Джон I

Джон I

      Джон Старк сидел перед огромным столом, который когда-то принадлежал его отцу, а до него — его отцу. Конечно, Винтерфелл сожгли Железнорожденные, но, как сказал Сэм, они не могли сжечь все. А налетчиков вряд ли заинтересовала пара книг и бумага. Солярий его отца почти не трогали, и мало что было подожжено.       Он провел руками по столу, осторожно взял еще одно письмо и снял печать. Это теперь была его жизнь с тех пор, как Мандерли приветствовали его в Винтерфелле, стены украшали знамена Старков.       Винтерфелл… Джон с трудом мог в это поверить. В детстве он мечтал стать лордом Винтерфелла, когда еще не понимал, что значит быть бастардом. Он мечтал стать повелителем всех северных земель и управлять ими так же мудро и справедливо, как его отец.       О, как ему было стыдно даже мечтать о таких вещах, когда он вырос и узнал, что значит быть Сноу. Винтерфелл никогда не будет принадлежать ему, и он никогда не пойдет против своих братьев и сестер, чтобы захватить его.       Тем не менее, он был здесь, посреди некогда величественной крепости Севера, и был не только ее лордом, но и ее королем. По крайней мере, до тех пор, пока он не сможет спасти своих сестер… или не выяснить, что случилось с его братьями.       Джон вздрогнул от этого. Одним из первых дел, которые он сделал по прибытии в Винтерфелл, было противостояние перебежчику Теону Грейджою. Мандерли захватили его одновременно с замком, хотя, в отличие от других Железнорожденных, его голова не была на пике, которые украшали стены замка.       Когда он встретил его, он подумал, что увидит дерзкого и высокомерного человека из Винтерфелла. Вместо этого он нашел сломленного человека, слабо глядящего на него, даже не будучи в состоянии открыть рот и защитить свои действия.       Это не помешало Джону избить его до крови, пока Теон не признался, что так и не нашел Брана и Рикона. Он обыскал замок от склепов до высоких башен, но так и не нашел следов мальчиков, а вместо этого приказал казнить нескольких крестьянских сыновей.       Это зажгло в Джоне огонь надежды. Возможно… возможно, его братья где-то живы. Хотя пощады это мало что дало. Теон убил Робба, его брата… его кровь. Он сжег Винтерфелл дотла, плюнул на имя их отца… его нельзя было оставить в живых. Он заслужил медленную и жестокую смерть. Он заслужил сожжение.       Однако скормить его Зиме было бы несправедливо. Это был бы не только самый близкий к Роббу товарищ в течение последних нескольких лет. Вместо этого он просто позволил все сделать Серому Ветру. Лютоволк вырос до огромных размеров с тех пор, как он видел его в последний раз, и каким-то образом нашел Призрака, который пробрался к этой стороне стены.       Молча наблюдая, Джон бесчувственно стоял, пока Серый Ветер напал в Теона, жестоко оборвав жизнь Грейджоя и, таким образом, положив конец линии Бейлона Грейджоя. Нет приговора, нет необходимости размахивать мечом. Его голова не стала бы украшать стены замка, учитывая то, что осталось от предателя, когда все было сказано и сделано.       Это вернуло его к обсуждаемому вопросу. Где были его братья? Теон солгал в надежде получить милость Джона? Если бы его братья были живы… они не смогли бы уйти очень далеко… но куда?       Джон глубоко вздохнул.       По правде говоря, о них не было вестей уже несколько дней, и мало-помалу надежды Джона поубавились. Не говоря уже о том, что нужно было решить множество других проблем.       Небольшая часть его сожалела о Дозоре. Черный плащ был намного легче короны на его голове, а его ответственность как короля была гораздо более серьезной, чем у Дозора.       Прежде всего, была Зима.       Зима росла с невероятной скоростью с тех пор, как она приземлилась ему на плечо после похорон мейстера Эймона. Дракон с синей чешуей быстро перерос Призрака и Серого Ветра и стала настолько массивной, что едва могла поместиться во дворе Винтерфелла.       