Нимерия X

Нимерия X

      Великая септа Солнечного Копья не была ни самой большой, ни самой роскошной из септ в Семи Королевствах. Это было смехотворно по сравнению с Великой септой Бейлора или Звездной септой Староместа, и это была даже не самая большая септа в Дорне, эта честь принадлежала септе Айронвуда.       Тем не менее, именно в этой меньшей септе будет написана история. Именно в этой септе король Эйгон VI, и королева Дейнерис I, поженятся и, наконец, объединят свои права.       Септа Солнечного Копья, как и многие здания Веры по всему королевству, была по-прежнему богато украшена.       Изящные стеклянные окна изображали многочисленные деяния Семерых и великие легенды, окутывающие их, с яркими цветами, позволяющими свету сиять через неф мощной радугой.       Большие скульптуры также наблюдали за собранием людей, каждая из которых представляла одного из Семерых.       Собрание, которое проходило под взглядом этих скульптур, было не таким большим, как можно было бы представить во время королевской свадьбы.       В обычном случае в септе были бы тысячи людей, но здесь их было бы далеко не так много.       Быстрый взгляд вокруг нефа показал только сотню человек, все с хорошей репутацией.       Там были все дорнийские лорды: Андерс Айронвуд, Франклин Фаулер, Требор Джордейн, Нимелла Толанд, Нед Дейн и Квентин с отцом, конечно, вместе с более мелкими лордами и рыцарями.       Также присутствовали Ширен Баратеон, Давос Сиворт и Джон Коннингтон, вместе с Монфордом Веларионом и главными лидерами Золотых Мечей.       Также присутствовали принц Тристан, одетый в простой оранжево-золотой камзол, и принцесса Мирцелла рядом с ним, в зелено-оранжевом дорнийском платье, которое соответствовало ее глазам, тщательно избегая красных и золотых цветов Ланнистеров. Принцесса Санса осталась с этими двумя, одетая в платье, которое больше соответствовало стандартам Севера, чем Дорна, прекрасный сине-серый комплект с длинными рукавами и лисьим мехом, украшающим верхнюю часть, что никоим образом не умаляло ее красоты.       Простая церемония, если так можно выразиться.       И в центре всего этого — двое молодоженов. Они выглядели примерно одинаково, но все указывало на то, что они были такими разными.       Король Эйгон, конечно же, был одет в цвета своего Дома, красный и черный, выглядя лчень красивым с его короткими серебристыми волосами, которые были идеально подстриженными.       Королева Дейнерис выбрала роскошное платье в стиле Дорна, рубиново-красное, с витиеватыми узорами драконов, в каждым глазе драконов, были прикреплены драгоценные камни. Чудо для глаз всех, кто мог видеть эту возмутительную красоту Королевы Драконов.       Двое стояли у алтаря, но не было улыбок. Только предчувствие того, что будет дальше.       Несомненно, опасение оказаться связанными на всю оставшуюся жизнь после нескольких слов, которыми они там обменяются.       Эйгон взял обе руки Дейнерис, пока септон Солнечного Копья, не привыкший к браку столь важных гостей, пытался сосредоточится.       Неважно, слова все равно слетели с его губ, немедленно повторенные двумя драконами перед ним.       — Сегодня молодожёны должны произнести клятвы, — Продолжил септон.             Эйгон улыбнулся на мгновение, глядя на Дейнерис, когда их руки снова встретились.       — Перед лицом Семерых я сочетаю браком этих двоих, да будут они едины отныне и навеки. Взгляните друг на друга и произнесите обеты, — Слова септона летели по ветру, а публика молчала.       Затем наступил момент, которого все ждали.       Почти одновременно и без заминки Эйгон и Дейнерис повторили слова, которые стали столь обычными для всего Вестероса.       — Отец, Кузнец, Воин, Мать, Дева, Старица, Неведомый. Я его (ее), а он (она) мой (моя). С этого дня и до конца моих дней, — Сказали они.       — Пожалуйста, ваша светлость, накройте невесту, чтобы взять ее под свою защиту, — Сказал септон.       Нимерия могла сказать, что королеве Дейнерис эта часть не особенно понравилась, но она все равно приняла большую накидку, расписанную трехглавым драконом Дома Таргариен, покрывающую ее плечи и большую часть ее до тех пор открытой спины.       Эйгон посмотрел на Дейнерис и сказали слова, которых ждали все зрители.       — Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моим королем и мужем, — Сказала Дейнерис.       — Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моей королевой и женой, — Сказал Эйгон.       