Глава 4. Двадцать

Амен поднимался в лифте на пятнадцатый этаж, и на душе у него было мерзко. Почему-то был уверен, что у этой способной девицы и правда всё получится. А теперь… Нужно выполнять свои обещания. Она, кажется, не верила всерьёз, что он исполнит угрозу. Может, он доедет до этажа, а её там и нет. Лифт звякнул, двери раскрылись. Лучше бы ему не выходить. Если она всё-таки пришла, то для него это последняя возможность спастись. Ну уж нет. Он первым не отступит. Амен уверенно вышел из лифта, сворачивая в нужный коридор. Увидел её высокую стройную фигуру. Эвтида оперлась плечом о стену и со скучающим видом листала что-то в телефоне. Ждала его. Он подошел и сказал максимально спокойным голосом, на который был способен. — Отключите телефон, я настаиваю на конфиденциальности. Она молча кивнула и без сомнений отключила мобильный. Амен подошёл к нужному кабинету, отпер замок и вошёл внутрь. Эва юркнула за ним, моргнула, привыкая к темноте. Амен за её спиной изнутри закрыл дверь, оставив ключ в скважине. Они снова были в конференц-зале, совсем небольшом. Амен зажёг один светильник, погрузивший помещение в полумрак, развернулся лицом к Эвтиде и облокотился о стол для переговоров, скрестив руки на груди. — Нам надо обсудить несколько моментов. Эва сжала губы и испуганно посмотрела на него своими кошачьими глазами. Боится, это хорошо. Может, всё-таки сбежит. — Во-первых — всё, что здесь произойдёт, останется здесь. Мы выполним условия пари, и на этом всё. Мы не будем заходить за рамки. Она серьёзно кивнула, соглашаясь. — Второе. Вы можете уйти в любой момент, я не буду вас останавливать. Гордо вскинула подбородок: — Это будет значить, что я не выполнила условия пари? Амен нахмурился, но всё же вынужден был ответить. — Да. Эва снова кивнула, принимая к сведению. Амен тяжело вздохнул и продолжил. — И третье. Как уже говорил, я буду пороть, а не шлёпать. Это будет больно, — он испытующе посмотрел на неё, та даже не дрогнула. — Постороннее внимание нам не нужно, так что вам нельзя вскрикивать или иным образом громко реагировать. Терпеть нужно молча. Справитесь? — Даже не пикну, — она ухмыльнулась. Амен сжал челюсти. Она вообще не осознаёт, на что соглашается. Пожалуй, как и он. Но они оба уже здесь. Отступать сейчас так же глупо, как и продолжать. — На скольких ударах условимся? Девушка чуть задумалась. — Двадцать. Амен хмыкнул. — Вы столько не выдержите. — Вы меня недооцениваете. Желание выпороть её росло с каждым произнесённым словом. — Что, часто подобное практикуете? Она смутилась. Да она не практиковала такое ни разу, это очевидно. Глупая храбрящаяся девчонка. — Десять ударов. Это максимум, который вы сможете выдержать. — По каждой ягодице, — она безапелляционно выставила вперёд ладонь, опережая его возражения. — Это мои окончательные условия. Иначе я подумаю, что вы хотите отказаться и просто ищете благовидный предлог. Амен сжал челюсти, закипая. Несносная девица. — Хорошо, — стоило большого труда сказать это ровным тоном. — Тогда приступим. Он решительно оттолкнулся от стола, обошёл её сзади, низко склонился над самым ушком и сказал: — Приподнимите юбку и ложитесь на столешницу. Эвтида громко дышала и стояла на месте. Амен застыл, одновременно надеясь и опасаясь, что она сейчас передумает и уйдёт. Она смело шагнула вперёд, забралась на стул коленями, уверенным движением задрала юбку до пояса и легла животом на стол. На ней всё-таки чулки, не колготки. И очаровательные белые кружевные трусики. Амен засмотрелся. Никак не мог сделать вдох, только ощущал, как кровь стремительно несётся вниз, наполняя член. — Ну? — щекой она лежала на столешнице, подложив руки под голову и оттопырив попу. Ни требовательный тон, ни гневный взгляд никак не соответствовали позе. Амен подошёл сзади, повернул стул спинкой в сторону, чтобы не мешалась. Коснулся её кожи пальцами правой руки, задев ткань трусиков. Хотел наметить место, прицениться. Занёс ладонь — и звонкий шлепок. Эвтида промычала в губы. Хоть ожидала, но была не готова. А ведь он даже не в полсилы замахнулся. — Один, — Амен шёпотом начал вести счёт. Это