Кейтилин I

Кейтилин I

      Северная группа находилась примерно в дне пути от Горькго Моста, как она слышала от сира Венделя. И Кейтилин будет надеяться, что они наконец-то это сделают.       Прошло меньше месяца с тех пор, как они покинули Риверран, она и ее эскорт из тридцати северян и Речных жителей, но ей казалось, что прошли годы.       Она больше не узнавала ни сына, ни брата. Давно прошли те времена, когда оба были еще детьми. Теперь они стали мужчинами и воинами сами по себе, и ей придется принять это.       Она едва узнала Эдмура, когда они добрались до Близнецов, но лицо его брата было суровым, и на нем уже были шрамы, а рука была забинтована. Казалось, что война Фреев произошла в самый неподходящий момент.       И все же им пришлось продвигаться на юг, к Риверрану, и Ланнистеры ждали их. Она не была свидетельницей последовавшей битвы, но видела последствия, и они были катастрофическими.       Робб и Эдмур заявили о своей победе, и знаменосцы Робба поспешили короновать его за это королем. Но сколько погибло? Треть их войска? Половина? Так много хороших людей потеряно... но Риверран был спасен. Она не могла сказать этого о многих крепостях в Речных землях или их лордах.       Дарри были истреблены до последнего. Вэнсы были уничтожены, Джонос Бракен потерял глаз, Рикарду Карстарку теперь не хватало двух сыновей, Халис Хорнвуд лишился ноги, а Джейсон Маллистер — уха. И они могли считать себя счастливчиками, поскольку многие из них не выжили. Мейдж Мормонт, Робетт Гловер, Русе Болтон, Робин Флинт, Титос Блэквуд, Меджер Сервин, Джаред Фрей, Клемент Пайпер, Криган Карстарк, Хелман Таллхарт и многие другие.       Их враги тоже были окровавлены. Многие были взяты в плен, в том числе Квентен Бейнфорт, Гарт Гринфилд, Титос Бракс, Форли Престер и дюжина других жителей Запада. По крайней мере, они поймали Беса Утеса Кастерли, но это был скудный приз, поскольку сиру Джейме Ланнистеру не повезло, и ей сказали, что Королевская гвардия была зарублена самим Рикардом Карстарком после того, как он увидел, как убили его сыновей Эддарда и Торрхена, от его руки приняли смерть Гавен Вестерлинг, Андрос Бракс, Стеффон Свифт, Роланд Крейкхолл, Лео Леффорд, Терренс Кеннинг, Мелвин Сарсфилд и Деймон Серретт на грязных полях вокруг Риверрана.       Однако войско Ланнистеров в полном порядке отступило к Харренхоллу, а вместе с ним и Тайвин Ланнистер. Даже она знала, что штурмовать проклятый замок теми силами, которые у них сейчас были, невозможно. Им понадобится союзник.       И вот ее отправили на юг, к Ренли Баратеону. Лорду, которого она знала только тогда, когда он был мальчиком, которому было не больше шести или семи именин. Но Робб настоял, иначе он бы послал за Большим Джоном. Она знала, что он не сможет общаться с таким человеком, как Ренли, и поэтому согласилась.       Однако дни казались длинными, а колени и руки слабели. Шрамы от кинжала из валирийской стали, которым пытались покончить с жизнью ее сына, не зажили полностью, и бушующая вокруг нее война, вероятно, раздробила ее. Ей хотелось плакать, плакать и еще раз плакать.       Но она не могла позволить себе быть слабой. Не тогда, когда ее дочери нуждались в ней. И вот она двинулась вперед.       Нет больше никого, кому я мог бы доверить эту миссию.       Слова Робба эхом отдавались в ее голове. Не мальчик, король.       Король, который отказался от ее совета и отправил наследника Грейджоев обратно к отцу. Король, который пытался отправить ее обратно к Близнецам или Сигарду. Но король, которого она не могла ненавидеть. Он всегда будет для нее маленьким Роббом, и боги знали, что ей нужно сохранить эти воспоминания.       И когда наконец показались знамена лагеря Ренли, она вздохнула с облегчением.       Рыцарь небольшого дома, чья эмблема была украшена голубыми сойками, подошел к ним и провел небольшую группу к палаткам, которые выстроились в ряд сотнями.       