Кейтилин II

Кейтилин II

      Настроение в лагере Ренли испортилось после новостей о том, что Станнис осаждает Штормовой Предел. Казалось, что все, кроме просторцев и штормовиков, предвидели это, однако Ренли закрывал на это глаза, отвергая заявление своего брата.       Станнис был не из тех людей, которых можно так легко отпустить.       Тем не менее, Ренли отреагировал быстро, выехав вперед со своей кавалерией, в то время как остальная часть его пехоты следовала за ним, причем большая часть ее осталась в Горьком Мосту. Таким образом, она ехала со своим северным отрядом вместе с кавалерией Ренли по дороге Роз, через Королевский лес в сторону Фелвуда и, наконец, на юг, к Штормовому Пределу.       Настроение в лагере Ренли быстро ухудшилось, но у ее попутчиков оно осталось высоким. Никогда в своих самых смелых мечтах она не думала, что будет ехать с дорнийским войском к Штормовому Пределу, но она также не думала, что ей придется сопровождать своего сына на войну или стать свидетелем его коронации королем. И если быть честной, дорнийцы оказались гораздо лучшей компанией, чем ожидалось.       Хотя, конечно, было трудно приспособиться к их прямоте, а иногда и к крайней прямоте, они не были такими, какими ей о них говорили, и никогда не действовали с полным отсутствием уважения или достоинства по отношению к ней или ее группе.       Она была удивлена, обнаружив, что дорнийцы действительно соблюдают свою веру в Семерых, хотя думала, что они оставили ее ради ройнарских богов или лисенийской богине любви, и написала об этом Брану и Рикону в своем последнем письме.       «Только значительное меньшинство дорнийцев все еще следует ройнарским богам», — Об этом ей рассказал сир Джулиан Кворгил. — «А именно, сироты Зеленокровной. Но в то время как Ройнары принесли с собой свои обычаи и гордость, Андалы сохранили своих Богов, и постепенно Ройнары обратились в Веру. Хотя дорнийская вера сильно отличается от вашей, миледи, ибо ее законы были интерпретированы и изменены, чтобы соответствовать традициям Ройнаров».       «Септа Солнечного Копья — одна из крупнейших в королевстве, и сотни людей приходят туда на поклонение», — Ей рассказал рыцарь из дома Кассиен, одного из небольших дворянских домов Зеленокровных. — «Это правда, что традиции, продиктованные верой в других королевствах, отличаются от наших, но это не влияет на нашу веру в Семь Небес и Семь Адов. Почти все дорнийцы клянутся семиконечной звездой, заключаются браки с септонами веры, а септон Солнечного Копья имеет место при большом дворе Солнечного Копья наряду с знатью и представителем простонародья или сирот».       «Большая часть того, почему Дорн решил выступить против захватчиков, несмотря на разрушения, нанесенные драконами во время завоевания, частично была косвенно связана с Верой», — Сир Клетус Айронвуд тоже рассказал ей об этом. — «Когда Эйгон Таргариен прибыл в Дорн во второй раз, после глупой выходки Вдоволюбца с Орисом и его войском, он сжег Айронвуд. Многие из простонародья искали убежища в септе Айронвуда, которая в то время располагалась в верхних частях города и там не было никаких войск. Поскольку Эйгон был коронован Верой, они думали, что он пощадит септу. К сожалению, дракон не имел никакого отношения к Вере, и септа Айронвуда была сожжена вместе с сотнями мужчин и женщин и детей в ней. После этого каждый трудоспособный человек на землях Айронвуда пообещал сражаться насмерть против Таргариенов, чтобы если драконы победят, то они бы правили кучей трупов».       И действительно, многие рыцари дорнийской партии держали в руках религиозные безделушки и проводили вечерние молитвы, прося о благополучии своих семей в Дорне. Иногда она присоединялась к ним, но все равно чувствовала себя чужой, поскольку молитвы были короткими и никогда не длились долго.       