Оберин IX

Оберин IX

      Оберин смотрел, как солнце лениво поднимается над Водными Садами, ни одно облако не заслоняло его.         Однако в таких благоприятных условиях все еще назревала буря. Шторм, который, будем надеяться, пройдет быстро и не причинит слишком большого ущерба.         Оберин тяжело вздохнул, вспоминая все, что привело к этому дню и этому моменту. Был ли это правильный выбор? Или он предал свою семью и то, за что боролся? Неважно, он сделал свой выбор, ему придется с ним жить.         Он вспомнил тот день, более пятидесяти лет назад, когда он умолял Дорана выступить на стороне Визериса Таргариена, но он отказался. Он помнил гнев, который он испытал, но также и доверие, которое он чувствовал к своему брату, он доверился ему в организации их мести.         И что сделал Доран? У него были планы, грандиозные планы! Многие из них... зависели от подозрений, от слов информаторов, в лояльности которых он даже не верил.         Каждый из его планов в конечном итоге потерпел неудачу. Каждый план или случай восстания Визериса Таргариена погиб, когда глупый мальчик решил выдать свою сестру замуж за дотракийского конного лорда и в конце концов погиб.         План, который ему нашептали магистр из Эссоса и Варис.         О, Варис!         Если бы Оберин когда-нибудь поймал его, он бы в мгновение ока отправил его на дно Узкого моря.         И спустя пять и десять лет, несмотря на тщательное планирование его брата, они ни на дюйм не приблизились к своей мести, они остались на том же месте.         Потребовался человек, от которого Оберин вообще ничего не ожидал, чтобы наконец что-то получить.         Его племяннику Квентину, наконец, надоело, и он взял дело в свои руки, как Оберин должен был сделать давным-давно.         Именно это действие, наконец, побудило Дорана отправить его в Королевскую Гавань и завершить месть, но, опять же, именно Квентин в конечном итоге пожинал плоды всего этого.         Он не только уничтожил Тайвина Ланнистера, но и сумел обеспечить лояльность каждого человека в Дорне за то, как он это сделал, и за трофеи, которые он принес обратно.         А сегодня… ну, сегодня Квентин наконец решил, что этого достаточно. Доран вызвал его, вероятно, хочет знать, почему дорнийских лордов вызвали в Солнечное Копье без его ведома и, что более важно, почему они, очевидно, выполняли приказ его сына, а не его самого!         Конечно, Квентин это планировал. Сегодня был день Оверлорда, и сегодня Доран наконец-то перестанет иметь право голоса.         Оберин вздохнул.         Это был хороший выбор. Квентин принес Дорну славу, богатство и прогресс. Что сделал Доран, кроме боли, беспорядка и слабости? Однако он чувствовал себя не так хорошо.         Доран все еще был его старшим братом. Он по-прежнему оставался тем человеком, на которого Оберин равнялся многие годы. Он был человеком, которого он не только почитал, но и уважал, и теперь… теперь он предал его.         Да, предательство ради родственников, но всё же предательство.         Неужели по-прежнему неправильно делать что-то подобное по правильным причинам? Каким бы благородным ни было это дело, не будет ли оказание поддержки в отстранении его собственного брата от власти отвратительным поступком? Не создаст ли это невероятно опасный прецедент? В конце концов, несмотря на все недовольство, Дорн, не дрогнув, последовал за Морионом Мартеллом в его начинаниях. Но Оберин не был глупым, он знал, что причина этого в том, что принцессе Маре никогда не приходилось пытаться отстранить своего брата от власти. Зачем нападать на ее брата, если он все равно шел на смерть?         Но ситуация в данном случае была совершенно иной. Именно потому, что Доран ничего не делал, им нужно было, чтобы Квентин стал главным, и чем быстрее, тем лучше.         