был первый удар из двадцати, поровну на каждую ягодицу. По десять штук. Она точно не выдержит. Размахнулся двумя руками сразу, в этот раз по-хорошему. Звонкий удар. — Три. Она смолчала, только задрожала от напряжения и сжала кулаки. Её кожа начала расцветать красным, ладони Амена тоже горели. Он нежно погладил место удара и вдруг услышал, как она тихонько скулит. Надо же, молча стерпела боль, но ласку выдержать не смогла. — Тихо, — прорычал сквозь зубы. Она должна быть молчаливой, они же договаривались. Непослушная. А за непослушание плохих девочек надо наказывать. Размахнулся ещё сильнее и ударил обеими руками без паузы два раза подряд, обрушив сразу четыре удара, да так, что почувствовал, как шов от её трусиков больно впечатался ему в кожу. Посмотрел на руки — красноту пересекали четыре стремительно исчезающих белых линии, по одной на каждый удар. — Нет, так не пойдет, — он поддел пальцами белые кружева и спустил бельё вниз, обнажая. Эвтида заёрзала, но возражать не стала. Амен сделал шаг назад и оглядел свою работу. Отпечатки его ладоней переходили из красного в бордовый, пересекаемые полосами от швов только что снятых трусиков. Они болтались ниже края чулок, почти у самых колен. И ему почти не было дела до всего этого, потому что взгляд не мог оторваться от пухлых, мягких половых губ. Тело потяжелело от желания дотронуться до них. Еле удерживая себя от того, чтобы перейти черту, резко замахнулся и снова ударил. От неожиданности и боли Эвтида заскулила. — Девять, уже почти половина, — издевательски успокоил Амен. Легонько, почти невесомо, коснулся пальцами, очертил следы от ударов, погладил горящую огнём нежную девичью кожу. Успокаивал, жалел. Она снова тихонько захныкала, качнулась в его сторону, то ли чего-то прося, то ли пытаясь прижаться. В голове Амена почти ничего не осталось. Она такая податливая, такая ласковая, как кошечка. Он уже почти готов был расстегнуть ширинку и осуществить её немую просьбу. Но нельзя. Нельзя. Нельзя. Размахнулся левой рукой, наказывая её за свою слабость. Она громко застонала от очередного удара, и Амен озверел. Они договаривались, что Эвтида будет вести себя тихо. Какого чёрта она совсем не сдерживается?! Тогда и он не собирается себя контролировать. Амен снова размахнулся обеими руками и обрушил на неё всю свою силу, какая есть. Ладони зашлись от боли, как от ожога, а руки загудели до плеч. Её громкий крик наверняка был слышен на весь коридор. Крик превратился в череду продолжительных стонов, и её стоны толкнули Амена к краю безумия. Он наклонился, почти ложась на неё сверху, и жарко прошептал: — Ещё один звук и я засуну твои трусы тебе в рот. Она скосила на него заплаканные глаза. Слёзы текли и капали на стол, щёки алели почти так же, как и ягодицы. Её горячее тяжелое дыхание слушать было просто невыносимо, наравне со стонами. — Кивни, если поняла. Эва рвано выдохнула и судорожно, но послушно кивнула. — Умница. Амен довольно ухмыльнулся ей в висок, легонько щипнул за бедро и ласково шлёпнул. Наверное, на такую порку рассчитывала? Сладкую, игривую и совсем не настоящую? Как приятно её разочаровать. Пальцы бездумно гладили воспалённые ягодицы, а затем — Амен сам не понял как, он не осознавал, что делает — прошлись по копчику и ниже, скользнув в ложбинку. На этом пальцы не остановились, спустились ниже, дошли до колечка мышц. Он очертил круг и слегка надавил. Она испуганно сжалась и часто задышала. Амен надавил чуть сильнее, непроизвольно сделав толкающее движение бедрами, вжимаясь в Эву напряжённым членом. Какая восхитительная попка, наверняка узенькая. Палец скользнул ниже, очерчивая складки, трогая бархатистую кожу губ. Какие крупные, горячие, жаждущие губы… И скользнул куда-то между ними. Амен ощутил влагу и порывисто выдохнул. Он уткнулся лбом ей в затылок, закрыл глаза и тяжело вдыхал воздух открытым ртом, водил длинными пальцами между её ног, между ягодиц, проникая в складочки, снова и снова поглаживая, прижимая, вслушиваясь в пленительные влажные звуки и её рваное дыхание, теряя голову, хотя, кажется, было уже нечего терять. Он весь совершенно