Их губы встретились. Это был немного неловкий поцелуй, безусловно, сладкий, но без страсти или продолжительности, которые обычно характеризуют дорнийские свадьбы.       Тем не менее, этого было достаточно.       — Пред ликами Богов и людей торжественно объявляю Эйгона из Дома Таргариен и Дейнерис из Дома Таргариен мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними, — Закончил септон.             Слова были сказаны, и поцелуй состоялся. Король Эйгон и королева Дейнерис были связаны на всю жизнь.       В септе раздались тихие аплодисменты, эхом отдававшиеся в нефе, когда Эйгон и Дейнерис медленно вышли в центр септы по ярко-красной дорожке.       Несколько шагов, чтобы поприветствовать толпу, собравшуюся в Солнечном Копье, а затем им предстоит долгая дорога обратно в замок, вероятно, затрудненная тысячами цветов, брошенных на молодоженов.       Колокола септы начали звонить, и не перестанут, пока король и королева не дойдут до замка.       Нимерия взяла Квентина под руку и, следуя за другими дорнийскими лордами, вышла на улицы Солнечного Копья.       Она никогда не видела ничего подобного. Сцены радости были непревзойденными, так как тысячи простых людей, торговцев, септонов и ремесленников заполонили улицы, скандируя и хлопая.       Как она и предсказывала, тысячи цветов были брошены на пути короля Эйгона и королевы Дейнерис, которые медленно шли на своих песчаных конях.       Шествие было медленным, но она была уверена, что два дракона наслаждались каждым его мгновением.       Эйгон, будучи красноречивым, не упускал ни одной возможности отличиться. Он раздавал золото и серебро, не взирая на стоимость всего этого, будь то старые или молодые, вызывая множество благодарностей или слез у окружающего населения.       Дейнерис была немного более сдержанной, но, безусловно, принимала все дары, которые ей бросали, стараясь сделать все возможное, чтобы вызвать улыбки у маленьких девочек, целуя их или даря им цветы, еду или серебро.       Им потребовалось три часа, чтобы добраться до замка Солнечного Копья, в путешествии, которое обычно занимало десятую часть времени. А день был еще далек от завершения.       Когда они прибыли, был устроен гигантский пир, в чистейших традициях королевских свадеб. К счастью, перед этим у них был перерыв, и Нимерия нашла время, чтобы переодеться в своих комнатах и ​​даже быстро принять душ.       Квентин ждал ее, когда она вышла с легкой улыбкой на губах.       — Все готово, — Вздохнул он.       — Слава Богам, — Ответила Нимерия, надевая золотисто-сиреневое платье, которое она находила особенно привлекательным, и отчаянно пытаясь высушить волосы: — Теперь им придется работать друг с другом.       — Это мой самый большой страх, — Признался Квентин: — Что они возненавидят друг друга. Они не совсем пара, созданная на самих Небесах.       — Они научатся любить друг друга, я уверена, — Сказала Нимерия, проводя рукой по косе и поправляя украшения.       — Я думал дать им немного времени наедине, в Водных Садах, — Карие глаза Квентина встретились с ее глазами: — Это был бы своего рода отпуск, чтобы узнать друг друга получше, без бремени королевской власти, тяготеющего над ними.       — Это неплохая идея, — Нимерия кивнула, восхищаясь изобретательностью своего кузена: — Но примут ли они это?       — Сомневаюсь, что кто-то откажется от поездки в Сады, — Сказал Квентин, улыбнувшись в ответ.       Нимерия одобрила. Они с Квентином никогда не расходились во мнениях по этому вопросу: Водные Сады были самым красивым местом в Мире.       Квентин пришел помочь ей с волосами, убедившись, что они идеально подходят для праздника. Празднества должны были длиться большую часть ночи, и она намеревалась быть идеальной для этого случая.       Наряд ее кузена был почти таким же. Желто-золотой жилет и красная рубашка, все вышитые различными экзотическими животными.       Нимерия уставилась на него на мгновение и ухмыльнулась, подавая ему руку.       Квентин любезно принял ее, и они спустились в Большой зал, где должен был состояться праздник.       Прежде чем дойти до помоста, Нимерия остановилась, чтобы поговорить со своей матерью, которая оправилась от своих эмоций в Волантисе.       Судя по цвету лица ее отца, смеси белого и красного, она довольно хорошо поправилась. Ее одежда была прекрасна, платье чистого белого цвета с завитками в виде драконьей чешуи по бокам, зеленого и золотого цветов.       