Его племянник был прав: необходимы перемены. Им нужно было начинать раньше. Выступить за Таргариена в этом беспорядке год или несколько месяцев назад… но они упустили свой шанс.         Железнорожденные были по большей части побеждены, оба брата Баратеоны побеждены, а их силы либо разбросаны, либо присоединились к силам Тиреллов и Ланнистеров, Долина выступила за Север и присоединилась к Речным землям… было уже слишком поздно.         Силы и стороны были определены, и Дорн в одиночку не мог противостоять ни одной из сторон. Конечно, они могли бы легко защититься, но для перехода в наступление потребуется гораздо больше силы, особенно после того, что показал ему Квентин. Этот листок пергамента.         О Боги, Эддард Старк их всех одурачил. Он переиграл все королевства, спрятав королевского б… нет! Семь Адов, королевский принц у всех под носом. А теперь говорит, что королевский принц каким-то образом приобрел дракона?         Оберин не завидовал своим врагам, но тем важнее было найти Дейнерис Таргариен и вернуть ее в Вестерос. Что-то, что планировал Квентин. А вот что дальше… он не мог сказать.         Будет ли он настаивать на объединении с Северным союзом и принцем Дейроном? Помолвка принцессы Дейнерис и принца Дейрона свяжет Дорн и Северный союз, заключив их врагов между молотом и наковальней, а на их головы упадут драконы.         Единственная проблема заключалась в том, что Дорн потерял бы хоть какой-либо шанс на то, чтобы их кровь оказалась на троне, и что он определенно не принял бы пятно на чести Элии как своего короля.         Да, девочка Старк, скорее всего, не вложила свое слово в зачатие мальчика, когда этот ублюдок Рейгар изнасиловал ее и насильно заставил выйти за него замуж. Вполне вероятно, что если бы они победили в Трезубце, Оберин сам позаботился бы о том, чтобы мальчик женился на Рейнис или Арианне, чтобы Дорн не отделился или с Рейгаром или мальчиком не случился несчастный случай, прежде чем будут согласованы какие-либо другие помолвки. И Доран, скорее всего, согласился бы с ним в этом. Возможно, его брат был бы еще жестче, одновременно настаивая, чтобы он воспитывался бы в Дорне.         Однако это мало что изменило. Дейрон выжил, а Эйгон и Рейнис были мертвы. Насколько это было справедливо? Почему они потеряли свой шанс иметь свою кровь на троне, в то время как бастард Старков получил его?         К счастью, Квентин, похоже, не разделял его взглядов.         — Дейрон может быть тем, кого мы захотим, дядя, — Сказал ему Квентин.         — Бастард или нет, но у него есть кровь, имя и дракон, дядя. Хлипкий листок пергамента мало что изменит, — Продолжил он.         — Дракон на три? — Затем с улыбкой спросил его племянник.         Но на ком жениться девушка Таргариен? Тристане? Казалось, он вполне счастлив с Мирцеллой, хотя в конечном итоге это было обречено на провал.         К сожалению, похоже, Квентин не разделял его взглядов на важность того, чтобы их кровь была на троне. Действительно, он пожал плечами и сказал, что до тех пор, пока Дорн станет сильнее, а Вестерос снова станет единым, их кровь на троне не будет иметь большого значения.         Дорн будет иметь право голоса во всем, и хотя они не будут сидеть на троне или летать на драконах, у них вполне может быть больше власти, чем у тех, кто это делает.         — Принц Оберин, вы готовы? — Голос стражника отвлек его от мыслей.         — Да, — Сказал он, кивнув.         К лучшему или худшему, Оберин сделал свой выбор.         Он встал, взял свои вещи и вышел за дверь, идя по большим коридорам, которые теперь были почти пусты.         