Оберин VI

Оберин VI

      Оберину не нравился этот несчастный город. Действительно, именно в этом городе, началась вся это неразбериха, и это именно тот город, где его любимая сестра и ее дети встретили жестокую смерть. Тем не менее, именно сюда его отправили, чтобы завершить месть, которую его племянник начал в одиночку несколькими месяцами ранее.       Он даже не удосужился удостоить Ланнистеров или Тиреллов своим присутствием во главе дорнийской делегации. Для него это было бы слишком тяжело. Нет. Если бы они хотели поговорить с ним, им пришлось бы прийти сюда, к Катаи. Прекрасное заведение и место, гораздо более подходящее его вкусам, вдали, по крайней мере временно, от той вонючей кучи дерьма, которую они называют городом.       В конце концов, мальчики и девочки здесь тоже были намного красивее. И он с Элларией решили как можно больше насладиться этим заведением перед неизбежным скорым визитом того, кого они пошлют приветствовать остальных дорнийцев.       Хотя его самого эта ситуация вполне устраивала, племянник больше походил на потерявшегося щенка.       Сидя на большой кровати, положив голову на подушку, он сидел и просто наблюдал за происходящим вокруг, как будто это его не касалось, не краснея и не отворачиваясь, но и без каких-либо похотливых эмоций. Вместо этого он просто шептал пару слов на ухо его дочери, которая просто смеялась или улыбалась, прежде чем ответить что-то свое. Хотя его жилет был полурасстегнут и обнажал части его груди, а это означало, что либо он не мог переносить жару этого места, что было вполне возможно, либо он действительно занимался здесь какой-то деятельностью.       Оберин лишь покачал головой и провел руками по спине Элларии. Первая шлюха, которая их обслуживала, была достаточно хороша, но теперь он хотел бы вернуть себе свою возлюбленную. Если повезет, они найдут кого-нибудь, кто сможет обслужить их обоих.       Однако перед этим он должен убедиться, что его племянника и дочь не увидят его маленькое шоу…       — Племянник! — Наконец он повернулся к Квентину, его золотисто-карие глаза едва встретились с его глазами.       — Дядя Оберин, — Он вздохнул.       — Почему бы вам обоим не попытаться расслабиться? Сомневаюсь, что у нас будет много времени для таких действий позже, — Предложил им Оберин.       — Я бы с удовольствием, дядя, — Ответил Квентин: — Если бы я не был уверен, что у следующего человека, которого они послали в эту комнату, не было бы наготове кинжала, чтобы вонзить его мне в спину.       — Опять ты про это? — Оберин ответил, слегка нахмурившись: — Я же говорил тебе, что Львам будет все равно.       — Боюсь, я не столь оптимистичен. Даже если Ним талантливо обращается со своими кинжалами, а я достаточно прилично владею своими, каждый мой шаг в этом городе — это на шаг ближе к смерти, — Квентин покачал головой: — Действительно замечательная идея привести меня сюда».       — Если это тебя утешит, то это была не моя идея, — Оберин пожал плечами.       — Я знаю…, — Квентин глубоко вздохнул: — Полагаю, мы имеем дело с той рукой, которую нам дали. Пути назад уже нет.       — Тогда почему такой мрачный взгляд? — Спросил Оберин: — Очевидно, тебе следует немного расслабиться.       — Квентин не любит бордели и публичные дома, — Вмешалась Ним.       — Ой? — Спросил Оберин: — Ну, почему ты так не сказал? Ты ведь знаешь, что я бы не стал заставлять тебя приходить сюда. Ты мог бы остаться с остальной делегацией.       — Потому что остальная часть города чертовски воняет. И я предпочитаю купаться в смрадном смраде секса и телесных жидкостей, чем в запахе дерьма и мочи, — Квентин усмехнулся: — Битва была равная, уверяю тебя, но один из этих вариантов мне противен меньше другого. А еще подушки здесь очень удобные, а кровать не раскачивается все время, как на корабле….       — Насчет запаха мы можем согласиться, — Ответил Оберин: — Даже то количество роз в столице не слишком сильно повлияло на запах….       — Я просто хочу как можно скорее закончить наши дела здесь и вернуться в Сады к Алиандре, — Рука Квентина нашла руку Нимерии, когда она осторожно положила голову ему на левое плечо.       — Вашему маленькому драгоценному камушку будет хорошо в Садах, — Эллария внезапно вскочила и села справа от Квентина: — Она прекрасная маленькая девочка и она сможет пожить без родителей несколько недель. Знаешь, когда родилась Дорея, твой дядя взял меня в путешествие в Мир всего через три месяца после ее рождения. Я доверила ее лучшим людям, которых я знала, и когда я вернулась, через три месяца, она была все еще совершенно здорова и росла красивой маленькой девочкой! Кормилицы и септы в Садах знают, как обращаться с детьми, лучше, чем кто-либо в Вестеросе, и вы оба знаете, что это лишь временное явление. Скоро ты увидишь свою любимую девочку, и она будет такой же здоровой, какой ты ее оставил. Она, конечно, немного подрастет, но останется прежней. И вам удастся избежать бессонных ночей, которые, поверьте мне, перевернули бы ваше сознание. Поверьте тому, кто испытал это уже четыре раза и кто все еще испытывает это.       — Милая, ты оставила меня в дураках, — Оберин лукаво усмехнулся.       Эллария лишь ухмыльнулась ему.       — Твой племянник боится Львов, и они оба переживают за своего ребенка, им нужно немного утешения! — Она нанесла ответный удар.       — Ты слишком добра, Эллария, — Ним усмехнулся в ответ: — Но это нормально, что мать беспокоится за своего ребенка, не так ли?       — Какой бы ты была матерью, если бы не это не делала! — Эллария нанесла ответный удар: — Но в жизни всегда бывают ситуации, когда тебя могут заставить отдалиться от своих детей. Будь то потому, что ты бросаешь их или потому, что они просто взрослеют и начинают летать на собственных крыльях. Знаете, я чуть не потерял сознание, когда увидел, как умело катается Элия! Я думала, что всего несколько дней назад я кормила ее из собственной груди! И прежде чем мы ушли… ну, оставлять всех девочек в Садах было еще одной вещью, которой я не ждала… но я все равно пришла сюда!       — Но, Эллария…, — Вздохнул Квентин: — Алиандре всего несколько месяцев, и… возможно, это самые важные месяцы, которые у нее есть. Я не хочу быть отцом, который завел ребенка, а затем решает, что ответственность за его взросление лежит не на нем и убегает.       — Разве это не ты всегда говоришь о долге? — Оберин возразил: — Что ж, племянник, у тебя есть долг перед Дорном и долг отца. И на данный момент твой долг перед Дорном превосходит твой долг как отца. С Алиандрой все будет в порядке, и ты скоро снова увидишь ее, я могу это тебе обещать.       — Долг перед Дорном, навязанный ему кем-то другим…, — Прорычала Нимерия: — Нас заставили. Мы были вынуждены выбирать, отец.       — Квентин был вынужден пойти сюда, — Оберин уступил, — Но ты не была.       — Ты же не думаешь, что я позволю своему возлюбленному одному пойти в эту яму со змеями? — Нимерия выстрелила в ответ. Квентин положил руку ей на плечо, быстро рассеивая накопившийся в ней гнев: — Мы давно решили связать наши судьбы, я уже говорила тебе об этом. Оставление Алиандры в Садах разбило мне сердце, но будь я проклята, если позволю Квентину пройти через это в одиночку. И будь я проклята, если я не смогу уберечь его от вреда.       — Для этого у меня есть Арч, — Квентин улыбнулся в ответ: — Но я рад, что ты здесь.       — Этот дуболом? — Нимерия игриво усмехнулась: — Бочка эля, и он будет мертвецки пьян, спя перед твоей дверью. Я бы предпочла, чтобы твоя лягушка охраняла нас, говоря о….       — Ахиллес приходит и уходит, когда ему заблагорассудится. Он скоро вернется, — Ответил Квентин на ее незаданный вопрос.       — Ну, ненавижу прерывать, но, племянник, наверняка найдется что-то, что доставит тебе удовольствие от визита сюда, — Он улыбнулся: — У меня есть идея: я могу позвать некоторых шлюх, которых знаю лично, как насчет этого? Могу тебя заверить, что они не попытаются тебя зарезать по моей рекомендации.       — Я…, — Квентин замолчал.       — Идеально! — Объявил Оберин: — Я найду тебе двоих людей, и мы с Элларией сможем спокойно заниматься своими делами, все будут счастливы!       