Однако было еще много вещей, которые она не могла понять или к которым полностью адаптироваться. Женщины в их лагере, например. Кейтилин знала, что женщины определенных профессий часто сопровождают армейские войска, но в отряде дорнийцев было несколько женщин-воинов. Хотя и там она с удивлением увидела, что сказки неправдивы. Не все дорнийские женщины воевали. Она насчитала всего двадцать человек в двухсотом отряде.       Об этом ей тоже придется спросить, поскольку дорнийцы приветствуют ее и тех из ее группы, кто пожелает присоединиться к их ужину, как и сегодня вечером.       Она нашла нескольких дорнийцев у большого костра и, увидев ее, пригласила ее подойти и сесть с ними. Похоже, принц беседовал со своим оруженосцем лордом Дейном.       «Обязано ли мне жениться за одной из них?» — Спросил мальчик Дейн у своей аудитории, по-видимому, испугавшись.       Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, о чем они говорят. Юного Дейна нашли в постели с двумя дочерьми лорда Рована, причем в весьма непристойном положении, если верить слухам просторцев. Дорнийцы этого не отрицали и, конечно, сочли, что лорд Рован слишком остро реагирует.       «Нет, если ты этого не захочешь», — Принц пожал плечами. — «Ты это хочешь?»       «Я так не думаю», — Мальчик Дейн вздрогнул. — «Я слишком молод, чтобы жениться».       «Жаль», — Принц усмехнулся. — «Брак с Рованоми был бы выгоден и…».       «Квентин!» — Сир Джулиан Кворгил зашипел, а другой засмеялся. — «Ты пугаешь парня».       «Извини», — Таков был ответ принца, но его лукавая улыбка дала понять, что он не искренен.       Именно в эти несколько дней она все больше запутывалась в представлении о мужчине перед ней, наследнике Дорна. Она слышала истории, одна невероятнее другой, из-за которых он казался почти вымышленным, чем реальным человеком.       И все же мужчина со шрамом стоял перед ней и слушал одну из историй рыцаря Айронвуда. Он определенно был ниже ростом, чем она себе представляла, и имел некоторые интригующие черты лица. Если оставить в стороне его тесные отношения со своей кузиной-бастардкой, он всегда был вежлив и уважителен к ней или к кому-либо из ее группы и, по-видимому, приказал всем в дорнийском войске относиться к ним с величайшим уважением.       Он был умен и хорошо разбирался в истории Вестероса, знал дома Севера в таких подробностях, о которых даже она не знала, несмотря на то, что прожила там пять и десять лет, и у него была книга рисунков, которые он сделал в своих путешествиях, которую он стремился показать ей.       «Как еще я могу запомнить руины Летнего Замка, стены Каменного Шлема или птиц, летающих над нами на дороге Роз?» — Размышлял он. Молодой принц обожал диких животных, и многие говорили ей, что он заплатил огромную сумму денег за животных, принесенных ему даже из Соториоса.       У нее не было возможности увидеть его мастерство владения оружием, но собранные ею слухи указывали на то, что принц уже убил как минимум одного рыцаря. Может быть, именно отсюда у него появился шрам, проходящий по всему лицу? Это определенно придавало ему угрожающий вид.       Однако в нем было нечто большее. Тёмная сторона «Маленького принца», как его называли дорнийцы. Об этом свидетельствовал шрам, пересекавший его лицо, но у принца было еще несколько шрамов на лице, шее и руках. По большей части синяки, но были и небольшие порезы, более глубокие шрамы и даже следы укусов. Она прекрасно знала, откуда они берутся. Лукас Блэквуд случайно наткнулся на их палатку и поймал их с поличным. Оказывается, вместо того, чтобы рассердиться, принц спросил его, не хочет ли он присоединиться к ним. Вдобавок ко всему, каждую ночь во время их путешествия по Королевскому лесу принц исчезал с несколькими рыцарями в темноте, по-видимому, разговаривал с мужчинами, приходящими и выходящими из темноты леса. Его мейстером был просто загадочный старик с озорным глазом, который не отзывался на имя мейстера и, видимо, был выгнан из Цитадели за то, что занимался магией. И, наконец, была его маленькая лягушка, которую он держал при себе столько, сколько мог. Знак удачи Ройнаров, сказали ей его спутники, но она чувствовала себя неловко каждый раз, когда смотрела ему в глаза. Как будто животное наблюдало за ней и осуждало ее.       