Оберин медленно направился к большой аллее, засаженной пальмами, где его ждал Квентин в своем царственном наряде, хотя и с новым мечом из валирийской стали на бедре, который он топерь нигда не оставлял.         Вокруг него была дюжина стражников, а также Нимерия, которая, конечно же, радом с ним, и несколько его спутников: здоровяк Арчибальд Айронвуд и светловолосый Геррис Дринкуотер и другие.         — Дядя, — Квентин кивнул с легкой улыбкой: — Я рад, что ты смог присоединиться к нам.         Оберин не улыбнулся, но узнал своего племянника.         — Я обещал свою поддержку твоему плану, и ты ее получил, — Ответил он.         — Если повезет, этого не потребуется, — Со вздохом заявил Квентин: — Но я ценю твою поддержку и заботу. Я желаю, чтобы все прошло как можно более гладко.         — Как и все мы, Квентин, — Оберин кивнул в ответ.         Его племянник посмотрел ему в глаза и слегка склонил голову, прежде чем группа двинулась по тенистой гравийной аллее прямо к маленькому дворцу в самом сердце Садов.         Оберин сделал шаг вперед и схватил дочь за руку правой рукой.         — Отец? — Нимерия удивленно обернулась.         — Ты уверена, что хочешь быть здесь? — Он спросил.         — Мне казалось, что мы уже во всем разобрались и стало понятно, что куда бы он ни пошел, я пойду вместе с ним, — Раздраженно ответила его дочь.         — Я… я не думаю, что твое принесет большую пользу, — Честно сказал Оберин.         — Ерунда, — Она отмахнулась от него: — Я не оставлю его одного, даже если это просто шепот ободрения, когда он в этом нуждается.         — Нет, я имею в виду…, — Оберин вздохнул, не зная, как это выразить: — Послушай, принц Доран уже давно с подозрением относится к тебе, Обаре и Тиене. Он внимательно следил за вами всему и чувствовал, что твои отношения с Квентином не….         — Разве…? — Его дочь нахмурилась, на ее лице появилось рычание.         — Правильные — более мягкое слово, — Оберин опустил глаза на землю: — Он считает, что необдуманные действия Квентина в значительной степени связаны с твоими действиями.         Нимерия посмеялась над этим.         — Послушай, сладкая, — Оберин положил руку ей на плечо: — Я не сомневаюсь в твоих чувствах к нему. Я давно смирился с этим и всегда буду здесь, чтобы поддержать тебя, если твой дядя зайдет слишком далеко. Но надо быть готовым к не лестным высказываниям о себе.         — Он оскорбил бы меня? — Нимерия повернулась к нему в шоке.         — Возможно, не оскорбляя тебя напрямую, но намекая на плохие вещи и…, — Оберин сделал еще один глубокий вдох, останавливаясь на несколько мгновений как вкопанный, кладя обе руки на плечи дочери: — …Ты взрослая девочка, Нимерия; ты знаешь, как действовать. Однако я прошу тебя, если принц Доран скажет что-то, что тебя оскорбит, постарайся не реагировать слишком остро.         — Он не может мной командовать, — Нимерия сбросила с себя его руки и пошла дальше.         Оберин снова вздохнул, догоняя ее.         — Возможно, нет, но он все еще твой принц, — отметил он: — А Квентин всего лишь кастелян Солнечного Копья. В нынешнем виде мы даже не знаем, будет ли Квентин действовать опрометчиво. Есть шанс, что мой брат будет разумным и уступит ему в чем-то. Я бы предпочел, чтобы так и было.         — Почему? — Нимерия нахмурилась: — Значит, он может попытаться свести на нет все хорошее, что делает Квентин? Я бы предпочла, чтобы он уступил и ушел на покой, и я надеюсь, что именно это и произойдет.         — Милая, это не так просто. Свергнуть принца с престола рискованно. В истории Дома Нимерос Мартелл не было ни одного прецедента, — Объяснил Оберин: — Это должно быть сделано в рамках правил наследования, насколько это возможно. Если мы сделаем это слишком жестоко, что ж… Квентин знает, какие последствия это может иметь для его детей, а если не для них, то для его потомков.         