Кейтилин никогда не видела такого зрелища. В воздухе плавали сотни знамен. Конечно, коронованный олень Ренли, но его сопровождали соловьи Карон, два белый пера Пенроза, черепаха Эстермонта, охотник Тарли, пылающая башня Хайтауэра, золотое дерево Рованов и, что самое необычное, на окраинах лагеря — несколько палаток со зловещими символами, окружающими одинокую палатку с солнцем и копьем Мартеллов.       Ходили слухи, что дорнийцы перейдут на сторону Ренли, но была только дюжина палаток с дорнийскими символами, которые удивили ее, когда было сказано, что Дорн может призвать более пятидесяти тысяч человек.       Она также не видела их в рукопашной схватке. Вместо этого она видела многих просторцев и, конечно же, Ренли Баратеона и его жену Маргери Тирелл.       Ренли был таким же, как Роберт в молодости; красивый, свирепый и харизматичный, неудивительно, что Штормовые лорды так охотно следовали за ним. Его жена, напротив, была моложе его, но не менее красивой, с мягкими глазами и длинными каштановыми волосами. Именно она привела лордов Простора на его сторону, их самих и их восемьдесят тысяч человек.       Они мало разговаривали, и Кейтилин не могла сказать, что ее особенно впечатлил молодой будущий король. Однако его гостеприимство превзошло все, на что она могла надеяться. Ее палатка располагалась недалеко от Горького Моста и была не только просторной, но и хорошо украшенной и снабженной товарами.       Однако у нее было мало времени, чтобы насладиться роскошью такого места, поскольку ей пришлось быстро переодеться в одежду, более подходящую для королевского пира, которую предстояло бросить внутри стен лорда Касвелла. Сопровождая ее, она могла видеть, что Вендел Мандерли, Лукас Блэквуд, Первин Фрей, Дарин Хорнвуд и другие ее сопровождающие почувствовали облегчение, наконец-то отдохнув от битвы и развлекшись на ночь.       Кейтилин могла это понять, но пока ее дочери все еще находились в плену в столице, она не могла даже развлечься или насытиться знаменитыми щедротами Хайгардена.       Только разговор отвлек ее от горя. Она сидела рядом с лордом Матисом Рованом из Золотой Рощи, которого она уже знала со времен Восстания. Добрый человек, поскольку он поинтересовался здоровьем ее родственников. Другим мужчиной, рядом с которым она сидела, был сир Джон Фоссовей. Он был более веселым и обменивался с ней шутками, но она была не в настроении для всего этого.       На помощь ей ​​пришел молодой человек с изображением дельфина. Дом Лоутер, вспомнила она.       «С вами все в порядке, миледи?» — Спросил он, в то время как у Кейтилин закружилась голова. — «Вас нужен воздух?»       «Мне бы очень этого хотелось, да», — Она призналась. — «Прошу прощения, милорды, путешествия меня утомили».       Мужчины переглянулись и обменялись растерянными взглядами. Однако она уже приняла решение и покинула их.       «Не желаете ли вы прогуляться со мной, миледи?» — Спросил молодой рыцарь. — «Кажется, вы не совсем здоровы».       «Если это вас не слишком затруднит, сир», — Она ответила, взглянув на молодого человека немного ближе.       Он был ниже ее ростом. Не намного, но достаточно, чтобы Кейтилин посмотрела ему почти прямо в глаза. Она мало что могла рассказать о мужчине, кроме того, что у него были темные волосы и большой шрам, прорезавший лицо.       «Это не так, миледи», — Он ответил вежливо. — «Не каждый день здесь удается поговорить с кем-то, кто не из Простора».       Кейтилин лишь слегка кивнула, отвлекаясь от всей суеты пира и выходя наружу, на мгновение собираясь с духом, молодой человек стоял рядом с ней.       Они поднялись по зубчатым стенам, глядя прямо на сотни палаток, выстроенных в ряд под стенами замка, простирающихся на многие лиги, пока огни освещали берега Мандера.       «Сколько людей здесь у лорда Ренли?» — Она наконец нашла в себе смелость спросить.       «Восемьдесят, а может быть, и сто тысяч, миледи», — Мужчина ответил, не раздумывая. — «В основном просторцы, но и много штормовиков».       «Никаких дорнийцев?» — Спросила она, вспоминая знамена, которые она видела развевающимися на ветру ранее в тот же день.       Мужчина поднял бровь.       «Нет», — Он ответил. — «Дорнийцы пришли, чтобы договориться о союзе с королем Ренли, и не ввели никаких войск. Они в основном держатся особняком после нескольких инцидентов с некоторыми рыцарями Окхарта и Пика. Никто еще не умер, слава Богам, но это может скоро произойти. Рыцарь Окхарта уже сломал руку, потому что пытался сразиться с человеком, вдвое превышающим его по размеру и весу, а рыцарь дома Пик потерял ухо, подумав, что сразиться с тремя очень пьяными дорнийцами — это умная идея. Добавьте к этому тот факт, что дорнийцы такие, какие они есть, кокетливые, какими только могут быть, и у нас уже была пара инцидентов с некоторыми дамами и слугами просторцев. Это не стало легче, когда лорд Дейн якобы спал с двумя дочерьми лорда Рована, а лорд Рован, гордый тем, кто он есть, заявляет, что, или он женится, или только Боги знают, что он придумает завтра; или инциденты между Айронвудами и дамами Костейнов; или четверо дорнийских рыцарей, как сообщается, провели ночь с другими мужчинами, среди которых была… компания знатных людей. Короче говоря, они уже несколько дней, как затаились».       «Я не понимаю, зачем они нужны лорду Ренли», — Кейтилин усмехнулась. — «Дорнийцы — это кучка мелких, вспыльчивых, высокомерных, лживых, развратных, распутных, обманщиков и лишенные чувства чести люди».       «Ну, я бы сказал, что это верно про нас, за исключением небольшой части», — мужчина усмехнулся. — «Вы будете удивлены, узнав, насколько многие из нас на самом деле распутные и развратные. Например, мой дядя на голову нас обоих превосходит в этом, и многие из моих людей здесь тоже».       Кейтилин какое-то время стояла в замешательстве, пока мужчина не вышел в лунный свет. Ее лицо побледнело, а затем покраснело от стыда, когда она увидела, что кожа мужчины остается темной даже под светом. Его кожа была оливковой, и символом, который он носил, был не серебряный дельфин дома Лоутер, а синий дельфин дома, которого она не узнала, и этот символ был не вышит, а нарисован.       «Мне очень жаль, сир…», — Пробормотала она.       «Принц, пожалуйста», — Он улыбнулся.       «Принц, но ты…», — Начала она, прежде чем мужчина перебил ее.       «Дуплет, который мне одолжил член одного из Домов Острова Черепах», — Он признался. — «Другой мой все еще мокрый и сохнет в нашей палатке, и, к сожалению, только мой меч окрашен в цвета моего дома. И вы знаете о дорнийцах и о том, насколько могут быть просторцы настойчивы в отношении того, чтобы принести на пир что-нибудь острее гвоздя…».       «Кто ты?» — Спросила она, все еще не оправившись от шока, вызванного тем, что всего несколько минут назад она оскорбила весь народ этого человека.       «Принц Квентин Мартелл, к вашим услугам», — Мужчина сдедал полупоклон.       Кейтилин почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Как она могла быть такой глупой? У этого человека была оливковая кожа, и он говорил с безошибочным дорнийским акцентом. Она действительно так устала? Ей нужно было место.       «Не волнуйтесь, миледи», — Он пытался успокоить ее, пока она садилась на край небольшого вала. — «В последнее время я слышал и гораздо худшее. И я не хотел причинять вам какое-либо беспокойство».       «Нет, мне очень жаль, мой принц», — Она заикалась. — «Я должна извиниться. Я была груба, и это непростительно с моей стороны».       «Это понятно, миледи», — Он продолжил, садясь рядом с ней. — «Ваш муж недавно был несправедливо убит, ваш сын, который несколько недель назад был еще мальчиком, теперь стал королем, а ваши дочери все еще являются заложниками в столице. Я понимаю, что вы расстроены».       «Я… я…», она хотела сказать, но не смогла произнести ни слова. Откуда он знал…       «Говоря о вашем муже, я должен выразить свои искренние соболезнования», — Сказал он искренним тоном. — «Я не знал его лично, но обменялся с ним несколькими письмами, он показался мне хорошим человеком».       «Вы написали моему мужу?» — Спросила она удивленно. Нед не рассказал ей ни о какой переписке с молодым принцем.       «Да, это было по большей части тривиально. Торговые соглашения и тому подобное. Ничего серьёзного», — Он кивнул. — «В Дорне… Старков не очень уважают со времен Восстания. Для нас они по-прежнему являются одними из тех, кто ответственен за смерть Элии и тысяч людей на Трезубце».       «У них не было выбора», — Сказала Кейтилин.       «Я согласен, миледи», — Он кивнул. — «Что должен был сделать твой муж? Отдать голову Безумному Королю? Я не могу винить его за то, что он поднял восстание. Любой сделал бы это. Моя вражда с Ланнистерами и их собаками, они единственные, кому нужно заплатить».       «Кажется, у нас обоих одна цель…», — Начала Кентилин.       «И кажется, теперь вы знаете, какую боль мы испытали, когда Элию и ее детей несправедливо убили, а мы не добились справедливости», — Он говорил тихо. — «Я нахожу это ироничным, но мы с тобой мало чем отличаемся».       «Ты потерял жену, мой принц?» — Спросила она с вызовом: — «Своего отца? Свою мать? Твои дочери находятся в заложниках в руках твоих врагов? Я не имею в виду никакого неуважения, мой принц, но мы с тобой очень разные».       «Я не потерял жену, потому что у меня ее нет, миледи», — Он указал. — «У меня есть женщина, которую я люблю, и слава Богам, я не потерял ее. Мой отец… он решил продать меня Айронвудам, когда я был мальчиком, едва умевшим ходить, из-за ошибки, которую допустил его брат, а потом не разговаривал со мной, если ему только что-то было не нужно от меня. Моя мать…».       Юный принц вытер одинокую слезу с лица.       «Моя мать не умерла, но это ничего не меняет, для меня она мертва. У меня нет о ней никаких воспоминаний, потому что у моего отца и ней были разногласия после того, как меня отправили в Айронвуд. Она уехала вскоре после того, как родился мой младший брат и я никогда не видел ее после своих шестых именин. Она вернулась в Вольные города, где находится до си пор».       «Мне жаль», — Кейтилин инстинктивно сказала. — «Я знаю, каково это расти без матери. Я потеряла мать примерно в том же возрасте, когда ты потерял свою».       «Что касается моих братьев и сестер… ну, я не видел своего младшего брата всего несколько месяцев назад. А моя сестра… ну, это сложно», — Он покачал головой. — «Боюсь, наша семья не так сплочена, как ваша, миледи, но, хотя у меня нет дочерей или членов семьи в руках моих врагов, у меня есть кузены, которых я никогда не узнаю, потому что они были убиты и зарезаны почти пять и десять лет назад».       «Принцесса Рейнис и маленький принц Эйгон», — Она мрачно кивнула. — «И принцесса Элия. Это был кошмар. Я не могла поверить, что они могли причинить вред маленькой девочке и ее матери. И мой муж… его это беспокоило. Он отказывался говорить об этом, потому что видел их тела, и я думаю, это сильно поразило его».       Действительно, когда пришло известие о том, что случилось с детьми и принцессой Элией, она пришла в ужас вместе со всеми остальными. Однако если время и стерло это воспоминание из нее, оно, конечно же, не стерло его из дорнийцев, и кто мог их винить?       Она вспомнила Дарри и сожженные деревни в Речных землях. Воистину, миру было бы лучше без таких людей, как Григор Клиган.       «И мы оба здесь, посланные людьми более могущественными, чем мы (я мог бы добавить, что это связано), чтобы попытаться заключить невозможный союз с Ренли Баратеоном, чтобы попытаться заставить его сокрушить Ланнистеров», — Он покачал головой. — «Мы оба хотим справедливости для наших близких, но почему-то мне кажется, что пройдет много времени, прежде чем мы ее добьемся. Но мы должны выполнить свой долг ради наших Домов, не так ли?»       «Мы должны», — Она сказала просто.       «Я готов поспорить, что ты предпочтешь находиться в Винтерфелле в окружении своих детей и читать им сказки», — Он улыбнулся. — «Я также хотел бы быть на пляже возле Водных Садов, обнимая женщину, которую люблю, и волны бы щекотали мои ноги, но мы здесь».       «Мы здесь», — Кейтилин кивнула.       В словах принца была доля правды. Она бы предпочла остаться в Винтерфелле. Но она не могла. Не тогда, когда ее сын воевал. Нет, пока ее сын все еще нуждался в ней. Не тогда, когда ее дочери все еще находились в лапах льва.       «Хотите плакать, миледи?» — Спросил он почти прямо.       «Плакать?» — Спросила она.       «Я наблюдал за тобой и чувствую, что ты что-то скрываешь», — сказал принц со шрамом. — «Вам не будет стыдно плакать. Плач не делает вас слабой, миледи. Это значит, что у вас есть чувства, как у любого из нас».       «А какой смысл плакать, мой принц?» — Она пожала плечами. — «Я проплачу свои слезы, когда верну своих дочерей».       «Как пожелаете, миледи», — Принц быстро отказался от этого вопроса.       «Как вы думаете, лорд Ренли когда-нибудь предпримет шаги против Ланнистеров?» — Спросила она, пытаясь двигаться дальше.       В конце концов, поскольку дорнийский принц пробыл здесь дольше, чем она, он наверняка имел больше информации об их ситуации, чем она.       «Миледи, я здесь уже восемь дней, и все, что я видел, это то, что войско короля Ренли ничего не делало, кроме пиров, турниров и рукопашных схваток. Это будет катастрофой, когда к ним наконец придет война», — Ответил принц.       «Война изменит их», — Она вздохнула.       «Война сделает их мертвыми», — Принц усмехнулся. — «Меня не впечатляют люди, сражающиеся в рукопашной, я вам это скажу. У штормовиков есть некоторые способности, но просторцы думают, что война — это то же самое, что песни, которые они поют».       «Они рыцари лета…», — Начала она.       «…и Зима близко», — Принц закончил. — «Как Старки любят нам напоминать. Дело в том… что они, к сожалению, обычно правы. За ними придет Зима, и когда она придет… мне их жаль».       «Зима наступит раньше, чем нам всем хотелось бы», — Она нашла в себе силы сказать это. — «Даже тебе, мой принц».       «Надеюсь, моя горячая дорнийская кровь сможет удержать зиму еще немного дольше», — Он полушутя. — «Но что касается людей короля Ренли, я бы согласился, что это произойдет раньше, чем он думает, потому что я боюсь, что мы единственные два человека в этом замке, которые воспринимают старшего брата Ренли как угрозу».       «Вы имеете в виду, что лорд Ренли не видит в Станнисе угрозы?» — Спросила Кейтилин.       «Он думает, что из короля Станниса не получится хорошего короля, и поэтому он не станет поднимать против него оружие», — Принц покачал головой. — «Его ждет большое разочарование. Если мальчик решит освободить единственное, что удерживает Бейлона Грейджоя от нападения на Семь Королевств, тогда любой сможет объявить себя королем».       «Осторожно, принц Квентин», — Глаза Кейтилин сузились от оскорбления.       «Мои извинения, это не было оскорблением», — Он покачал головой. — «Но ваш сын, хотя и одержал великую победу при Риверране, решил растратить ценного заложника. Я не хотел бы быть простым народом на северном берегу. Бейлон Грейджой — обидчивый человек, и он пойдет за домом Старков».       «Я ведь говорила ему не посылать нашего подопечного…», — Сказала она.       «Но слово короля — закон?» — Он вздохнул. — «Первая из многих ошибок. К счастью, твой сын не единственный, кто их совершает. Ожидая здесь, вместо того, чтобы сокрушить Ланнистеров, когда они побеждены, я боюсь, что король Ренли совершает гораздо большую ошибку, чем король Робб».       «Я все еще надеюсь, что они оба поймут причину», — Сказала она.       «Боюсь, что для этого может быть слишком поздно, миледи», — Он покачал головой. — «Какие бы братские узы ни существовали когда-то, теперь их нет».       «Братья…», — начала Кейтилин, прежде чем ее мгновенно прервал женский голос.       «Вот ты где!» — Крикнула женщина.       Это была молодая женщина. Волосы у нее были темные и образовывали единственную косу, доходящую до самой спины, а кожа была светлее, чем у принца, но все же темнее, чем ее собственная.       «Я искала тебя, любимый, есть…», — Девушка остановилась, встретившись с ней взглядом. — «О, простите меня, леди Старк. Я не видела, что вы очаровали моего кузена».       Кузен? Была ли это одна из дочерей принца Оберина?       «Ах, леди Старк», — Принц со шрамами кивнул. — «Моя кузина, леди Нимерия Сэнд».       