потерялся. Хотелось только её и больше ничего на свете. — Ещё… Ещё восемь… — с усилием выговорила Эвтида. — Что? — хрипло спросил Амен. — Ещё восемь ударов. Амен моргнул, продолжая массировать её влажные губы. Прийти в себя было сложно. Выпрямился, с усилием выровнял дыхание. Рассеянно повторил: — Восемь… Неожиданно размахнулся и ударил её изо всех сил обеими руками. Эва зашлась в крике, но быстро опомнилась и постаралась умолкнуть. Но было уже поздно, что сделано, то сделано — она снова не сумела быть тихой. — Я предупреждал. Он неаккуратно стащил с неё кружевные трусики, приподнимая со стула красивые ножки в чулках и лодочках, и грубо прорычал: — Открывай рот. Она подчинилась. Распахнула широко, с готовностью, и замерла. Амен едва удержался от того, чтобы не застонать самому. Захотелось засунуть в её покорный рот кое-что другое, совсем не кусок ткани. Но он скомкал трусы и затолкал импровизированный кляп, задевая пальцами зубы. Встретился с ней взглядом. В её глазах виднелись слёзы, вызов и неприкрытое желание, сносящее остатки разума как цунами. Подавив порыв её поцеловать, Амен выпрямился. Сжал в ладонях её ягодицы, соединил их, развёл в стороны и услышал хлюпающий звук, от которого закружилась голова. Повторил ещё раз, потом развёл ягодицы сильнее, натягивая кожу, широко её раскрывая. Эва подалась назад и прогнулась в спине, от чего губы раздвинулись ещё шире, совсем открываясь. Смазка стекала и капала длинными каплями на столешницу, сами губы налились кровью. В голове набатом бил пульс, член ему вторил. Амен прижался через ткань брюк к её голой мокрой коже, вдавил эрегированный член ей между ног, твёрдо сжимая ягодицы. Хотелось, хотелось её невероятно. Как она течёт, боже… Запрокинул голову, зажмурился, наслаждался теплом её тела. Эва тоже крепко прижималась, льнула к его паху, к нему, прогнув спину. Это какое-то безумие. Еле отстранился, сделав шаг назад. Нужно закончить, осталось шесть ударов. Он зарычал, поднял обе руки и трижды с силой обрушил на неё. Эва сдавленно всхлипывала в кляп, извивалась и царапала ногтями стол. Шесть ударов подряд. Всё. Амен был не в состоянии думать ни о чём, кроме неё. Он рухнул на колени, обхватил руками её бёдра и прильнул своими губами к её нижним. Эва вздрогнула, как будто он снова её ударил, и очень тихо и очень сладко застонала. Такая бархатистая кожа. Такая горячая. Такая невыносимо манящая. Он провёл языком в самом центре, слизывая смазку, обвёл сначала большие половые, потом малые губы, проникал между складочек. Амен лизал с вожделением, с жаждой, обнимая за бёдра, вжимаясь в неё лицом, а Эвтида текла ему в рот. Он наслаждался ею, её обжигающей кожей, её запахом, её смазкой, такой солёной, тягучей и до неприличия обильной. Проникал языком внутрь, изучал её изнутри. Пил её. Эва тонко и нежно стонала, насаживаясь на его язык, заставляя вжиматься в себя ещё сильнее. Амен отстранился, чтобы вдохнуть, и снова развел руками ягодицы. Темно-красные малые губы раздвинулись, демонстрируя идеально круглую вагину, и в этот раз он не смог сдержать стон. Она была… Приглашающей. Истекающей. Чёрной, как бездна. Она ждала его. И ждала не язык, и не пальцы. Она ждала его член. Идеально круглая… Она такая для него. Его будто током прошибло. Смотрел и не мог оторваться, как загипнотизированный. Член разрывал брюки, и парадоксальным образом именно это его и отрезвило. Амен отлепил от неё руки и сел на пол. Отвёл взгляд, попытался отдышаться, затем поднялся, опираясь рукой о стену — ноги держали плохо. Пошатываясь, шагнул в сторону и глянул на неё. У неё вид готовой на всё женщины. Вся красная, в слезах и с пьяным взглядом, во рту кляп из собственных трусов. На ягодицах уже начали проявляться фиолетовые кровоподтёки, по ногам стекала смазка. Протяни руку и бери её, она не будет против. Амен зажмурился и коротко рыкнул, пытаясь отогнать наваждение. Кажется, он всё же зашёл за рамки. Эва слишком глубоко запустила коготки в его голову, а у него не хватило выдержки. Широкими шагами он дошёл до двери, повернул ключ и вышел из конференц-зала, так и оставив её лежать полуголой на столе.