Джон также понятия не имел, как приручить дракона. Он же не был Таргариеном; откуда он мог знать, как вообще работают эти существа? Ему потребовались дни, чтобы Зима поняла, что Призрак и Серый Ветер не были едой, и еще больше времени Джону, чтобы внушить ей, что лошади его армии тоже не еда.       Джон почувствовал некоторое облегчение от того, что он был не одинок в этой задаче. И мейстер Лювин, и Сэм старались изо всех сил помочь ему, даже нашли в библиотеке Винтерфелла произведения на валирийском языке, которые Сэм изо всех сил старался перевести, хотя и не был близок к овладению языком.       Конечно, эти книги дали мало результатов, но Зима всё равно росла, и всё же… Джон чувствовал связь с легендарным существом. Как и Призрак, он видел сны о полете над Волчьим лесом, охоты на оленей или диких кабанов, как сжигал их вспышкой зеленого и синего пламени, прежде чем отделять от их останков большие куски.       Он мог представить, как летит над Севером, видит крепости Сервина, Темнолесье или Белую Гавань так, как никто никогда не увидит, пролетает над Тюленьим заливом и Скагосом, видит большие пространства моря, льда, леса и снега. простираться далеко за горизонт. Это было освобождающее чувство, которое на короткое время сняло бремя правления.       А потом был день, когда Сэм сказал ему, что Зима готова к совместному полету. Он и мейстер Лювин сделали седло на основе различных книг, которые они нашли, и сказать, что Джон боялся даже пытаться оседлать Зиму, было бы преуменьшением. Даже глядя на Зиму, он мог сказать, что дракон не был очарован этой перспективой, и он уже боялся того, что зубы дракона, размером с предплечье взрослого человека, сделают с любым, кто приблизится к ней.       Тем не менее, Зимо с большим раздражением приняла седло, а Джон медленно сел на дракона. В первом полете не было ничего опасного. Два коротких круга над Винтерфеллом, прежде чем Джон вернулся вниз, его лицо было белым, потому что он едва мог контролировать зверя, думая, что в любой момент его сбросят с седла на холодный снег под ним.       Следующие дни были немного лучше, но и не исключительными. Джон знал, что не сможет сделать из себя легендарного всадника дракона на этой Луне. Однако его связь с Зимой помогла успокоить и дракона, и его самого.       Полеты стали более плавными, и страхи Джона постепенно рассеялись. Ему еще предстояло поохотиться со своим недавно обретенным спутником, но он намеревался сделать это через пару дней.       Он боялся не того, что он внезапно упадет со своего дракона или что Зима решит им перекусить, он больше боялся скрыть Зиму от мира.       Действительно, такой актив будет ценным, когда придет время отправиться на юг и наконец освободить своих сестер. Но ему нужно было его спрятать, а как спрятать дракона такого размера от внешнего мира? Следует признать, что Север был большим и изолированным, но слухи наверняка уже распространились как минимум на юг. Как он сможет скрыть от мира само существование Зимы?       Он снова вздохнул. К куче добавилась еще одна проблема.       Вместо этого он достал большую карту Севера, проведя пальцами по пунктирным линиям Севера. Он переселил тысячи одичалых на свои земли, а также на бывшие земли Болтонов, которые перешли к Старкам после смерти Русе Болтона. Он также расселил некоторых в Даре и Новом Даре и сумел укомплектовать еще три замка на Стене: Твердыню Ночи, Каменную Дверь и Соболий замок.       Однако ему не хватило места для размещения всех людей. Но, он получил помощь из неожиданных мест. После буйства Грейджоев на Каменном берегу многие места нуждались в восстановлении, а на некоторых полях требовались рабочие. Гловерам и Толхартам действительно хотелось заручиться помощью Вольного народа, чтобы привести свои замки в порядок и собрать последний урожай до того, как наступит зима и поля замерзнут.       