И все же мужчина, сидевший перед ней, у огня, хотя и не был радостным, отложил эту темную ауру на сегодняшний вечер.       «Чай, миледи?» — Спросил принц.       «Если позволите, мой принц, благодарю», — Согласилась Кейтилин.       «Лимон или мята?» — Дополнил принц.       «Лимон, если можно», — Ответила с улыбкой она.       Это было еще одним преимуществом пребывания с дорнийцами. Еда, которую они принесли, была намного лучше, чем ежедневный рацион, состоящий из овса, хлеба и дичи, которую они находили в лесу.       Они привезли дорнийский чай, вкус которого отличался от регионов Дорна: лимоны из Лимонной Рощи, мята из Звездопада и клубника из Призрачного Холма. Кроме того, у них были вещи под названием «Песочные ведьмы», которые представляли собой мясо и сыр, наложенные между двумя кусками хлеба.       «Легче нести, легче есть, даже верхом на лошади», — Так ей сказал один дорнийский рыцарь.       Плюс к этому сухофрукты, которых можно было съесть только пару штук, чтобы не опорожнить кишки на обочине дороги, рис из Йи-Ти, хотя этот, очевидно, выращивался в Дорне, мед, специи, молоко, хлопья, картофель и орехи. Это сильно отличалось от рациона, которого они придерживались последние несколько недель, ехав из Риверрана и избегая войск Ланнистеров на Золотой дороге.       Кейтилин расслабилась, поднеся маленькую чашку ко рту, ее тело на короткое время позволило себе насладиться теплом и вкусом. Именно тогда она, наконец, заставила себя задать вопрос, который висел у нее на губах последние несколько дней.       «Скажи мне, мой принц», — Она прочистила горло. — «Дорн славится своими женщинами-воинами, не так ли? Но с тех пор, как я здесь нахожусь, я видела только десять или двадцать, почему?»       Принц хотел было что-то сказать, но его опередила дочь Змея.       «Хотя это правда, что законы Ройнаров предписывают, что женщины, родившиеся раньше мужчин, будут наследовать, и что с женщинами в Дорне обращаются гораздо лучше, чем в королевствах к северу от Марки, дорнийские женщины-воины — редкость, миледи», — Сказала бастардка с лукавой улыбкой. — «Дорнийские женщины знают, как защитить себя, в этом ты можешь быть уверена. Я не знаю в Дорне ни одной женщины, которая не умела бы пользоваться кинжалом или не знала бы о ядах, но таких, как я и мои сестры, которые решаются владеть оружием, очень мало, так поступают только самые смелые, потому что они знают, какова будет их судьба, если их поймают, и поэтому всегда носят яд при себе».       От этих слов у Кейтилин слегка закружилась голова. Она знала, на что способны мужчины на войне, и в том, что говорила кузина принца, был смысл.       «Миф о дорнийских женщинах-воинах, вероятно, был распространен просторцами, чтобы показать, насколько жестокими были мужчины, позволявшие своим женщинам сражаться», — Добавил сир Джулиан. — «Дорн, как и любое другое оскорбление, которое им наносили, превратил его из оскорбления в нечто, чем можно гордиться».       «Дорнийские женщины, хотя и не сражаются, играют решающую роль в дорнийском войске», — Бастард добавил. — «Женщины обычно тренируют и разводят знаменитых дорнийских песчаных скакунов, вроде тех, что есть у нас. Именно они также берут на себя большую часть логистики и финансов такого предприятия. Леди Алис Ледибрайт, например, является одним из самых доверенных друзей моего отца и служит казначеем Солнечного Копья. В Дорне женщины нередко проводят такие практики, но на самом деле гораздо реже можно увидеть, как они сражаются. Только одна женщина из двадцати выберет этот путь».       «Я благодарю вас за ваше… подробное объяснение, миледи», — Сказала Кейтилин.       «Я с удовольствием, но…», — Дорнийская бастардка замолчала. — «…Разве на Севере тоже нет женщин-воинов? Квент рассказал мне о Доме Мормонтов и их воительницах».       «Истинна», — Заговорил Вендел Мандерли, его рот был наполовину наполнен сушеным абрикосом. — «Женщины-мормонты обычно сражаются. Мужчины выходили в море ловить рыбу или отправлялись вглубь страны за древесиной. А вот женщинам приходилось оставаться в своих домах, но их дома обычно становились объектом набегов железнорожденных или одичалых, и поэтому они взяли в руки оружие, и по сей день каждый мужчина или женщина в Доме Мормонтов знает, как владеть оружием, ибо от этого зависит их жизнь».       «Звучит так, будто эти мормонтские женщины могли бы стать прекрасными дорнийскими копьями», — Дорнийский бастард ухмыльнулся своему кузену-принцу.       «Сомневаюсь, что они хотя бы вполовину так красивы, как наши», — Принц улыбнулся ей, за что получил небольшой удар в плечо.       «Скажи мне, мой принц», — Кейтилин кашлянула. — «Я рассказала тебе о своем доме, будь то Север или Речные земли. Я рассказала тебе о наших обычаях, наших традициях, нашей гордости и наших историях, и ты сделал то же самое, но я еще не слышала ни одной дорнийской сказки. Я не могу себе представить, что они такие же, как наши, и я не слышала никаких сказок, когда я была маленькой девочкой в ​​Риверране».       «Это странная просьба, миледи», — Глаз принца дернулся. — «Боюсь, дорнийские сказки очень похожи на ваши. Они рассказывают о прекрасных девушках и молодых рыцарях, о славе, битвах и обмане. Такие сказки продолжаются и продолжаются и, кажется, никогда не закончатся».       «И все же, мой принц, не каждый день приходится слышать дорнийские сказки», — Она настояла.       Принц задумался на несколько мгновений и обратился к своим спутникам с просьбой о совете. Было бормотание, но в конце концов его возлюбленная заговорила:       «А как насчет истории о ложном принце?» — Спросила бастардка       «Принц и портной?» — Он спросил.       Сир Джулиан кивнул.       «Тогда хорошо», — Принц кивнул. — «Жил-был портной из Лимонной Роще по имени Оливар. Оливар был недоволен своей работой портного и мечтал о большем. Однажды он получил заказ от принцессы Дорна на пошив комплекта вещей для наследника Дорна, который должен был вернуться из воспитания. Оливар сделал комплекты, но самый дорогой оставил себе и покинул Лимонную Рощу. Он не знает, где окажется, но в конечном итоге он пересекает Зеленокровную, посещает Дощатый город и бродит вверх по реке в сторону Дара Богов. Находясь в Даре Богов, он встречает молодого человека по имени Корен. Корен едет навестить свою мать в Солнечное Копье, и они быстро становятся друзьями. Оливар следует за Кореном обратно в Дощатый город, и по пути туда Корен показывает, что он наследник Дорна, которого воспитывали с тех пор, как ему исполнилось два года в Поднебесье. И пока они разговаривают, Оливар разочаровывается в том, кого он считал своим другом. Он видит в нем слишком много крови Первых Людей и не видит настоящей крови ройнаров. Он считает Корена слабым, неспособным и недостойным, и решает занять место принца сам, поскольку у него такие же темные волосы и оттенок кожи, как у Корена. Однажды ночью Оливар оставляет своего спутника и уезжает к вратам Солнца Солнечного Копья, где представляется принцем Кореном. Он отвечает на вопросы стражников и дает им кинжал с солнцем и копьем Дома Мартеллов, подаренный