Нимерия прошептала несколько слов на ухо его племяннику, который наконец склонил голову в знак поражения. Глубоко вздохнув, Квентин наконец пробормотал:       — Отлично, — Согласился он.       — Я рад, что ты наконец-то расслабишься! — Оберин ухмыльнулся, — Сейчас….       Двери их комнат распахнулись. Раздраженно вздохнув, Оберин обернулся, надеясь увидеть, что заходят шлюхи. Конечно, как и ожидалось, он был горько разочарован.       Вместо этого там был блондин, не совсем воинственного роста, но все же широко сложенный, в богатой красной одежде.       — О, не сейчас! — Оберин только что повернулся к Элларии, которая отошла от Квентина, чтобы вернуться к нему, провела руками по ее спине и поцеловала ее в шею: — Разве ты не видишь, что я занят?       — Принц Оберин, я…, — Начал блондин.       — Да, да, я знаю, кто ты, — Оберин глубоко вздохнул: — Я сказал леди Ларре подождать еще час или около того. У меня не было даже секунд! Жаль, я бы хотел еще один день. Тогда очень хорошо. Лорд Киван Ланнистер, не так ли? Мастер… ну, возможно, чего-то….       — Мастер над законами, принц Оберин, — Блондин слегка покраснел при виде Элларии, чья одежда мало что оставляла воображению: — Нам сказали, что приедет принц Доран, а потом, встречая делегацию, мы удивились, что это вы возглавляли ее, и что вы уже прибыли в город!       — Как я мог устоять перед такими прекрасными видами? — Оберин махнул рукой, как будто описывая самое красивое место в известном мире: — Откуда ты узнал, что сюда нужно прийти?       — Прекрасные песчаные кони снаружи были показателем: — Ответил сир Киван.       — Ах! — Оберин рассмеялся: — Человек, который хорошо знает животных!       — Действительно, — Ответил сир Киван, все еще изо всех сил стараясь не смотреть на его возлюбленную. Оберину очень нравилось видеть, как он извивается, но сейчас было не время его пытать… или нет? Тогда, возможно, совсем немного.       — Почему не пришел принц Доран? — Спросил сир Киван.       — Боюсь, что здоровье принца Дорана уже не такое крепкое, как раньше, — Ответил Оберин со всей тактичностью, на которую был способен: — Он послал меня вместо себя вместе со своим сыном и наследником.       Взгляд Кивана Ланнистера метнулся туда, куда указывал Оберин.       — Принц Квентин, — Сир Киван кивнул: — Неожиданный сюрприз.       — Можешь сказать это еще раз, — Ответил Квентин, почти заставив Оберина рассмеяться.       — Принц Квентин? — В замешательстве спросил сир Киван.       — Я лишь имел в виду, что моего присутствия здесь изначально не ожидалось, но все равно приятно познакомиться с вами, сир Киван, — Квентин внезапно принял гораздо более серьезное выражение лица.       — И как я мог забыть этих двух замечательных дам? — Оберин ухмыльнулся: — Моя возлюбленная Эллария и моя дочь Нимерия, которая также является любовницей моего племянника.       Оберину понравилось, как сильно покраснел сир Киван. Однако Квентин отнесся к этому не очень любезно, поскольку бросил на него взгляд, способный сбить человека с лошади. Зашел ли он слишком далеко? Возможно, это было слишком. Но ему нравилось, как медленно тает лицо сира Кивана.       Терпение, его время тоже придет.       Но сейчас он позаботится о том, чтобы его присутствие вызвало максимальный хаос в рядах Ланнистеров. Разобраться с Розами будет легко. Арианна и Тиена, вероятно, делают то же самое в Хайгардене, но Оберин имеет в своем распоряжении более трехсот пятидесяти человек, которые следят за тем, чтобы Розы не спали спокойно каждую ночь. Наверняка Уиллас простил бы ему это, ведь вреда от этого немного.       Если бы он сделал несколько ставок, скорее всего, уже сегодня вечером произошла бы драка. Возможно, он мог бы поспорить на что-нибудь со своим племянником. В конце концов, если верить его собственным рассказам, он доставил просторцам массу проблем. Он задавался вопросом, требует ли лорд Рован по-прежнему компенсации за добродетель двух своих дочерей, девственность которых якобы отнял оруженосец Квентина…       Он от души посмеялся над этой новостью и над многими историями, возникшими в те несколько дней в Эшфорде и Горьком Мсоте, когда Цветы Простора встретились с Солнцем Дорна. Слухи и события дошли даже до Дорна еще до того, как Ренли двинулся на Штормовой Предел, и распространились слухи другого рода.       