Нимерия VIII

Нимерия VIII

      Несмотря на то, что солнце светило во всю свою мощь, оно не могло обжечь кожу Нимерии. В Волантисе было так же тепло, как в Дорне, и, несмотря на отсутствие облаков, у нее не было никаких солнечных ожогов.       Однако следует признать, что жару переносить гораздо тяжелее, и даже те, кто всю жизнь прожил в песках Дорна, должны были расслабиться в тени хотя бы на мгновение.       И именно это Нимерия и делала, терпеливо ожидая в большой палатке, одетой в цвета Мартеллов, попивая дорнийское красное вино и наблюдая за окружающим миром.       Палатка была достаточно большой, чтобы вместить добрых двадцать человек, но единственными присутствующими были Квентин, кузены Айронвуд и Нед Дейн. И хотя она совершенно расслабленно сидела в своем кресле, этого нельзя было сказать о ее кузене, который расхаживал по палатке, словно лев, запертый в клетке.       — Я же говорила, что это рискованный шаг, — Она слегка улыбнулась, снова приблизив губы к вину.       — Я не знал, что она поставит это условием, — Квентин резко остановился, садясь на кресло и глядя ей в глаза.       — Ты ожидал, что мальчик никогда не попытается приручить дракона? — Снова спросила она.       — Нет. Я просто ожидал…, — Квентин замолчал, подняв палец в воздух, останавливая его.       — Я знаю, что ты ожидал, но ревность и желание работают рука об руку, — Продолжила она, поставив свой теперь пустой бокал на небольшой деревянный столик перед собой: — Однажды Эйгону надоело бы не иметь собственного дракона, и он попытался бы его приручить. В конце концов, если они прямо здесь, перед ним, невостребованные, он наверняка попытался бы что-то сделать?       — Я думал, что его можно убедить, что это плохая идея, — Квентин покачал головой: — Я был глуп.       — Подожди-ка минутку, — Голос Клетуса Айронвуда прорезал их разговор, как нож сквозь масло: — Почему мы это обсуждаем? Эйгон наверняка добьется успеха, он же Таргариен, в конце концов.       — Не все Таргариены могут сразу приручить дракона, — Лорд Дейн пожал плечами.       — Да, для некоторых это может занять годы, — Добавил Квентин: — Некоторые даже никогда не приручали драконов.       — Это может быть правдой, но наверняка ни один Таргариен не терпел неудачу в приручении дракона, тогда о чем беспокоиться? — спросил Клетус, — Вы все ведете себя так, будто Эйгон идет на виселицу!       Обеспокоенный взгляд Квентина встретился с удивленным взглядом Нимерии.       Они оба одновременно повернулись к нему, хотя Нимерия сначала обратилась к своему возлюбленному:       — Он не знает? — Спросила она с лукавой улыбкой.       — Нет, — Квентин встал с дивана, избегая взгляда Клетуса.       — Знаю что? — Клетус скрестил руки на груди, сбитый с толку: — Есть ли еще один секрет, который ты скрывал от меня?       — Не обязательно от тебя лично, — Продолжил Квентин более мягким голосом: — Я просто сохранил эту информацию для того, кому я… полностью доверяю.       — Какая информация? — Лицо Клетуса теперь было мрачным, почти злым.       — Эйгон… может быть не тем, за кого его все принимают, — Признался Квентин.       Правда ударила сильно, но, к удивлению Ним, первым отреагировал мальчик Дейн.       — Что ты имеешь в виду? — Спросил мальчик: — Кто же он тогда?       — Я не уверен, — Квентин пожал плечами: — Он мог бы быть Таргариеном, конечно, но….       — …разве Элия действительно согласилась бы на то, чтобы ее сына спасли, а дочь принесли в жертву? — Нимерия продолжила за него: — В этой истории мало смысла, чем больше ты о ней размышляешь, тем больше находишь в ней дыр….       — И ты это знал? — Возмущенно спросил Клетус: — Кто он?       — Я не знаю, — Признался Квентин: — Таргариен, Яркое Пламя, Блэкфаер или просто мальчик, взятый с улиц Королевской Гавани или Эссоса, нам не известно.       — Я… я не могу в это поверить, — Клетус провел рукой по волосам, резко двигаясь к Квентину, который не дрогнул: — И почему ты решил, что это хорошая идея — женить его на королеве Дейнерис?       — Потому что у нас нет других вариантов, — Сказал Квентин.       Нимерия заметила, что Нед Дейн почти открыл рот, но закрыл его.       — Другие варианты? А как насчет мальчика, у которого есть чертов дракон? — Клетус агрессивно указал наружу: — Это, безусловно, избавило бы нас от необходимости подбрасывать монетку на происхождение мальчика!       — Потому что «мальчик с драконом», как ты его называешь, был воспитан бастардом, и он, насколько я знаю, до сих пор считает себя бастардом. Может быть, если нам повезло, он получил образование, которое позволило бы ему управлять небольшой крепостью на Севере, может быть, несколькими землями. Он присоединился к Дозору, что еще он может уметь, кроме как управлять кучкой преступников и одичалых? И все это если, и это абсолютно огромное если, он хочет трон, а не защищать независимость Севера, с которым нам еще придется иметь дело.       Квентин сделал вдох, затем продолжил: — Между тем, Дейнерис не получила никакого образования в области правления, ее попытки до сих пор вызывали только хаос, и будь я проклят, если Залив Работорговцев не погрузится в анархию в ближайшие несколько лет. У нее нет ни видения, ни плана, только красивые идеи.       Затем он махнул рукой в ​​сторону лагеря Эйгона.       — Но, Эйгона воспитали королем. Да, я знаю, что Коннингтон, вероятно, немного испортил его взгляд на мир, но факт остается фактом: он хорошо разбирается во всем этом, чего не делают ни Дейрон, ни Дейнерис. Искусство правления — это не то, чему можно научиться за несколько месяцев. Паук хотел, чтобы он стал хорошим королем, и каким бы скользким ни был этот ублюдок, я могу сказать, что он сделал это хорошо, — Закончил Квентин.       — Мы поддерживаем Эйгона не из-за его крови, Айронвуд, — Прямо сказала Нимерия: — Мы поддерживаем его, потому что он может принести мир и стабильность.       — С каких это пор тебя это волнует? — Усмехнулся Клетус.       — Дейнерис Таргариен должна была вернуться к нам в какой-то момент, Клетус, — Квентин нахмурился: — Я бы предпочел, чтобы это было на наших условиях, а не на ее. Она все еще молода и податлива, а она окружена идиотами и подхалимами. Если мы хотим объединить и расширить Дорн, она нам нужна, и она нужна нам сейчас.       — Я не могу в это поверить, — Прорычал Клетус: — Как долго мы дружим, Квент? Десять, пятнадцать лет? И ты скрываешь это от меня?       — От нас, — Нед Дейн повысил голос, скрестив руки за спиной наследника Айронвуда.       — Это то, чего стоят наша дружба и доверие? — Продолжил Клетус, его голос был полон печали и гнева, прежде чем указать на Нимерию пальцем: — Она стоит для тебя больше, чем ты можешь доверять ей?       — Да, — Ответ Квентина прозвучал как клинок, которым, как казалось, казнили Клетуса.       Не находя слов, Клетус запинался несколько мгновений, выглядя ошеломленным.       — Ты… ты выбрал ее? — Теперь Клетус посмотрел на Квентина, его глаза наполнились гневом.       — У меня есть имя, — Прошипела Нимерия, которой не понравился тон мальчика из Айронвуда.       — Заткнись! — Прорычал Клетус: — Я не знаю, что Квентин находит в тебе, кроме красивого лица, и мне, честно говоря, наплевать. Все, что я знаю, это то, что ты обхватила его своими красивыми пальцами, как змея, которой ты и являешься, и я терпел тебя только из-за привязанности, которую я испытываю к Квентину. Это тебя не касается, шлюха!       Нимерия поднялась, крепко держа руку за один из своих кинжалов, которые она спрятала за спиной. Квентину потребовались все силы, чтобы удержать ее от крови.       — Будь осторожен, Клетус, — Квентин глубоко нахмурился.       — Или что? — Мальчик из Айронвуда почти рассмеялся: — Что ты сделаешь, мой принц? Отправь меня обратно, потому что я тебя разгневал? Разве этого стоит наша дружба? Чтобы ты предал наше доверие и доверил этой… этой… змее свои секреты?       Внезапно в палатке раздался глубокий голос:       — Я знал, — Сказал он.       — Что? — Клетус тут же повернулся, вместе со всеми взглядами людей внутри, к Арчибальду Айронвуду.       — Я знал об Эйгоне, — Просто сказал высокий человек.       — Геррис и Джулиан тоже знают, — Тихо проговорил Квентин, в то время как Клетус выглядел озадаченным: — Вот почему Оберин не пошел с нами. Мне нужно было, чтобы он остался, потому что если он каким-то образом распознал, что Эйгон не сын Элии….       — …нам нужен был свершившийся факт, как говорят в Лисе, — Добавила Нимерия: — Мой отец послал бы все это к Семи Адом ради небольшой гордости.       — Что… почему я не знал? Почему Нед не знал? — Спросил Клетус, как всегда сбитый с толку.       — Нед был слишком молод, я не мог доверить ему эту информацию, — Сказал Квентин со вздохом: — Что касается тебя, ты не привел мне достаточно доказательств того, что ты заслуживаешь доверия.       — На основании чего? Того что произошло в столице? Я думал, что я уже искупил это! — Взмолился Клетус; его голос сменился от гнева к поражению.       — Ты слишком много говоришь, — Объяснил Квентин: — В пьяном виде или в постели. Мне жаль.       — Все это основано на той крупице информации в столице? Я никому не рассказывал! — С энтузиазмом отреагировал Клетус: — Откуда ты знаешь, откуда это взялось?       — Я только тебе сказал, — Ответил Квентин.       Ответ снова прозвучал чисто, не оставляя мальчику ни единого шанса. Клетус был ошеломлен, не находя слов.       — Если больше ничего не остается, нам нужно пойти и убедить королеву Дейнерис не совершать это безумие, — Квентин вздохнул, как будто ничего не произошло, похлопав Арчибальда по спине.       — Прежде чем мы уйдем, — Улыбнулась Нимерия, затем подошла к мальчику из Айронвуда: — Мне нужно кое-что сделать.       Не оставив ему ни единого шанса, ее кулак влетел в нос Клетуса, заставив его повалиться на землю.       — Только один мужчина может назвать меня шлюхой. Повтори это еще раз, и даже твой кузен не помешает мне вырвать тебе язык, — Сказала Нимерия.       Даже не потрудившись дать ему возможность защититься или извиниться, она ударила его в бок, когда он лежал на пыльной земле, заставив кровь хлынуть из его носа.       — Иди к мейстеру, Клетус, — Приказал Квентин: — И если ты снова оскорбишь Ним, ты сможешь уплыть обратно в Айронвуд.       Нимерия вышла из палатки, разъяренная, но попыталась успокоиться. Им не нужно было сеять ссоры в этот решающий момент. В Вестеросе они могли препираться сколько угодно… но только не сейчас.       Она вдохнула свежий воздух, чувствуя на коже вечернюю прохладу, затем последовала за троицей в лагерь королевы Дейнерис, который они уже начинали запоминать.       Сир Барристан остановил их у шатра королевы, впустив только ее и Квентина.       — Ваша светлость, — Квентин опустился на колени перед валирийской красавицей, Ним последовала за ним.       — Принц Квентин, чем я обязана этим визитом? — Королева Дейнерис жестом пригласила их встать, ее маленький переводчик посмотрела на них странным взглядом.       — Я хотел, чтобы вы пересмотрели условие, которое вы поставили для вашего брака с принцем Эйгоном, — Вмешался Квентин, сразу переходя к делу.       — О? — Королева поиграла с одним из своих драгоценных камней: — И зачем мне это делать?       — При всем уважении, ваша светлость, укрощение или установление связи Таргариена с драконом может занять месяцы, если не годы. Месяцы и годы, которых у нас нет, — Вклинился Квентин, сразу переходя к делу.       — Некоторые Таргариены также могут никогда не установить связь, — Нимерия почувствовала себя обязанной добавить и этим поддержать Квентина.       Королева поднялась со своего кресла и спустилась к ним на уровень, глядя на них, словно проверяя, не скрывают ли они что-то.       — Защита вашего рода вполне оправдана, — Наконец сказала она: — Но я приняла решение.       — Ваша светлость, — Снова запротестовал Квентин: — Принц Эйгон — добрая душа, но он также человек, который хочет быть преданным вам. Если вы будете торопить его, это может иметь плохие последствия.       Королева хихикнула.       — Огонь не вредит дракону, — Она пробормотала: — С принцем Эйгоном все будет в порядке.       — Принцесса Рейнира пострадала от того же огня, разве она не была драконом? — Спросил Квентин.       Слова Квентина остановили королеву на месте. Внезапно она почувствовала себя менее уверенной.       — Вы можете быть правы, — Признала она: — Однако меня всю жизнь использовали мужчины, которые были недостойны меня. Не достойны дракона. Мой брат, идиот, считал себя драконом, понимаете. По правде говоря, он был не более чем овцой, думающей, что у него есть крылья. Нет, принц Квентин, я не в настроении принимать в мужья еще одну овцу. Принц Эйгон может проявить себя как дракон, или он может убежать и стать овцой.       — Вокруг не так много драконов, ваша светлость, — Указал Квентин.       — Согласна, — Хихикнула королева: — но есть много мужчин, которые могут полностью подчиниться мне. Эйгон этого не хочет. Он хочет разделить власть? Пусть. Но пусть сначала докажет, что он дракон, потому что я не позволю снова себя обмануть.       — А если он не приручит одного? — Спросил Квентин, явно отчаявшись.       — Ну, ничего страшного. Я терпеливая женщина, я подожду, пока он это сделает, — Королева Дейнерис пожала плечами: — А тем временем я все равно буду добиваться трона, на который вы хотите меня посадить.       Выражение лица Квентина оставалось невозмутимым, но Нимерия видела, что он борется.       — Ваша светлость, разве мы не можем хотя бы договориться о помолвке? — Уверенно спросила она: — Вы не были бы привержены этому, и если бы принц Эйгон не оказался достаточно «драконом» по вашему вкусу, вы все равно могли бы разорвать ее.       Королева осталась немой, услышав предложение, напевая что-то, прежде чем кивнуть.       Легкая улыбка появилась на губах Нимерии, но тут же рухнула, услышав ее ответ.       — Я рассмотрю подробнее это позже, — Сказала королева.       Прежде чем Нимерия успела возразить в свою очередь, в палатку вошел сир Барристан, заставив двух дотракийских стражников в палатке напрячься, почти вытянувшись по стойке смирно.       — Ваша светлость, принц Эйгон был замечен пытающимся приблизиться к Рейгалу, — Сказал он.       — Черт, — Пробормотал Квентин, который был достаточно близко, чтобы она могла услышать это.       — Ну, тогда пойдемте посмотрим, что из этого получится! — Весело рассмеялась королева: — Это тоже хороший выбор, Рейгаль самый мягкий из всех, я не думаю, что он даже может навредить мухе, если только не голоден.       Это, казалось, сильно разозлило Квентина, или, по крайней мере, заставило его пробормотать что-то, чего даже она не могла понять.       Тем не менее, они оба последовали за королевой в уединенное место, за пределами лагеря, на поляну, где лес соприкасался с морем.       Там был Рейгаль, величественный дракон, отдыхающий на пляже, его зеленая чешуя отражала море, заставляя его сиять ярче.       Перед ним медленно двигался Эйгон, наверняка тяжело дыша с каждым шагом, вытянув руку.       На безопасном расстоянии собралась небольшая толпа, все сгрудились вокруг королевы Дейнерис, которая с большим вниманием наблюдала за представлением, положив палец на щеку и устремив взгляд на дракона.       Внезапно Рейгаль проснулся, вытянув шею, что заставило Эйгона отступить по крайней мере на шесть или семь шагов назад, глядя на дракона, который смотрел на него сверху вниз.       Квентин сделал глубокий вдох. Почувствовав его беспокойство, она протянула руку, которую он немедленно пожал.       Рейгаль теперь опустил голову на уровень Эйгона, внимательно изучая его.       Пока он это делал, никто не пошевелил мускулом и не заговорил. Единственное, что она могла слышать, кроме волн, были таинственные слова Квентина, которые он шептал себе под нос:       — Salve Regina, mater misericordiae…, — Начал он говорить.       Эйгон протянул руку к носу Рейгаля. Дракон вздрогнул, его голова откинулась назад, не давая Эйгону даже почувствовать тепло его дыхания.       — misericordes oculos ad nos converte…, — Продолжал шептать Квентин.       Дракон медленно открыл рот, теперь его зубы обнажились. Эйгон остановился, его рука все еще была вытянута, но теперь дрожала. Нимерия могла видеть, даже с того места, где она стояла, что он закрыл глаза.       — nobis post hoc exsilium ostende…, — Все также продолжал что-то шептать Квентин.       Дракон приблизился, его рот все еще был открыт. Все было кончено. Нимерия могла это почувствовать. Они рискнули и проиграли. Теперь она могла чувствовать жар дракона, обжигающий издалека, готовый положить конец их надеждам в пламени дракона. .       — O clemens, o pia, o dulcis Virgo Maria…, — Квентин закрыл глаза, все еще бормоча       Затем, когда она боялась, что впервые увидит дракона, убивающего кого-то, Рейгаль закрыл рот и расстояние, разделявшее его и Эйгона начало сокращаться. Он поднес ноздри к Принцу, коснувшись рукой чешуи зверя.       Из зала вырвался вздох, а выражение лица Дейнерис теперь было нечитаемым, смесь удивления и беспокойства.       — Salve Regina, mater misericordiae…, — Продолжал Квентин.       Квентин снова открыл глаза, явно сбитый с толку наблюдал, как Рейгаль лег рядом с Эйгоном, расправил крыло и призвал его взобраться на него.       Эйгон шел медленным шагом, еще не веря в это. Затем, когда Нимерия увидела, как он цепляется за шипы на спине дракона, Рейгаль расправил крылья и взлетел, отбрасывая большую тень на небольшую толпу и исчезая на горизонте.       Квентин чуть не упал на колени, и Ним увидела его слезы радости, навернувшиеся на его глаза.       Он поцеловал ее ладонь и прошептал в нее:       — Gracias Maria, — Закончил он.       Зная, что ему понадобится некоторое время, чтобы прийти в себя, она вместо этого ухмыльнулась и посмотрела на королеву Дейнерис, которая смотрела на небо со смесью грусти и удивления:       — Итак, Ваша Светлость, когда мы назначим свадьбу? — Спросила Нимерия.