Но иметь дело с более чем сотней тысяч одичалых было бы не очень приятно. Конечно, был вопрос их поведения, особенно с некоторыми вольными людьми, которые продолжали с нами сражаться, несмотря на приказы Манса, и которых северяне очень хотели жестоко убить. Что ж, по крайней мере, это означало меньше ртов, которые нужно было кормить. Как он мог накормить всех этих мужчин, женщин и детей? Не говоря уже о лошадях, мамонтах и ​​гигантах, которых тоже пропустили за Стену. Мертвым не нужно было кормить себя, но живым еда, конечно же, требовалась… и это представляло огромную проблему.       Север мог производить лишь ограниченное количество зерна… а поскольку Грейджои еще сожгли множество продовольственных складов, на Севере отчаянно не хватало зерна. Он мог бы импортировать товары из Браавоса, но Северу потребовались бы десятилетия, чтобы погасить этот долг, и он получил достаточно уроков о Железном банке Браавоса, чтобы понимать, что такая сделка, вероятно, ослабит Север на будущие поколения.       А потом были Речные земли. Они предположительно были житницей и их союзниками вдобавок… но были опустошены войной, и он не думал, что они могут ему что-то дать. Скорее всего, они сохранят то немногое, что им нужно, чтобы прокормить себя.       Джон почесал затылок и вместо этого достал карту Семи Королевств. Он провел пальцами с севера на юг, вниз к Перешейку, мимо Близнецов к Риверрану, на юг, а затем… Простор.       Простор был известен как самое плодородное место Вестероса, а Хайгарден был одним из самых богатых мест на континенте. Он постукивал пальцами по достопримечательностям: Золотая Роща, Сидр-Холл, Рогов Холм, Старомест, Хайгарден… если бы он только мог заполучить их урожай, он, вероятно, смог бы кормить Север в течение пятидесяти лет вместе с сотней тысяч одичалых и, возможно, на Речные земли тоже хватит зерна. Он мог бы накормить армию, достойную чтобы так называться и которая сможет противостоять мертвецам.       Он почти улыбнулся, прежде чем напомнить себе, что у него есть другие дела. Конечно, он собирал еще одно войско, чтобы помочь северянам и речным жителям, все еще сражающимся на юге, но в данный момент он не мог покинуть Север.       — В Винтерфелле всегда должен быть Старк, — Говорил его отец.       И в данном случае Старк в Винтерфелле был единственным связующим звеном между одичалыми и северянами, и если он уйдет, сколько времени пройдет, прежде чем два лагеря начнут резню друг друга?       Он нервно постукивал пальцами по карте, когда в памяти всплыли воспоминания о его битвах с тварями. Он думал о сотнях женщин и детей одичалых, проходящих через Стену, думал об этих девушках, которых кланы замаскировали под мужчин, чтобы их приняли в качестве заложников в надежде, что они будут в большей безопасности…       Этот выбор было невозможно сделать. А пока ему нужно было остаться здесь и хотя бы убедиться, что ситуация достаточно стабильна. Но через несколько месяцев… он и Зима, вероятно, смогут опустошить южные армии, забрать столько продовольствия, сколько смогут унести из Простора, и вернуться на север…       Несколько ударов о дверь прервали его размышления.       — Войдите, — Он сказал человеку за дверью.       Это был лорд Амбер.       — Лорд Амбер, — Джон кивнул: — Вы пришли в идеальный момент.       — Ой? — Крупный мужчина казался удивленным: — Что такое?       — Помнишь, я сказал тебе, что наше войско через шесть месяцев отправится на юг и освободит жителей Речных земель? — Спросил Джон.       — Да, — Подтвердил Большой Джон Амбер.       — Через четыре, — Сообщил ему Джон.       Большой Джон поднял брови, но больше ничего не сказал и просто кивнул.       — Будет сделано, — Сказал Амбер.       Это правда, что хотя его лорды были... недовольны мыслью о том, что одичалые проникли на северную территорию, верно также и то, что северяне также не особо оспаривали приказы человека с быстро растущим драконом, что, безусловно, помогло. Хотя Джон знал, что он не сможет навязать своим лордам множество непопулярных решений, это, безусловно, помогло ему одержать верх, когда дело дошло до компромисса. Вот почему ему также нужно было стабилизировать ситуацию на севере, прежде чем даже думать о помощи Талли.       — Эм, ваша светлость? — Большой Джон откашлялся.       — Да? — Спросил Джон.       — Возможно, вам захочется выйти во двор, — Сказал Амбер.       Джон, нахмурившись, отодвинул карты Вестероса в сторону. Что-то сделала Зима? Опять спалила пару лошадей? Уже несколько недель не было никаких происшествий, разве его дракон не должен был усвоить урок?       Джон последовал за Грейтджоном вниз по лестнице башни Винтерфелла и во двор, где царило сильное волнение. Увидев его, толпа медленно расступилась, открыв небольшую группу мужчин и женщин... и в центре...       Сердце Джона почти остановилось.       В центре находился маленький ребенок с каштановыми волосами и небольшой ухмылкой, а с боку от него — гораздо более крупный лютоволк.       Джон бросился вперед и тут же опустился на колени, положив руку мальчику на плечо. Смесь эмоций заполонила его сердце. Какая-то его часть тут же захотела вскрикнуть от гнева. У него было все… Винтерфелл… Север… все это оторвалось от него в одно мгновение. Однако это продолжалось всего несколько секунд, поскольку через него пробежало облегчение. Его брат жив… и Бран наверняка тоже?       — Рикон… это ты? — С надежной спросил он.       — Эй, Джон! — крикнул он почти с ликованием: — Говорят, у тебя есть дракон, это здорово! Это правда?       — Э-э… ​​да, — Неуверенно сказал Джон.       — Отлично! Можешь меня покатать? — Взволнованно спросил он.       Джон неловко поерзал.       — Если ты будешь хорошо себя вести и следовать урокам, да…, — Он вздохнул с облегчением: — Рикон… где Бран…?       Рикон не сдвинулся с места, а вместо этого огляделся и погладил Лохматого Пса по голове.       — Мы можем поесть, Джон? — он спросил: — Я умираю с голоду, и Лохматый Пес тоже!       Губы Джона изогнулись в легкой улыбке.       — Хейлис, пожалуйста, приготовь горячую еду для его светлости. И не забудь покормить волка, — Приказал Джон.       Люди вокруг него поспешили уйти, а Рикона медленно проводили в столовую Винтерфелла. Джон вскоре присоединится к нему, после того как договорился с несколькими своими лордами о том, что теперь делать. Очевидно, что пройдет немного времени, прежде чем они потребуют его отставки. Ему нужно было как можно скорее созвать совет. Если бы Рикон был жив и здоров, он был бы законным королем, а Джон действовал бы лишь как его регент.       Как только это было решено, он быстро направился в столовую.       Он нашел там Рикона, одинокого, пожирающего курицу. Он мог бы сказать, что никогда не видел, чтобы мальчик такого возраста так ел курицу.       Джон медленно подошел к брату, наблюдая за тем, как он ест. Он больше не был королем, но мальчик перед ним был. Он ни на секунду не подумает узурпировать положение Рикона. Он не мог доставить удовольствие леди Кейтилин и не мог таким образом плюнуть на память о собственном отце. И самое главное… он не мог сделать этого с Роббом.       Нет.       Он будет регентом Рикона, пока Рикон не достигнет совершеннолетия, что по-прежнему будет давать ему контроль, необходимый для того, чтобы объединить Север перед лицом истинного врага на севере, который затих с тех пор, как одичалые были перевезены на юг… Лишь немногие патрули с каждым днем ​​встречали их все ближе и ближе к Стене.       — Курица вкусная! — Рикон ярко улыбнулся, его лицо было покрыто мясом.       — Не забудьте почистить щеки, ваша светлость, — Он указал на места, где были пятна.       Рикон только кивнул, прежде чем нырнуть вниз, чтобы доесть то, что осталось от мяса вокруг костей животного, медленно облизывая каждый кусок, который он мог съесть.       — Знаешь, ты можешь взять еще одну, если хочешь, — Просто сказал Джон.       — Неа, — Рикон покачал головой: — Думаю, пока я наелся. Может быть, сегодня вечером.       — Итак…, — Джон посмотрел ему в глаза: — Что случилось? Когда пришли Грейджои… и где Бран?       — Плохие люди пришли искать нас. Мы прятались в склепах, но они с каждым днем ​​подходили все ближе и ближе. Там было уже не безопасно, поэтому мы попытались отправиться на север, чтобы найти тебя, — Просто сказал Рикон, выпивая чашку воды: — Плохие люди нас не нашли. Бран пошел с двумя другими детьми к Стене, а мы пошли туда, где живут Амберы… По… Ос….       — Последний Очаг, — Сказал Джон.       — Да! — Вскричал он от радости: — Там, где живут большие люди. Но мы добрались только до большого озера, понимаешь… того, что с рыбами?       — Я понял о каком озере ты говоришь, — Сказал Джон.       — Ну, мы узнали, что ты на самом деле был в Винтерфелле! Итак, мы повернули обратно. Это было долгое путешествие, и мои ноги устали…, — Скулил он: — Но у тебя есть дракон! Драконы потрясающие, могу я его погладить?       — Я не думаю, что Зима любит ласку…, — Джон поморщился: — Но ты обязательно ее увидишь и, возможно, прокатишься на ней, если будешь вести себя хорошо.       Рикон яростно кивнул головой.       — О, я буду самым лучшим мальчиком на Севере! — он поклялся: — Я и Лохматый пес не доставим никаких проблем… э-э… по крайней мере, не больших!       — Я рад это слышать, ваша светлость, — Джон усмехнулся: — Но, как ты сказал, у вас устали ноги, возможно, тебе следует сначала отдохнуть….       — Угу…, — Рикон кивнул: — Джон?       — Да, брат? — Спросил он.       — Почему ты называешь меня светлостью? Меня зовут Рикон, — Спросил мальчик.       — Это потому, что ты король, — Ответил ему Джон.       — Король…, — Рикон слегка замешкался: — О, это здорово… это лучше, чем лорд?       — Да, это лучше, — Джон грустно ему улыбнулся, прежде чем проводить Рикона в его новые комнаты, которые, на самом деле, принадлежали Роббу. Он расставил стражников вдоль своих комнат и выделил своей одичалой женщине, которая действовала как его заклятый щит, комнату рядом.       Джон мог только вздохнуть, когда к нему подошел другой лорд. На этот раз это был лорд Карстарк.       — Что такое? — Спросил он спокойным тоном, хотя на самом деле ему больше ничего и не хотелось, кроме как захлопнуть дверь своего… ну, технически, Рикона… солярия прямо ему в лицо и остаться в покое.       — Ваш… эээ…, — Пробормотал лорд Карстарк.       — Лорд-регент, — Джон просто кивнул.       — Лорд-регент, — Лорд Карстарк согласился: — Лорд Рид прибыл и говорит, что ему нужно поговорить с вами наедине.       — Ах, — Джон кивнул. Присутствие Хоуленда Рида в Винтерфелле ожидалось, особенно учитывая циркулировавшие дикие слухи: — Впусти его в мой солярий.       Лорд Карстарк кивнул и быстро ушел, оставив Джону немного передохнуть и медленно вдохнуть.       После того, как Зима привязалась к Джону, вокруг ходили слухи, особенно вокруг матери Джона. Многие думали, что его отец породил его от валирийской шлюхи из Лиса или Тироша, в то время как Деймон Сэнд вместо этого воспитал, что многие в Дорне считали его внебрачным ребенком Неда Старка и Ашары Дейн, трагическая история которых до сих пор рассказывается в Дорне многими. Он предположил, что Дом Дейнов имел легендарные корни, предшествовавшие завоеванию Нимерии и вторжению андалов, и что, по мнению некоторых, такие корни могли быть валирийскими. Сможет ли валирийская кровь объяснить его происхождение?       Очевидно, только Хоуленд Рид знал об этом, поскольку из Рва Кейлин прилетел ворон. Это он просил увидеться с Джоном лично, так как у него была информация о его биологической матери. Однако такую ​​информацию ворон не мог нести.       Джон немедленно согласился, и на время отсутствия Рида был назначен Толхарт, имя которого он забыл, командиром Рва Кейлин.       Дверь со скрипом открылась, и я увидел маленького человека в простой кольчуге с гербом Дома Ридов.       — Ваша светлость, — Он согнул колено.       — Лорд-регент, лорд Рид, — Джон жестом пригласил его подняться и сесть.       Озерный житель поблагодарил его и сел напротив него, прежде чем тяжело вздохнул.       — Ты знал мою мать? — Инстинктивно спросил Джон.       — Я знал, — Лорд Рид кивнул с грустной улыбкой, — Она была удивительной женщиной. Настоящая красавица, на которой многие мужчины хотели бы жениться, но жестокая и с железной волей.       — Кем она была? — Спросил Джон. — Откуда ты узнал, кто она?       — Чтобы понять историю, которую я собираюсь вам рассказать, мне нужно рассказать вам историю Восстания. Вы знакомы с ней? — Спросил Рид.       — Конечно, — Джон кивнул.       — Очень хорошо, значит, мне не нужно напоминать вам, что лорд Старк после победы на «Трезубце» и после освобождения Штормового Предела отправился искать свою сестру Лианну? — Спросил Хоуленд.       — Да, — Джон кивнул в ответ, — Мой отец отправился искать ее в Красных горах, но она уже была мертва.       — Твой отец, я и еще пятеро пришли в место, называемое Башней Радости, охраняемое тремя Королевскими гвардейцами, — Рид рассказал: — Это был жаркий летний день, и ни одна из сторон не была готова сдаться. Произошла битва, и лорд Старк яростно сражался. В конце концов, мы с ним остались живы, остальные наши товарищи и Королевская гвардия были все мертвый. Мы взобрались на Башню Радости и нашли там Лианну Старк. Она была жива, но умирала.       — Она умерла от лихорадки, — Джон кивнул.       — Да, все это правда, — Лорд Рид кивнул: — Но это еще не все. Хотя она действительно умерла в тот же день в Башне Радости, она умерла не раньше, чем подарила своему брату ребенка, завернутого в простыни, совершенно здорового. Она умоляла лорда Старка защитить его, таково было ее предсмертное желание и этим ребенком — это ты… Дейрон Таргариен.       — Что? — Джон почувствовал, как его мир вокруг него полностью разрушился. Его пальцы в этот момент полностью дрожали, и он почувствовал, как у него загорелась голова. Он мог поклясться, что далеко-далеко слышит рев Зимы, — Это… этого не может быть….       Лорд Рид молча смотрел на него.       — Почему? — Спросил Джон: — Почему? Почему мой отец ничего мне не сказал?       — Твой дядя, — Лорд Рид поправил: — Твой дядя очень опасался за твою жизнь. Видишь ли, он видел, что Ланнистеры сделали с Рейнис и Эйгоном. Он не мог допустить, чтобы подобное случилось с тобой. Таргариены были свергнуты, и ты представлял угрозу для Роберта Баратеона и Тайвина Ланнистер, он взял тебя в качестве своего бастарда, чтобы защитить тебя от любых убийц, которых Тайвин мог бы послать. Львиные карманы переполнены золотом, и он не мог позволить себе потерять последнюю оставшуюся часть Лианны.       Джон чувствовал, как по его щекам текут слезы. Он не хотел, чтобы это было правдой. Он был сыном Неда Старка, а не Лианны Старк.       И все же Зима приземлилась ему на плечо. Как еще это можно было объяснить, кроме как иметь кровь дракона, если он был бастардом Рейгара Таргариена?       — Что… мой отец…, — Джон изо всех сил пытался составить полные предложения.       — Твоим отцом был Рейгар Таргариен, — Лорд Рид кивнул.       — Но… он был…, — Запнулся Джон.       — Женат? Да, — Лорд Рид вздохнул: — Однако, по какой-то причине он решил соблазнить вашу мать. Леди Лианна, она была обручена с Робертом Баратеоном, и поверьте мне… Роберт не совсем подходил на роль ее мужа. Он все все говорил о ней… перед тем, как выпить целую бочку эля и лечь спать со шлюхой. Твоя мать, она была дикой. Она не была бы связана обручением, и по причинам, которые я до сих пор игнорирую, она пошла с принцем Рейгаром по собственному желанию.       — Ее не забрали силой? — Джон вздрогнул.       — Она рассказала нам об этом, — Лорд Рид глубоко вздохнул: — Но… она сожалела об этом… хотела вернуться домой. Принц Рейгар поймал ее в ловушку. Она будет его заложницей, и он добился своего.       Джон сидел ошеломленный.       — Итак… тогда кажется, что я — Сэнд, — Он вздохнул, — Бастард дракона, порожденный изнасилованием.       — Это сложнее, — Лорд Рид вздохнул: — Твоя мать рассказала нам, что ее заставили выйти за него замуж, чтобы подарить ему третью голову дракона. Их брак отпраздновали и подписали документ.       — Что? — Джон не думал, что его мир может продолжать рушиться, и все же лорд Рид продолжал доказывать его неправоту.       — Мы так и не нашли следов указанного документа, — Лорд Рид вздохнул: — Доказательство вашей легитимности, скорее всего, было доставлено туда, где Верховный септон в то время хранил его. Либо в Королевскую Гавант, либо в Старомест, а возможно, даже в обоих. В любом случае Королевская гвардия, вероятно, унесла эту тайну с собой в могилу. Но в любом случае вы всё равно Старк. Нед не был твоим отцом, но вы все еще Старк. Вы — кровь Лианны, и я думаю, что и ваша мать, и дядя гордились бы тем, чего вы достигли.       — Моя мать простила бы моего отца… моего дядю, чтобы тот согласился, чтобы я присоединился к Дозору? — Он вздохнул с горечью.       — Она могла бы понять мотивы. Ты был бы в полной безопасности…, — Лорд Рид вздохнул: — Но я должен признать, что Лианна также хотела бы, чтобы ты был в Винтерфелле или, по крайней мере, на Севере. Можно лишь сказать, Дейрон, что мы не можем изменить прошлое.       — Меня зовут Джон! — Джон покачал головой: — Не Дейрон, Джон.       — Это имя, которое дал тебе твой дядя, это правда, — Тихо сказал лорд Рид: — Но твое настоящее имя, которое дала тебе мать… — Дейрон.       Джон почувствовал, как у него закружилась голова.       Дейрон… Дейрон… Дейрон… продолжал он напоминать себе. Меня зовут Дейрон, а не Джон. Меня зовут Дейрон, меня зовут Дейрон.       Все это казалось неправильным.       У него были темные волосы и серые глаза, а не серебристые волосы и фиолетовые глаза. Он не был Таргариеном, он просто не мог быть им. Это было невозможно.       Но перед ним с каменным лицом стоял лорд Рид.       — Есть ли… какое-нибудь доказательство этому? — Джон сглотнул.       — Помимо того, что огромный дракон каким-то образом связан с тобой? — Спросил лорд Рид с легкой улыбкой.       — Не смеши меня, Рид, я не в настроении, — Джон сжал кулаки.       — Нет ничего, кроме моего слова, — Лорд Рид вздохнул: — Твой дядя мертв, как и Рейгар Таргариен, Герольд Хайтауэр, Освелл Уэнт, Артур Дейн, Алин Дейн и Ашара Дейн. Брачный договор утерян… только твой дракон может доказать, кто ты… разве этого недостаточно?       Джон сделал несколько глубоких вдохов, приложив ладонь к быстро горящему лбу.       — Разве нет… большего? — Спросил Джон.       — Возможно, — Лорд Рид наблюдал за ним: — Вы красивее среднего Старка, и, возможно, те, кто знал принца Рейгара лично, могли бы различить некоторые черты лица, такие как ваш нос или форма головы, но боюсь, я никогда не испытывал неудовольствия от встречи с ним….       Джон просто кивнул. Это правда, что северные лорды и одичалые в были в чем-то согласны, а именно в том, что Джон, очевидно, был красивее их дочерей.       Тогда иначе и быть не могло. Он был последним драконом. Он провел год вместе со своим прадедом и ничего об этом не знал. Знал ли мейстер Эймон? Он не мог…       Он был последним драконом. Возможно, даже наследник престола.       Но сейчас ему нужно было быть Старком. Сейчас, как никогда, Север нуждался в нем больше всего.       — Вы… распространите информацию? — Джон наконец спросил лорда Рида.       — Нет, если ты попросишь меня, Дейрон, — Ответил Рид.       Джон прокручивал слова в голове. Слухи будут распространяться и распространяться, пока кто-нибудь не узнает правду. Многие из его лордов участвовали в восстании, и когда кто-нибудь об этом узнает, это лишь вопрос времени. Лучше сейчас из уст лорда Рида, чем потом.       — Завтра…, — Джон замолчал: — Я созову совет лордов, чтобы провести коронацию Рикона как короля Севера, со мной в качестве его регента. Я хочу, чтобы вы были там, и вы можете говорить о том, что вы знаете, учитывая, что многие лорды, похоже, высоко вас оценивают.       — Я был бы рад, ваша светлость, — Лорд Рид кивнул.       — Лорд-регент, — Джон вздохнул: — Не называйте меня так. Только лорд-регент, и вы можете уйти, лорд Рид.       Лорд Рид поклонился ему и вышел из солярия, оставив Джона одного.       — Не Джон, — напомнил он себе. Дейрон.       Но Дейрон Старк промолчал. И все же… если бы это было имя, которое дала ему мать… не лучше ли было бы носить его? Однако Дейрон было именем Таргариенов. Разве ее мать не хотела бы, чтобы он носил имя, которое не напоминало бы ей о человеке, который ее осквернил?       