Бастард. Кейтилин хотелось усмехнуться, но не смогла. В конце концов, было хорошо известно, что дорнийцы относились к своим бастардам иначе, чем остальные королевства, и что принц Оберин даже влюбился в одного из них. О любом оскорблении, которое она нанесет сюда, она, скорее всего, пожалеет.       «Приятно познакомиться, миледи», — Вместо этого она кивнула, и молодая девушка довольно энергично пожала ей руку.       «Я что-то помешала, любимый?» — Спросила она, когда принц поднялся с места, которое он ранее занимал.       «Мы говорили с леди Старк о войне», — Он ответил просто. — «Мы говорили об этом».       «Я понимаю», — Она ответила. — «Я сожалею о вашей утрате, миледи. Еще одно преступление можно добавить в список Ланнистеров. Я только надеюсь, что вам не придется ждать пять и десять лет или даже больше, чтобы добиться справедливости».       Последние слова она выплюнула, словно они были ядом.       «Надеюсь, вы обретете справедливость, миледи», — Она кивнула. — «И поздравьте своего сына с великой победой! Львы побежали, поджав хвост, и благодаря ему Цареубийца мертв».       Он умер, но какой ценой? Так много мужчин, которые больше никогда не увидят своих домов. Так много матерей, которые не увидят своих сыновей. Так много сыновей и дочерей, которые будут оплакивать своих отцов…       «Спасибо», — Она только кивнула. — «Я скажу ему».       Прежде чем дорнийский бастард успел сказать что-нибудь еще, в длинных коридорах Горького Моста появилось еще одно присутствие, и она не ставила бы на то, что услышит этот голос.       «Принц Квентин!» — Голос прогремел. — «Вы пытаетесь заманить леди Кейтилин в свою постель? Разве никто не говорил вам, что благородные дамы, такие как леди Старк, не поддадутся вашему дорнийскому обаянию?»       Разумеется, эту шутку пытался отпустить Ренли Баратеон. Она могла бы добавить, что у него плохой вкус.       «Боюсь, леди Старк действительно волчица», — Ответил принц со шрамом. — «Я не думал об этом ни секунды, ваша светлость. Мы говорили о наших семьях».       «Ну, я надеюсь, ты не против, если я украду ее у тебя, принц Квентин?» — Спросил король.       «Конечно нет, ваша светлость», — Он покачал головой. — «Если миледи согласится, конечно».       «Для меня будет честью», — Кейтилин тут же встала.       Это дало бы ей повод больше не разговаривать с бастардом, и хотя компания принца Квентина была приятна, он все еще был дорнийцем, и она не могла заставить себя доверять им настолько, чтобы поверить каждому его слову.       «Ваша светлость», — Принц добавил. — «Разве у вас нет с присяжного стражника?»       «Если я не могу свободно ходить по замку лорда Касвелла, то где я могу?» — Он посмеялся.       Лицо принца оставалось суровым.       «Вы будете удивлены, насколько глубоки карманы Тайвина Ланнистера», — Сказал принц Квентин.       Лицо короля Ренли из улыбки сменилось нахмуренностью.       «Я буду иметь это в виду», — Сказал он.       Принц кивнул и повернулся к кузену. Хотя, когда Кейтилин собиралась уйти, он увидел, как принц и его кузина целуются… в губы… страстно.       Увидев ее почти ошарашенной, лорд Ренли рассмеялся и грубо схватил ее за плечо.       «Не беспокойтесь об этом, леди Кейтилин. Эти двое настолько дорнийцы, насколько это возможно», — Весело сказал Ренли.       Ей потребовалось некоторое время, чтобы собраться с эмоциями от увиденного, но в конце концов она лишь покачала головой. Дорнийцы оставались для нее загадкой, и казалось, что они смирились с оскорблениями, которые им наносило королевство. Однако разговор, который она имела с молодым принцем, был другим. Хотя дорнийцы были чужаками, она чувствовала к ним большее влечение. И главное, была возможность. Если бы Робб был тем, кто восстановил бы справедливость, смогли бы они убедить Дорн объединить силы, чтобы сокрушить Ланнистеров?       Именно Король спас ее от раздумий, когда она покачала головой и приготовилась к новому долгому разговору.       «Итак, миледи. Может быть, вы знаете, если сир Барристан…», — Начал он.