Сказав несколько слов, она пошла занять свое место рядом с женой Андерса Айронвуда, леди Изабель.       Тогда все стали искать себе места.       Как принц Дорна, Квентин имел честь сидеть рядом с королем, в то время как ее отец сидел рядом с королевой.       Что касается ее, то не могло быть и речи о том, чтобы сидеть где-то еще, кроме как рядом с Квентином. А справа от нее они дали ей в спутницы девочку Старк.       Справа от нее тогда сидели принц Тристан, леди Мирцелла, лорд Андерс, лорд Требор и многие другие, в то время как рядом с королевой, слева от ее отца, сидели леди Ширен, сир Джон, лорд Монфорд, лорд Эдрик, леди Нимелла и множество других дорнийских лордов.       В общем, все союзники Таргариенов были здесь, демонстрируя единство и силу, все под благоприятным небом.       Атмосфера была столь же праздничной, сколь и богатой. Блюда следовали одно за другим с головокружительной скоростью: фазан, кабан, олень, курица и свинина, все приправленные специями, овощи и травы следовали одно за другим.       И мясо было не единственным, что подавали. На столах была разложена разнообразная рыба: сом, скумбрия, форель и камбала. Дорнийские моря были действительно щедры, так как этой рыбе обычно предшествовали или следовали за морепродуктами: креветки, устрицы, крабы, омары и морские ракушки.       Все это, конечно, было окружено всеми фруктами, которые можно было предложить: яблоки, персики, груши, апельсины, сливы, киви, гранат, лимоны, ягоды, манго, ананасы и бананы. Другие блюда включали супы, рис, картофель и салаты.       Не жалели денег и на десерты.       Торты всех видов текли рекой, включая некоторые редкие сорта из Соториоса и Летних островов, сделанные из чего-то, что называлось шоколадом. Также были фонтаны из молока и фруктового сока, сахарные тарты и печенье.       И даже что-то новое: мороженое. Благодаря фруктом десерт был желанным источником холода в остальном жарком климате. Таким образом, лимонный, апельсиновый, манговый и клубничный сорбеты оказались на вершине тортов, добавив еще больше вкуса сладкой смеси.       И все это, конечно же, было обильно полито дорнийским красным или белым вином, и даже несколькими бочками эля и медовухи.       Девушка Старк, до тех пор серьезная, показала слабую улыбку, когда она вгрызлась в клубничный торт, добавив немного мангового сорбета и несколько ягод ежевики сверху всего этого.       Аналогично, Нимерия заметила, что обычно очень уставшие и раздраженные старики, такие как Андерс Айронвуд, поглощали фазана вместе с печеным картофелем и желтым рисом с широкой улыбкой на лице, смеясь вместе с соседями.       И развлечения тоже были предусмотрены.       Шуты, актеры, музыканты, исполнители и фокусники всех мастей сменяли друг друга в этот день, который, казалось, никогда не кончится, даже когда тьма опустилась на столицу Дорна.       Были зажжены костры, и празднование продолжалось всю ночь.       В середине блюд отец Ним встал со стаканом вина в руке и направил его на двух драконов.       — Ваши светлости, — Сказал он с улыбкой на губах: — В этот день Дорн празднует не только вашу свадьбу, но и возвращение Дома Таргариен в Вестерос. Как ваши самые верные союзники и самые ярые сторонники, мы можем только пожелать вам всего счастья в мире для вашего брака. Да царствуют они долго!       — Да царствуют они долго! — Слова разнеслись по залам под гром приветственных криков и аплодисментов.       Затем король Эйгон сам встал и обратился к публике.       — Благодарю вас за добрые слова, принц Оберин, и вы увидите, что мы так же щедры, как и вы были к нам, — Затем Эйгон повернулся к Квентину: — Принц Квентин, не могли бы вы встать и подойти, пожалуйста?       Квентин встал и поклонился перед Эйгоном.       — За вашу преданность и помощь, которую вы нам оказали во всех формах, права и привилегии, которых Дорн был лишен во время правления Узурпатора, теперь восстановлены с некоторыми новыми дополнениями, — Эйгон прочистил горло: — Дорн сможет контролировать свои внутренние дела без какого-либо вмешательства Короны. Любой внутренний дорнийский конфликт должен быть передан лидеру Дома Мартелл, который затем может решить передать его на рассмотрение высшей власти в королевствах.       Нимерия улыбнулась от уха до уха, и она была не единственной.       