Ему все это нравилось: дамы Розы влюблялись в дорнийцев, рыцари, униженные дорнийцами, драки за пределами лагеря и множество маленьких секретов, которые некоторые мужчины слишком быстро выдают, когда они как следует напились.       Удивительно, но тогда не было смертей. Он, вероятно, ожидал, что некоторые из них произойдут здесь, особенно с учетом присутствия жителей Запада, разжигающих огонь.       — Что ж, я рад видеть вас в добром здравии, сир Киван, — Оберин наконец заговорил еще раз, стиснув зубы: — Прошло много времени с тех пор, как мы виделись.       — Не могу поверить, что прошло так много времени, — Мужчина кивнул в ответ, его вооруженные стражники медленно расслабились.       — Я до сих пор отчетливо это помню. Это было давно, с моей матерью, принцем Трисом, и моей сестрой, Боги упокоили все их души, — Оберин продолжил: — Наши комнаты тоже были темными и без окон. Ваше небо было слишком серым, ваши вина слишком сладкими, ваши женщины слишком целомудренными, а ваш старший брат занимается более важными делами.       — Пойдемте? — Спросил сир Киван, быстро уклоняясь от этого вопроса.       — Отлично, — Оберин кивнул и медленно оделся, жестом призвав остальных сделать то же самое.       Пока он это делал, Квентин медленно подошел к нему и прошептал ему на ухо:       — Это действительно было необходимо? — Спросил он.       — Тебе не нравилось видеть, как он так извивается? — Оберин возразил.       — Меня это не особо волнует. Однако меня волнует то, что довольно скоро наши с Ним прозвища перестанут быть такими уж лестными, — Квентин возразил.       — Боюсь, это могло быть вопросом времени, племянник, — Оберин пожал плечами: — Лучше всего для тебя смириться с тем, что над ней и над тобой будут издеваться. Хорошо просто принять это. Ним наверняка должна была услышать гораздо худшее в своей жизни, и ты, вероятно, тоже.       Квентин застонал, быстро отбросив этот вопрос, в то время как они все оседлали своих лошадей, одних из лучших чистокровных песчаных скакунов, которых Дорн мог предложить, и медленно направились к Красному замку, чудовищному замку, доминирующему над городом.       Оберин ехал рядом с сиром Кеваном, а Эллария, Квентин, Нимерия и несколько его людей ехали следом.       — Жаль, что нам пришлось уйти так рано, у меня были другие встречи, — Оберин вздохнул.       — Нет сомнений, что вы можете прийти в другой раз, — Сир Киван нахмурился.       — О, возможно, — Оберин улыбнулся в ответ: — Хотя я должен сказать, что в наши дни ставки растут. Особенно с учетом нового налога, введенного Десницей.       — Ну, таков закон, — Сир Киван фыркнул.       — Не волнуйтесь, сир Киван, принц платит свои долги, — Оберин парировал: — Эллария и я всегда ищем что-то новое, и что может быть лучше для открытия новых вещей, чем бьющееся сердце Семи Королевств?       — Я рад, что вы можете найти здесь чем заняться, — Сир Киван кивнул: — Вступление Дорна в лоно и присоединение к королевскому миру будет очень желанным.       Оберин подавил желание сразить человека прямо здесь и сейчас.       — Естественно, — Просто ответил Оберин: — Конечно, как только наши… условия будут выполнены.       — Боюсь, что конфликт в Речных землях, переговоры с Тиреллами и подготовка к предстоящей свадьбе отвлекли нас всех, принц Оберин, — Сир Киван возразил своим спокойным и дипломатичным голосом, — Но у нас будет время поговорить о ваших обидах и….       — Избавьте меня от разговоров, сир Киван, — Оберин нахмурился: — Мы оба знаем, в чем заключаются мои обиды. Я приехал в этот город не для того, чтобы говорить о обидах; я пришел в этот город, чтобы увидеть, как восторжествовала справедливость по отношению к Элии и ее детям… начиная с этого зверя Клигана.       Сир Киван не выказал никаких эмоций.       — Лорх нес ответственность, а твой племянник выполнил эту миссию самостоятельно. Лорд Тайвин готов простить…, — Говорил Киван, пока его не прервали.       — Ложь Ланнистеров менее правдоподобна, чем ложь моих дочерей, — Оберин усмехнулся в ответ на брата Десницы: — Мы все знаем об ответственности Клигана. Я не остановлюсь, пока правосудие не восторжествует над этим человеком и не выясню, откуда исходили его приказы. Боюсь, что если мой племянник задал этот самый вопрос Лорху, он провел большую часть своих последних мгновений моля о пощаде или крича от боли, чем говорил что-нибудь полезное. Хотя он и переложил всю вину на Скачущую Гору. Он утверждал, что вообще ничего не сделал, и что Клиган все сделал. Забавно, не правда ли? Очевидно, что моя сестра полсотни раз ударила кинжалом свою дочь, проломила голову сыну, а затем покончила жизнь самоубийством, проткнув себя большим мечом, который, вероятно, был с нее размером. Ты действительно считаешь меня дураком, сир Киван?       — Осторожнее со словами, принц Оберин, — Сир Киван только вздохнул: — В этом городе и вокруг него много людей. Сколько их у вас? Триста? Четыреста? В этом городе их в десять раз больше, наряду с пятнадцатью тысячами наших мечей и семьюдесятью тысячами Роз.       — Розы умирают, когда ярко светит Солнце, — Голос раздался слева от сира Кевана. Похоже, это был Квентин, который пришел укусить Льва: — Их лепестки темнеют и опадают один за другим, их первозданная окраска вдруг принимает сероватый оттенок, их цветок опадает, а корни медленно отмирают.       — Но Льва это не волнует, — Сир Киван фыркнул.       — Если Лев не сможет найти тень, он ослабнет, — Квентин продолжил, сузив глаза: — Солнце будет продолжать палить по его гриве, медленно истощая те скудные силы, которые у него есть. Оно станет добычей волков, шакалов и собак. Оно умрет от жажды. В конечном итоге все склоняется перед Солнцем, милорд. И Я обнаружил, что Розы дают довольно жалкую тень.       — Их семьдесят тысяч, принц Квентин, — Сир Киван возразил: — Достаточно, чтобы Лев укрылся в тени».       — Я видел, как двадцать тысяч Роз были убиты под стенами Штормового Предела, милорд, — Квентин только пожал плечами: — И они превосходили Горящего Оленя численностью в четыре раза. И разве Лев не склонялся перед волком снова и снова?       — Грейджои разобрались со Старками, — Сир Киван ответил грубо: — Робб Старк мертв, а Речные земли остались одни. В конечном итоге они будут вынуждены вернуться в королевство силой.       — Я был бы осторожен с такими словами, милорд, — Квентин усмехнулся: — Одинокий волк умирает, но стая выживает».       — Мы держим дочерей Неда Старка, а все его сыновья мертвы, — Сир Киван нахмурился еще сильнее: — Волков не осталось».       Квентин лишь покачал головой и прервал разговор.       Похоже, его племянник нашел интересную струну в отношениях с сиром Киваном. В конце концов, разве Речные земли не должны были уже давно сломаться под давлением? Но согласно рассказам, которые он получал, они все еще удерживали все, кроме Харренхолла, оказывали давление на Золотой Зуб, и это не считая постоянных набегов пиратского флота Станниса, который все еще удерживал Драконий Камень, Дрифтмарк и некоторые другие острова, одновременно превращая Королевский флот в обломки досок.       Без сомнения, Розы внесут большой вес в дискуссию, особенно с учетом того, что Пакстер Редвин сможет собрать на Арборе флот, который окончательно очистит Узкое море, и Роды могут предложить людей, которые Ланнистерам отчаянно понадобятся для очистки Речных земель… не беспокоясь о свомих флангах. У Квентина действительно была хорошая идея построить новый флот.       И все это, вероятно, могло объяснить, почему Ланнистеры так стремились ускорить свадьбу с Розой Хайгардена. Если судить по воронам Тиены, то, похоже, Лев в столице был скорее бумажным, несмотря на все усилия лорда Тайвина создать впечатление иного.       Открывалось все больше возможностей отомстить, и на секунду он задумался, не мог бы он обсудить это с Тиреллами. Возможно, разговор с Королевой Шипов был бы уместным…