Нимерия кивнула, все еще не убежденная.         — Значит, я должна просто позволить себя оскорбить? — Саркастически спросила она.         — Нет, — Оберин энергично покачал головой: — Но, по крайней мере, когда ты будешь ему отвечать на его завуалированные оскорбления, делай это максимально дипломатично. Не оскорбляй его в свою очередь, не говори ничего, что ему неизвестно, а главное, не достовая ни одного оружия.         Его дочь почувствовала раздражение и дискомфорт, но смягчилась.         — Отлично, — Согласилась она.         — Хорошо, — Кивнул Оберин и поцеловал ее в щеку.         Нимерия сгорбилась и просто позволила Оберину присоединиться к остальным стражникам, которые, увидев их, не просили сдать оружие или даже чтобы кто-нибудь остановился у ворот. Квентин просто поприветствовал их, сказал пару слов приветствия и продолжил идти.         Времена действительно поменялись.         Группа двинулась вперед до центра частного сада, к большой территории, которая была накрыты шелковыми покрывалами, чтобы защитить всех от солнца. В центре всего этого на своем стуле сидел сам Доран в окружении пары стражников и, конечно же, Арео.         Доран нахмурился, увидев, сколько людей окружало его сына, но ничего не сказал. Вместо этого он указал на два места, очевидно предназначенных для Оберина и Квентина.         Оберин и Квентин пошли вперед, оставив остальную часть группы позади них. Квентин сказал несколько слов мальчику Дринкуотеру, который кивнул в ответ.         Не в силах разобрать, что было сказано, Оберин сел, а Квентин потратил на это еще несколько минут, но только после того, как склонил голову.         — Отец, — Квентин просто кивнул и занял свое место.         Однако Доран не сказал ни слова. Вместо этого он скрестил руки на груди и нахмурился.         — В чем смысл всего этого? — Он спросил.         — Значение слова «См…», — Начал Оберин, прежде чем его оборвали.         — Не ты, дурак, — Доран зарычал на него, отчего глаза Оберина расширились от шока: — Мы поговорим о тебе позже.         — Тогда я могу задать тот же вопрос, — Мягко сказал Квентин.         — Почему тебя сопровождает так много людей? И почему они вооружены? — Спросил Доран.         — Я серьезно отношусь к собственной безопасности, отец. После Королевской Гавани…, — Начал Квентин.         — Давай поговорим о Королевской Гавани!, — Доран энергично заговорил: — Ты сильно превысил свои полномочия! Ты хоть знаешь, что ты сделал?         — Да, — Ответил Квентин, потягивая подаренную ему чашку чая: — Не проси извинений, отец. Я их не дам.         — Тебе повезло, что ты мой сын, иначе я бы наказал тебя за это, — Прорычал Доран: — Ты подверг опасности дорнийцев, сопровождающих тебя. Что бы произошло, если бы твой маленький побег провалился?         — Если можно так сказать, отец, безопасность моей личности и каждого мужчины или женщины, присутствовавших в нашей группе, была поставлена ​​под угрозу в тот момент, когда ты отправил меня в столицу, — Квентин скрестил руки на груди, его голос все еще был спокоен: — Как ты думал, что сделают Ланнистеры, когда столкнутся лицом к лицу с убийцей Лорха? Не пытаться ли они убить его? Потому что они сделали….         — Этого бы не произошло, если бы ты по глупости не пошел за Лорхом…, — Начал Доран, прежде чем настала очередь Квентина перебивать.         — Да и нам придется ждать, пока он умрет от старости! — Квентин рассмеялся: — Нет, нет, я знаю нам надо было еще подождать, пока кто-нибудь другой нанесет удар! Старк, Талли или один из их прислужников, какая это была бы месть!         — Я разочарован, сын мой, — Доран вздохнул: — Я думал, что такой принц, как ты, знает, что месть не должна затуманивать разум, иначе она уничтожит тебя. Нам нужно было время.         — Да, да, — Квентин отмахнулся от него, чем заслужил еще один хмурый взгляд Дорана: — Время. Ты все время говоришь о терпении, и это хорошо. Но.         Затем Квентин вытащил из кармана апельсин и начал чистить его, положив перезрелый апельсин на стол перед ними и указав на него.         — Это ты, отец. Ты терпеливый человек, я признаю. Однако ты ждешь и ждешь непонятно чего и никогда не воспользовался представившейся тебе возможностью. Ты как переспелый красный апельсин, планы уже не хороши, они оставляют кислый привкус во рту, — Сказал Квентин.         Затем он перестал чистить апельсин и поднес кусочек ко рту.         — Но я? Я тоже умею ждать, отец. Но я также знаю, когда нанести удар. И это самое главное. Знать, когда твой фрукт созрел и когда ты можешь ощутить его пикантную сладость на своем языке. В этом разница между нами, отец, — Закончил он.         — В этом есть нечто большее, — Ответил Доран.         — Зачем ты нас позвал сюда, брат? — Наконец вмешался Оберин.         Затем Доран повернулся к нему, его лицо наполнилось темным взглядом, а затем спокойно продолжил.         — Я подумал, что пришло время положить всему этому конец, — Доран откинулся на спинку стула: — Ты оказал Дорну огромную услугу, Квентин, я не лишу тебя этого. Однако ты слишком далеко зашел за свои права. Не думай, что я не знаю, в какую игру ты играешь.         Квентин приподнял бровь, искренне удивившись.         — Прежде всего, ты прекратишь это глупое общение со своей кузиной. Я закрывал на это глаза, потому что знал, что ты молод и такие чувства может быть трудно сдерживать, но этому нужно положить конец сейчас, — Быстро объяснил Доран: — Я не допущу, чтобы принц Дорнийский имел в качестве любовницы двоюродную сестру, тем более когда она от твоего дяди.         — Доран, — Тихо предупредил Оберин, чувствуя, как за его спиной нарастает напряжение.         — Без обид, брат, — Доран поднял руку: — Я просто имел в виду, что она оказывает плохое влияние на Квентина. Я пошлю ее отправить знамя мира в Хайгарден. А пока твою дочь отвезут в какое-нибудь место, где ее смогут правильно воспитать.         Голова Оберина тут же повернулась к Квентину, выражение лица которого теперь полностью застыло. Его взгляд становился все темнее и темнее, и Оберин боялся того, что произойдет дальше.         — Как только это закончится, ты отправишься в Эссос и встретишься с Дейнерис Таргариен, — Невозмутимо продолжил Доран: — Там ты предложишь ей заключить брак и завоюешь нам нашу кровь на троне. Это будет твой наградой и твоим наказанием. Ты так много говоришь о нашей мести, что наконец-то сможешь внести в нее свой вклад, но в наказание я отдам Дорн Тристану.         — Нет, — Ответ Квентина не мог быть яснее.         — Нет? — Спросил Доран.         — Ты никогда, никогда не заберешь у меня Ним или Алиандру, — Квентин немедленно поднялся со стула.         Ответ Дорана пришел так же быстро: — Не будь глупцом, Квентин. Скоро ты поблагодаришь меня за это.         — Я лучше прокляну тебя в Семи Адах, если ты заберешь у меня двух людей, которых я люблю больше всего в этом мире, — Сказал Квентин.         Оберин увидел, как сжались кулаки Квентина, и на мгновение очень забеспокоился.         — Со временем ты научишься…, — Начал Доран.         — С меня достаточно! — Квентин наконец закричал.         Вокруг воцарилась полная тишина, потрясенная словами, которые племянник Оберина произнес перед принцем Дорна.         — Я отдал все ради Дорна и нашей мести, пока ты сидел в своем бесполезном кресле и считал лошадей, прошедших через твое окно, — Руки Квентина дрожали, пока он говорил: — Кажется, ты не понимаешь, что все, через что проходит Дорн, происходит из-за тебя. Ты испортил мои отношения с сестрой. Ты отправил меня далеко, чтобы укрыться от остального Дорна. Ты сорвал мои многочисленные попытки улучшить жизнь дорнийцев. Ты отослал меня, потому что боялся потерять свое положение. Ты ничего не сделал, пока такие хорошие возможности приходили и уходили. ТЫ не сделали ничего, чтобы избавиться от Лорха, Клигана или Тайвина. Ты просто сидел и ничего не делал!         Квентин указал на себя, затем на группу позади него.         — Мы сделали все для вас! — Он продолжил свою тираду: — Улучшили Дорн. Лорх, Клиган, Тайвин, раздоры между Ланнистерами и Тиреллами — это все были мы! Будь ты проклят, если я когда-нибудь снова выполню один из твоих приказов. Я не думаю, что ты осознаешь, отец, но ты ничто. Теперь я Дорн. И хотя я соглашусь на твой приказ отправиться в Эссос, это будет последнее, что я выполню. Потому что, хотя я и верну Дейнерис Таргариен, я не женюсь на ней, потому что мне плевать на этот трон, мне наплевать на нашу кровь на нем! Я хочу, чтобы Дорн был силен и чтобы виновные в смерти Элии, Рейнис и Эйгона, были мертвы, вот и все!         Затем Квентин успокоился перед потрясенным отцом и снова сел на свое место.         — Я не подчинюсь твоим требованиям, отец, — Сказал наконец Квентин: — Я продолжу служить Дорну, но не буду делать то, о чем ты меня просите.         — Квентин, — Доран глубоко вздохнул: — Я не думал, что ты окажешься таким упрямым, как твоя сестра. Не позволяй похоти взять над тобой верх.         — Смелые слова исходят от человека, который сделал то же самое двадцать пять лет назад, — С ухмылкой сказал Квентин.         Челюсть Оберина чуть не отвисла от слов племянника, но, к его удивлению, Доран оставался совершенно спокоен.         — Я и твоя мать… это было сложно, — Ответил Доран: — Но именно из-за этого я предупреждаю тебя сейчас. Ты не можешь продолжать встречаться со своей кузиной, и это мое последнее слово по этому поводу.         — И мое последнее слово: я продолжу встречаться с ней, нравится тебе это или нет, отец, — Квентин широко улыбнулся: — Я даже женюсь на ней, если придется.         — Ты бы не посмел сделать такое, — Доран возразил.         — Отец, я бы привязал тебя к столбу, связал и заткнул тебе рот, а затем заставил бы смотреть, как мы делаем еще одного ребенка, вот насколько я бы осмелился сделать такое, — Ответ Квентина застал всех врасплох.         — Квентин, — Голова Оберина мгновенно повернулась к племяннику.         Однако Квентин был неумолим и стоял твердо, хотя и бросил извиняющийся взгляд на Оберина.         — Тогда у меня нет другого выбора, кроме как заставить тебя принять такое решение, — Доран вздохнул.         — Заставить меня это сделать? Квентин усмехнулся: — Ты больше не сможешь этого сделать.         — Я все еще принц Дорна, сынок, — Доран нахмурился: — Не предполагай так много.         — Да? — Спросил Квентин: — Как я уже сказал, что ты сделал для Дорна, чего я не сделал лучше? Нет, отец. Дорн принадлежит мне, и сегодня ты отречешься от престола и назовешь следующим принцем Дорна, а сам сможешь идти и делать все, что захочешь.         — Что? — Доран встал со своего места: — Ты сошел с ума?         — Напротив, отец, я серьезно, — Просто ответил Квентин: — Ты устал, и после стольких лет правления и страданий от подагры я действительно думаю, что тебе нужно наслаждаться остатком своих дней, не беспокоясь о политике или войне. Таким образом, ты подготовишь письмо, в котором опишете свое отречение от Дорна, а меня назовете его следующим принцем.         — Я не буду этого делать, — Сердито ответил Доран.         — Жаль, — Квентин вздохнул, — Отец, пожалуйста, давай сделаем это легко, нет необходимости все усложнять.         — Ты бы не посмел, — Глаза Дорана сузились.         — Я бы посмел и сделаю, — Квентин глубоко вздохнул, прежде чем продолжить: — Если ты откажетесь отречься от престола в мою пользу, то у меня не будет другого выбора, кроме как объявить вас непригодными к правлению согласно этому указу.         — Что? — Доран быстро шагнул вперед и выхватил документ из рук Квентина.         — Как видите, его подписали все, кроме двух крупных дорнийских лордов, — Глаза Квентина встретились с отцом, который был совершенно ошеломлен: — Они все считают тебя непригодным для правления и назначают меня принцем Дорна.         — Что за кучка дураков…, — Нахмурился Доран: — Я разберусь с ними. Тем временем Оберин сопроводи Квентина обратно в его комнаты и проследи, чтобы он не выбрался из них, пока я этого не скажу.         Оберин, однако, не пошевелился.         Он сделал свой выбор.         — И ты тоже, брат, — Выражение лица Дорана полностью помрачнело, как будто Оберин только что ударил его ножом в спину.         — Все для Дорна, — Ответил Оберин: — Мне жаль, Доран.         Затем Доран посмотрел на своих стражников и Арео, затем снова на Квентина.         Наконец, его рот открылся.         — Арео, проводи принца Квентина…, — Начал Дорна.         Но прежде чем он успел закончить предложение, каждый человек, стоящий за Квентином, достал свой меч. Еще более удивительно то, что четверо стражников возле Дорана также обнажили свои клинки… направив их на норвосца.         — Тогда мы действительно заблудились, — Выражение лица Дорана поменялось, и он рухнул обратно на свое место, побежденный: — Арео, отойди.         После этого приказа все положили свои клинки обратно в ножны.         — Что со мной будет? — Спросил Доран с покорным выражением лица.         — Ничего необычного, — Квентин пожал плечами: — Тебя просто лишат титула, в остальном ты можешь делать все, что захочешь, кроме, конечно, препятствий мне. В этом случае я лишу тебя свободы и отправлю тебя в Водные Сады.         Оберин посмотрел на брата, который огляделся вокруг, словно ища кого-то, затем покачал головой.         — Ты погрузишь Дорн в войну и страдания, мальчик, — Наконец глубоко выдохнул он.          — Мы не могли оставаться в стороне вечно, — Пожал плечами Квентин, поднимаясь.         Когда Квентин и его группа собрались уходить, а Оберин бросил последний взгляд на брата, Доран произнес несколько слов, которые слышал только он.         — Мне следовало оставить Арианну, — Тихо сказал он.         Не обращая внимания на его слова, Оберин поспешил присоединиться к остальной группе, которая уже направлялась к большой гравийной аллее. Там ему удалось подслушать окончание разговора Квентина и сира Герриса.         — Ты понимаешь? — Спросил Квентин.         — Да. Созвать всех дорнийских лордов на Великий Совет в Солнечном Копье через четыре дня и сказать Джулиану передать, чтобы выполнил приказ Наковальня, — Ответил сир Геррис с легким поклоном и улыбкой: — Мой принц.         — Заткнись, Геррис, — Квентин засмеялся и покачал головой, в то время как светловолосый мальчик просто ухмыльнулся и ушел.         Тем временем Оберин подошел к Квентину, которого теперь окружала Нимерия, ее рука крепко сжимала его руку.         — И что теперь, племянник? — Спросил Оберин.         — Ну, дядя, я подумывал о небольшом отпуске в Эссос, — подмигнул он: — В конце концов, после Оверлорда приходит Дракон.         Квентин удовлетворенно улыбнулся и слегка усмехнулся, оставив смущенного Оберина думать о выборе, который он сделал сегодня.         Ну….         Всё для Дорна.