Слишком много вопросов. Никаких ответов.       Меня зовут Дейрон Таргариен. Меня зовут Дейрон Таргариен. Меня зовут Дейрон Таргариен.       Медленно он заставил себя встать.       На Севере он будет Джоном Сноу или Джоном Старком, какое бы имя ему ни выбрал дядя. На юге он будет Дейроном Таргариеном, забытым драконом. На этом для него все будет кончено. Потребуется несколько бессонных ночей, чтобы обдумать то, что открыл лорд Рид, но он наверняка справится.       Его пальцы тряслись, и он решил прогуляться по залам Винтерфелла. Ничто так не отвлекало его от мыслей, как хорошая прогулка. Пока он слушал разговоры нескольких жителей замка, многие уже говорили о возвращении Рикона, а многие другие говорили о завтрашнем совете.       Джон проигнорировал их, продолжая бесцельно бродить по огромным коридорам и залам резиденции Старков.       Именно там его перехватил одичалая.       — Что ж, Король Ворон, кажется, ты был прав, вы, коленопреклоненные, строите замечательные вещи, — Вель подошла к нему с ухмылкой.       — Боюсь, он уже не такой чудесный, каким был раньше. Железнорожденные сожгли большую его часть…, — Сказал он.       — Это лучше, чем палатка из меха животных, — Вель пожала плечами: — Спокойной ночи тебе, Король Ворон.       Джон кивнул ей и собрался идти дальше. Именно тогда он, за одно мгнавение, остановился как вкопанный.       Он оглянулся на комнату Вель. Вокруг было немало других одичалых, включая Манса и Даллу… однако… его мысли вернулись к девушке-одичалке. Она была прекрасна: длинная светлая коса, перекинутая на плечо, стройное тело, широкие бедра и полная грудь.       Джон покачал головой. Вель также могла бы прирезать его, если бы он когда-нибудь попытался пробраться в ее постель. Но почему он стоял у ее двери? Разве он не должен продолжать идти?       Северные лорды никогда бы не одобрили его женитьбу на Вель, но кто говорил о браке? Каждый раз, когда Джон смотрел на нее, он чувствовал, как в его теле разгорается жгучее желание. Желание заполучить ее, хотя бы на одну ночь. И во всяком случае, он думал, что она ответила на это желание, иначе почему она постоянно говорила, что ее кровать открыта для него, если он посмеет взять ее на себя?       Однако это было неправильно. Он не мог этого сделать, не тогда, когда боль Игритт была такой свежей, но почему же желание сделать то, что он предпочел бы не думать о Вель, было невозможным? Почему эти мысли возникали снова и снова?       Он был королем, не так ли? Разве короли не брали то, что хотели? И разве он тоже не дракон? Но он также был Старком… и Старки имели свою честь. И он был Старком, прежде всего.       Он сделал шаг назад от ее двери. Его желание продолжало медленно возрастать с каждым шагом. Отсюда он уже мог слышать смех Вель. Трусливый. Не мужчина, а мальчик, которого украла девочка.       Одобрит ли это его мать? А его дядя? Он знал, что Таргариены, вероятно, одобрит это, но драконы снова и снова падали из-за своих желаний. Разве один из его тезок не умер в конце концов в Дорне из-за своего желания завоевать последнее королевство и не поплатился за это своей жизнью?       Нет, подумал он. Он не мог. Но тогда почему он все еще стоял перед этой чертовой дверью!       Что подумают об этом северяне? Некоторые из них уже называют его полудиким. Не в лицо, само существование Винтер вселяло в них страх, но за его спиной.       Он сжал кулаки. Почему он не мог хоть раз получить то, что хотел? У него никогда не было отца. У него никогда не было матери. У него никогда не было настоящих братьев и сестер. У него никогда не было Винтерфелла, и никогда не будет ничего из этого. Его жизнь была ложью. Почему бы хоть раз в его проклятой жизни не взять то, что он хотел!       Он постоял там еще несколько мгновений, слова лорда Рида эхом отдавались в его голове.       Меня зовут Джон Сноу. Меня зовут Дейрон Таргариен.       Глаза Джона метнулись обратно к двери и нахмурились.       Глубоко вздохнув, он сделал шаг вперед и со скрипом открыл дверь.