Это была главная политическая уступка, которую им удалось получить. Это не выглядело чем-то большим, но это гарантировало, что теперь Дорн будет иметь свободу действий на всех своих территориях, включая недавно присоединенные. Штормовые земли, населяющие эти области, были фактически проданы Короной, и Дорн проложил путь к будущей независимости.       Эта независимость была не на данный момент, нет. Но, возможно, через несколько поколений, поскольку Дорн развил и будет продолжать развивать в значительной степени отличную от остальных Королевств идентичность.       Квентин не улыбнулся, а вместо этого принял заявление со смирением.       Следующей заговорила королева.       — И, принц Оберин, за ваши собственные щедрые усилия на протяжении многих лет и вашу непоколебимую поддержку нашего дела мы решили вознаградить вас, — Сказала королева.       Отец Нимерии выглядел удивленным, но следующие слова ошеломили его.       — Таким образом, ваша любовница, леди Эллария, узаконена как Эллария Редвайпер. Все ее дети от вас также узаконены как члены Дома Редвайпер. Принц Квентин позаботится о том, чтобы они унаследовали достойное место, — Закончила она.       Ее отец был ошеломлен, но любезно принял подарок, бросив раздраженный взгляд на Квентина.       Тем не менее, празднование продолжалось.       Когда все насытились, настало время для танцев.       Как и было принято в Дорне, молодожены танцевали первыми под взглядами всех присутствующих.       Было очевидно, что ни короля Эйгона, ни королеву Дейнерис этому не учили, но большая часть публики была слишком пьяна, чтобы беспокоиться о таких пустяках. Толпа ликовала, когда два дракона возглавили танец, а теперь за ними быстро последовали остальные лорды.       Нимерия взяла Квентина за руку и почти потащила его на танцпол, быстро поцеловав его в губы, когда она поднесла руки к его бедрам, показывая дорогу.       Движения Квентина были неловкими, но ни в коем случае не неуклюжими. Она потерялась в его объятиях, двигаясь в ритме музыки.       Конец песни наступил слишком быстро, на ее вкус, и вместо этого ее пришлось отдать.       Квентин, как ему ни повезло, был брошен в объятия королевы, которая была слишком счастлива танцевать с кем-то таким неопытным, как она в этом деле. Эйгон нашел партнера в присутствии леди Мирцеллы, в то время как Нимерия просто поменяла братьев, когда нашла принца Тристана.       Тристан был гораздо увереннее и искуснее Квентина, когда дело дошло до танцев. Его движения были четкими, а шаги гораздо более заметными. На этот раз настала ее очередь быть ведомой.       — Ты выйдешь замуж за моего брата? — Спросил Тристан между их движениями.       Этот вопрос застал Ним врасплох.       — Я бастард, Трис, мы не можем жениться, — Ответила она.       — Тетя Эллария тоже была, и королева узаконила ее. Как и Мирцелла, и все же Квентин попросил короля узаконить и ее тоже. Почему Эйгон не мог сделать то же самое для тебя, особенно с твоей матерью здесь? — Спросил Тристан.       — Политика, Трис, — Ответила Ним, уверенная в своем ответе.       Эллария была легкой, ее отец и она были по сути женаты некоторое время. Что касается Мирцеллы, легитимация была только как жена Тристана и под видом нового имени, а не полного.       Дорну и так пришлось бы пережить два брака с внебрачными девушками, третий они не приняли бы.       Однако это не сильно беспокоило Нимерию. Она знала, что на ком бы ни женился Квентин, их любовь друг к другу не угаснет никогда.       Тристан посмотрел на нее в замешательстве.       — Мне было бы все равно. Я бы в любом случае женился на тебе, и эти дорнийские лорды могли бы просто смотреть, если бы меня это хоть чуть волновало. Не похоже, чтобы они могли что-то сделать, чтобы этому воспротивиться, — Сказал Трис.       Нимерия задавалась вопросом, не было ли в словах Тристана толики правды. Конечно, Квентин дал Дорну гораздо больше, чем Дорн дал ему. И все же это было необходимо….       Затем Нимерия отдала Тристана и танцевала с Недом Дейном, прежде чем отправиться отдохнуть, у нее кружилась голова.       Там она наблюдала, как Эйгон танцевал с принцессой Сансой и леди Ширен, в то время как королева Дейнерис танцевала с Недом Дейном и Клетусом Айронвудом. Что касается Квентина, то он танцевал с Дженнелин Фаулер, оба смеялись, затем с Мирией Джордейн, прекрасной наследницей Тора, и, наконец, с Сансой Старк, когда ее танец с Эйгоном закончился.       Затем по залу разнесся громкий торжественный крик.       — Пора начинать обряд провожания!       