его приемному отцу, чтобы он вернулся после окончания его воспитания, в его двадцатые именины. Весь двор очарован Оливаром, и он быстро вживается в свою роль. Он справедлив и милосерден, а его талантами восхищаются все. Однако, к ужасу Оливара, Корен в конце концов тоже добирается до Солнечного Копья. Корен просит о встрече с Оливаром, но портной отказывается и называет его безумным самозванцем. Однако приезд Корена вызвал переполох при дворе, а у мужа принцессы Сильвы, принца-консорта Винсента, возникли подозрения. Чтобы развеять его подозрения, принцесса Сильва устраивает испытание. Поскольку один из них предположительно портной, она поручает им обоим сшить самый красивый дублет Мартеллов. Оливар, конечно, создает роскошные наряды, но Корен с треском проваливается».       Принц немного помолчал, чтобы перевести дыхание, а затем продолжил.       «Принцесса Сильва теперь совершенно растеряна. Она не знает, кто на самом деле ее сын, и боится, что фальшивый принц намеренно провалил задание. Поэтому она обращается за советом к Старой Леди Ройне, страхе из сирот Зеленокровных, Старая Леди говорит ей не волноваться и отправлить к ней принцев на берег Зеленокровной. На берегу реки она берет каждого принца по отдельности и заставляет выбирать между двумя ящиками с надписями из чистых алмазов. На одном из них надпись «Честь и Слава», на другом — «Счастье и Богатство». Корен выбирает первое, а Оливар выбирает второе. Затем Старая Леди приводит их ко двору Солнечного Копья и просит открыть ящики. В ящике Корена находится корона из солнц и копий со скипетром, а в ящике Оливара — игла и нить. В ужасе Оливар умоляет Корена о пощаде, но Корен отводит его в сторону. Он говорит ему, что Оливар — внебрачный сын его дяди, и что у них одна кровь. Корен влюбился в наследницу Фаулера, Дженнелин, и решил жениться на ней. Если бы он принял первое предложение, они бы поменялись местами. Но Оливар был высокомерен, и теперь Корен грустит, потому что, хотя он думает, что Дженнелин согласится стать его женой, ей придется оставить свое место наследницы и свою семью, которую она тоже любит. Таким образом, Корен не наказывает Оливара, а вместо этого изгоняет его в Мир. Оливар, конечно, опустошен и думает спрыгнуть с корабля, чтобы все исправить. Однако, оказавшись в Мире, он решает начать заново и продает шкатулку с бриллиантами, чтобы открыть собственную мастерскую, используя иголку и нить, полученные от Старой Леди. К своему удивлению, он обнаруживает, что игла и нить обладают волшебством, что игла никогда не ломается и даже шьет, когда он спит, а нить никогда не заканчивается. Благодаря Старой Леди Оливар обретает богатство и счастье, которых он всегда жаждал, даже если он и не стал принцем», — Закончил принц.       «Трогательная история, но принцессе следовало наказать Оливара жестче», — Кейтилин нахмурилась. — «Ни одна мать, которая только что увидела, как кто-то притворился ее ребенком, не позволила бы ему уйти без последствий».       «Мне эта история тоже не нравится, но по другим причинам», — Принц ответил. — «Мне это не нравится из-за ящиков. Выбор, который сделал Оливар, не был неправильным. Почему счастье и богатство были бы неправильным выбором? По общему признанию, честь и слава — это хорошо, но какой смысл, если ты не можешь разделить их с теми, кого любишь? Когда вы не можете заставить себя прожить счастливую жизнь, поделиться своим богатством с теми, кто вам дорог? В том, что предложила им Старая Леди, не было неправильного выбора».       «Это всего лишь сказка», — Дорнийский бастард улыбнулась. — «Сказки не обязательно должны иметь смысл».       «Я согласен», — Сир Джулиан тоже кивнул. — «И, по моему мнению, этот выбор отражал то, чего желали они оба, а не обязательно то, что принц Дорна хотел бы поддерживать как свои собственные ценности. Поскольку настоящий принц выбрал Честь и Славу, именно под ним лежала корона. Не потому что это был неправильный выбор, но это из-за того, кем был настоящий принц».       «Сказки открыты для интерпретации, именно поэтому их так любят читать и слушать, не так ли?» — Спросила Кейтилин, протягивая пустую чашку чая наследнику Кворгилов. — «Я благодарна за вашу компанию сегодня вечером, но завтра нам придется тяжело ехать, и я боюсь, что мне нужно отдохнуть. Мои кости уже не такие молодые».       «Спокойной ночи, миледи», — Дорнийцы помахали рукой, оставаясь еще немного на холоде.       Через два дня они достигли Штормового Предела, и вскоре между Ренли и Станнисом были организованы переговоры.       Она, конечно, прибыла первой: знамя лютоволка парило в воздухе возле массивной крепости Дюррана. Вскоре за ними последовали дорнийцы, а солнце и копья Мартеллов были довольно странным зрелищем в этих краях.       Конечно, Ренли и Станнис подождали еще немного: Станнис прибыл первым, а Ренли последним. И пока она тренировалась в ожидании, она могла видеть, что дорнийцы гораздо менее охотно принимали участие в этой маленькой игре, и многие из них уже ерзали или чувствовали себя неловко. Однако их принц был больше сосредоточен на впечатляющих зубцах Штормового Предела, без сомнения, желая зарисовать их в более подходящий момент. Если только он уже это не сделал.       Лорд Станнис поприветствовал ее и выразил соболезнования ее мужу, но добавил, что он ему не друг, что слегка разозлило ее.       «Он никогда не был вашим врагом, милорд. Это лорд Эддард прорвал здесь осаду, когда вас осаждали Тиреллы», — Сказала она.       «По приказу моего брата», — Лорд Станнис отметил. — «Он выполнил свой долг, я не буду этого отрицать. Разве я когда-нибудь делал иначе? Я должен был быть Десницей Роберта».       «Это сделал твой брат. Нед никогда этого не хотел», — Сказала Кейтилин.       «И все же он все равно принял это. Тем не менее, я даю вам слово, что за его убийство будет справедливость», — Сказал Станнис.       «Еще один король, который быстро обещает головы, которых у него нет», — Принц Квентин громко рассмеялся рядом с ней, довольно хорошо возвращаясь к ее мыслям.       «Принц Квентин, я тоже не ожидал, что ты будешь находиться здесь», — Лорд Станнис слегка повернул голову.       «Просто выполняю свой долг перед Домом, ваша светлость». Принц пожал плечами. «Я уверен, что ты сможешь понять».       «Какой долг, принц Квентин?» — Он спросил. — «Дорн — часть Семи Королевств, но я нахожу тебя с моим братом-предателем. Разве ты не должен быть на моей стороне, а не на его?»       «Я на его стороне не меньше, чем на вашей, ваша светлость», — Князь ответил просто. — «Мне было поручено найти короля, который даст нам справедливость, и так получилось, что твой брат был первым, кого я встретил».       Он умел обращаться со словами. Он называл лорда Станниса «ваша светлость», как и Ренли. Дорнийцы действительно пока еще не были ни на чьей стороне, и казалось, что они будут только на той стороне, на которой им помогут отомстить.       «То, что случилось с вашими родственниками, было ужасным преступлением, которое позорит Дом Баратеонов», — Лорд Станнис признался. — «Я исправлю эту ошибку, когда приведу в порядок предателей и кровосмесителей Ланнистеров».       Кейтилин вспомнила письмо, которое показал ей принц Квентин, подписанное Станнисом Баратеоном, в котором говорилось, что предполагаемые дети Роберта от королевы на самом деле были бастардами, рожденными от родственника Серсеи Ланнистер и ее брата Джейме, Королевской гвардии, который сейчас лежит на полях. из Риверрана. Могла бы Серсея так разозлиться? Но это имело смысл, учитывая все, что произошло…       Она не разобрала, что ответил принц Квентин лорду Станнису, слишком глубоко погрузившись в свои мысли, но разобрала, что прошептал принц Квентин.       «И ты, Станнис Баратеон, был Мастером над короблями дольше, чем Ренли был Мастером над законами, и ты стоял в стороне и ничего не делал, когда мы просили справедливости. Как и другие», — Сказал принц.       «Твой брат обещал нам обоим то же самое, что и ты», — Наконец она снова заговорила. — «Но по правде говоря, и говоря только за себя, я хочу вернуть своих дочерей».       «Если я найду твоих детей, когда возьму город, я пришлю их к тебе», — Тон Станниса не предполагал ничего хорошего.       И вот они препирались из-за того, почему Станнис не захватил столицу, а вместо этого отправился сюда. О том, как Робб был коронован королем Севера и хотел завести друзей, а не врагов.       «У короля нет друзей», — Станнис ответил прямо. — «Только подданные и враги».       Именно Ренли в своих сияющих доспехах спас ее, выйдя на поле вместе с Бриенной Тарт, чтобы нести его знамя. Они обменивались словами, в то время как она беспомощно смотрела на двоих, которые когда-то были братьями, готовыми убить друг друга ради короны.       Рядом с ней она увидела, что принц со шрам начинает беспокоиться, и потянулась к своей сумке, вытащив лягушку, которая там пряталась.       «Послушай, Ахиллес, я знаю, что красная женщина выглядит устрашающе», — Он говорил с ним так, как будто понимал его. — «И она меня тоже пугает, но тебе придется перестать все время передвигаться по своей сумке, иначе я сойду с ума, если ты все время толкаешься у меня на груди».       Лягушка квакнула один раз, прежде чем прыгнуть обратно в плащ принца. К тому времени они уже говорили о битве. Кейтилин пыталась их успокоить и образумить. Был общий враг, которого нужно было победить.       «Все королевство отрицает твои претензии, брат», — Ренли открыто рассмеялся. — «Старики, нерожденные дети в утробе матери. Они отрицают это в Дорне и отрицают это на Стене. Никто не хочет, чтобы ты был их королем. Извини».       «Похоже, в Дорне этого не отрицают, учитывая, что они профинансировали значительную часть моего флота», — Станнис усмехнулся. — «Не так ли, принц Квентин?»       Лицо Ренли повернулось к принцу, лицо которого стало совсем красным.       «Ну, у нас были торговые соглашения, ваша светлость. Я вряд ли считаю, что это финансирует ваш флот», — Он пытался защититься, хотя и не очень убедительно. — «Что вы делаете с нашим золотом, нас не касается».       Это выглядело так, будто Ренли дали пощёчину, но принц Квентин быстро восстановил самообладание.       «Однако вы слишком поторопились с мыслью, что Дорн преклонит перед вами колени, ваша светлость», — Принц выпрямился. — «В последний раз, когда мы преклоняли колени перед королем, который заживо сжигал своих врагов, все прошло не очень хорошо. Тем более, что вы пошли за Верой».       Лицо Кейтилин побледнело.       «Что?» — Она посмотрела на лорда Станниса, на лице которого не было никаких эмоций.       «Это было необходимо», — Станнис пожал плечами.       «Сжигать септы было необходимо?» — Квентин усмехнулся. — «В прошлый раз, когда кто-то пытался это сделать в Дорне, все прошло не очень хорошо. И у этих людей были драконы. Скажите мне, ваша светлость, почему, черт возьми, вы решили сжечь септу Завоевателя?»       «Чтобы Светозарный мог быть выкован, а Азор Ахай мог возродиться в соли и дыме», — За него ответила красная жрица. — «Он будет светом, который принесет рассвет, и ложные боги сожгут его, чтобы Р'глор смог выковать героя, который спасет королевства людей».       «Если бы ты только знала…», — Прошептал принц Квентин. Остальное она не слышала, стоя в ужасе.       Станнис сжег септы. И статуи Богов. Он не найдет друзей в Речных землях, в которых он мог быть уверен.       «Ты… ты сжег своих Богов?» — Кейтилин наконец-то разобралась.       «Я перестал поклоняться этим богам, тогда они потопили «Гордый ветер» в заливе и заставили меня беспомощно смотреть, как мои родители тонут у меня под ногами. Они ничего для меня не сделали. Однако Красный бог показал мне знаки. О моей судьбе, о моя судьба. Он дал мне силу», — Лорд Станнис продолжил, как всегда стоически, просто отмахнувшись от одного из величайших отвратительных поступков, которые он мог совершить. — «Ты можешь преклонить колени или быть уничтоженным. Я не буду сжигать твои септы, потому что они не мои, но я дам тебе факелы, если ты захочешь».       Кейтилин стояла ошеломленная, а сопровождающие Ренли, казалось, кипели от ярости. Несмотря на это, Ренли сохранял спокойствие и продолжал свою тираду о том, что Станнис должен преклонить перед ним колени.       Слишком потрясенная услышанным, она на мгновение собрала свои эмоции и рассудок. Но действительно ли она этого хотела? Ее послали сюда, чтобы договориться о союзе между ее сыном и Ренли, а не между братьями Баратеонами. И хотя она отчаянно хотела, чтобы они на данный момент сформировали общий фронт против Ланнистеров, действительно ли она хотела союза с человеком, который сжег священный дом Богов?       Оказывается, ей не пришлось делать этот выбор. Сир Арчибальд поинтересовался ее самочувствием и заметил, что лорд Станнис покинул поле боя.       Все было напрасно. Братья Баратеоны убьют друг друга и зальют Штормовые земли кровью, в то время как Робб, Эдмур и их разбитое войско попытаются сразиться со львами в одиночку. И хотя дорнийцы, казалось, очень хотели смочить свои мечи кровью Ланнистеров, между ними и дорогой в Королевскую Гавань все еще оставались Красные горы и Дорнийские марки.       Она чувствовала себя очень уставшей, когда они направлялись обратно в лагерь, где она приняла участие в военном совете Ренли. Конечно, Рован посоветовал быть осторожным, а Тарли посоветовал прикончить Станниса как можно скорее. Похоже, Ренли выбрал вариант Охотника.       «Милорд», — Сказала она вслух. — «Если вы настроены на битву, моя цель здесь достигнута, я прошу вас вернуться в Риверран».       «Ты не сможешь», — Ренли ответил быстро.       «Я пришла помочь вам заключить мир. Я не буду помогать вам развязывать войну», — Сказала она.       «Я осмелюсь сказать, что мы победим без ваших двадцати пяти, но я хочу, чтобы вы своими глазами увидели, что происходит с повстанцами, чтобы ваш сын услышал это из ваших собственных уст. Вы не подвергнетесь опасности, не бойтесь», — Сказал Ренли.       Сердце Кейтилин упало, и она не услышала, как кто-то из лордов препирался по поводу предстоящей битвы.       «Принц Квентин», — Ренли нахмурилась, глядя на молодого дорнийца, которому, в отличие от нее, казалось, очень нравилось происходящее.       «Ваша светлость?» — Он спросил.       «Нам есть что обсудить. Надеюсь, завтра на рассвете вы будете в моей палатке, пока я готовлюсь с Бриенной», — Сказал он.       Лицо молодого принца совершенно побледнело.       «Эм… очень хорошо, ваша светлость. Могу ли я пригласить нескольких своих людей для защиты?» — он спросил.       «Отлично», — Ренли зарычал. — «Сир Лорас. Сир Робар. Вы всегда останетесь с дорнийцами, пока не начнется битва. Я не хочу закончить с дорнийским кинжалом или мечом в спине».       Оба рыцаря подтвердили приказ своего сюзерена и с презрением посмотрели на дорнийца.       Она еще раз взглянула на принца Квентина, кровь которого, казалось, отлила от его лица. Что его так напугало? Действительно ли он планировал убить Ренли? Если бы он это сделал, в этом не было бы особого смысла.       Она видела, как он повернулся к своей возлюбленной и прошептал ей на ухо, прямо рядом с ней.       «Мы так облажались», — Прошептал он ей.