. Стать бойцом, работающим на Соколенко. — Задумал что? Денис покачал головой: — Чуйка. Демьянов пожал плечами. Залпом осушил рокс с янтарной жидкостью. — Мы с ней не договорили. — И что будешь делать? Саша ухватился цепким взглядом своих карих глаз за радостную улыбку на её лице. Сжал пустой стакан, заставив костяшки пальцев побелеть от напряжения, и процедил сквозь зубы: — Договорю.