Поднялся большой шум, и молодоженов, согласно дорнийской традиции, подняли на стулья и толпа отнесла в их комнаты.       Эйгон и Дейнерис с удивлением наблюдали, как восторженные дорнийцы несли их сквозь ликующую толпу на их импровизированных тронах.       Нимерия и Квентин присоединились к процессии до дверей их комнат, где стулья были опущены, и невеста и жених подверглись обычным любезностям обряд провожания.       К счастью для них, Эйгон и Дейнерис не были так уж обеспокоены по сравнению с обычными. Правда, нервозность от необходимости раздевать кого-то, чей дракон мог легко сжечь вас дотла, не была такой уж искушающей.       Тем не менее, это не означало, что оба были невредимы. Грудь Эйгона оказалась обнаженной, а платье Дейнерис было разорвано в нескольких местах.       К счастью, от места, где были расставлены стулья, до их комнат было недалеко, где они наконец-то были свободны от все людей.       Принцу Оберину выпала честь проводить королеву Дейнерис в комнату, в то время как леди Нимелла Толанд сопровождала короля Эйгона.       Они должны были убедиться, что двум молодоженам достаточно комфортно, прежде чем уйти. На дорнийских свадьбах они также иногда начинали видеть, как начинается любовь, но здесь этого не было, и ее отец, и леди Нимелла не собирались быть такими смелыми.       Выйдя, они обратились к толпе:       — Ну что ж, милорды и миледи, постель готова, оставим наших влюбленных пташек и вернемся к празднику! — Сказал ее отец.       Раздались еще одни радостные возгласы, в то время как некоторые в толпе решили закончить, или начать, в зависимости от точки зрения, ночь пораньше.       Затем Квентин подошел к Нимерии, наблюдая, как дорнийцы идет обратно в зал, где был пир.       — Можем ли мы выйти наружу? — Спросила Нимерия: — У меня голова кружится.       — Я думаю, это отличная идея, — Кивнул Квентин.       Они вдвоем вышли из большого зала и направились к одной из террас с видом на сады.       — Какая прекрасная ночь, — Заметил Квентин, глядя на звезды.       — И какой прекрасный праздник, — Рассмеялась Нимерия, держа его за руку.       — Я начинаю понимать точку зрения отца, — Квентин повернулся к ней с грустной улыбкой.       — Что ты имеешь в виду? — Спросила Нимерия.       — Все это, — Объяснил Квентин: — Вся радость, любовь и смех. Сколько из многочисленных гостей, которые присутствуют здесь сегодня, через несколько Лун не смогут больше улыбаться, любить или смеяться? Сколько жен будут носить не яркие цвета, а черное? Сколько детей останутся без отцов?       — У нас есть драконы, — Указала Нимерия: — Можно надеяться, что почти все они вернутся.       — Я тоже так думал, — ответил Квентин: — Но что, если Дейрон не захочет легко сдаваться? Что, если он захочет сражаться всеми своими силами? Это было бы катастрофой….       — И для этого мы здесь, не так ли? — Спросила Нимерия: — Чтобы заставить его увидеть разум. Показать ему, что глупо продолжать сражаться, когда от этого больше ничего не получишь. Что он получит гораздо больше, преклонив колено.       — Будем надеяться на это, любимая, — Кивнул Квентин: — Потому что если нам действительно придется сражаться, я, возможно, не прощу себя за то, что привел к смерти столько молодых дорнийцев и дорниек.       — Тебе нужно перестать думать об этих вещах, — Промурлыкала Нимерия, приближаясь к нему и кладя руку ему на колени: — Лучше думай о своих именинах.       — Я почти забыл об этом, — Признался Квентин: — Со всем тем, что происходило….       — Ну, я вспомнила об них за тебя, — Нимерия посмотрела ему в глаза и ухмыльнулась: — И я кое-что тебе подарила.       — Теперь я заинтригован, — Улыбнулся Квентин.       — Я принесла тебе двух ястребов, — Продолжала ухмыляться Нимерия.       — Я не очень люблю охоту, но ценю внимание, — Сказал Квентин.       Нимерия удивленно посмотрела на него, но вместо этого ухмыльнулась и приблизилась к его уху.       — Я не думаю, что ты понимаешь, кузен, — Прошептала она: — Два ястреба для тебя и один для меня.       — О, — Квентин слегка покраснел: — Но мне показалось, что я видел, как Далила убежала с этим мальчиком Блэкмонтом?       — Я думаю, ты забыл, что существует Фиора Фаулер, кузен. К счастью, я вспомнила, и я уверена, что ты тоже будешь отныне об этом помнить. Теперь не будем заставлять наших гостей ждать, хорошо? — Сказала Нимерия.       Квентин поднялся одновременно с ней.       — Ты права. В конце концов, не все же сегодня должно доставаться женатым парам, — Кивнул Квентин.