Отношения втайне

      — Ассоциация Подружек, Чон Хосок на линии! Поделитесь с нами, что у вас на душе и мы дадим вам надежду! — полный оптимизма и заботы голос разносится по лобби, и куратор в кои-то веки за этот день с облегчением выдыхает. За солнышка всея АП ей приходится беспокоиться меньше всех. Намджун всё ещё красиво и с эпическим размахом иногда садится в лужу, несмотря на весь свой профессионализм; Юнги её беспардонно использует и хрен чего наколбасит, не будь её рядом; Чонгук слишком зелёный; Чимина иногда уводит не в ту степь; на Тэхёне с Сокджином вообще пробы ставить негде. А вот Хосок — умничка, и поболтает, и утешит, и вообще, после разговора с ним клиентки себя чувствуют так, будто их закомфортили физически, а не ментально через смартфон.       В общем, куратор с облегчением выдыхает, и утыкается в поисковик на предмет позырить, что хорошего завезли в ближайший магаз из наборов Лего. Её под конец адищенского дня даже не настораживает, что Хосок почему-то звонок на громкую связь не ставит.       Настораживает внезапно странная интонация в его фразе:       — Разумеется, мы сделаем всё возможное, чтобы войти в ваше положение!       Адофф подбирается, как кошка перед прыжком: вообще не меняя позы, но напружиниваясь при этом так, что тронь хоть шерстинку — и получишь когтем по носу с разворота. Ну или пяткой в фиолетовом носке под рёбра.       — В нашем лексиконе нет слова «невозможно», — вещает фальшиво-неубедительным тоном Хосок и Адофф не только отрывает задницу от нагретой подушки на диване, но и с хищным видом начинает двигаться в сторону дежурного.       Хосок улавливает движения. Делает ей большие, страшные глаза и шипит, прикрыв рукой поспешно динамик и тыча пальцем в ноут, где выведен на экран рабочий чат.       — Там Ыну с Лео в библиотеке дерутся! — и тут же фактически без перехода вещает снова в смартфон своим радужно-солнечным голосом: — Притормози, ретивая ты наша, и давай всё по порядку!       Ыну с Лео? В библиотеке? Нет, ей-богу, такое пропускать нельзя. Итак день не-дай-Макаронный-Монстр, ещё и драку пропустить? Да ни за что!       Прихватив по дороге пачку попкорна со стойки со снэками, Адофф как была, в носках, так и чапает вверх по лестнице в библиотеку, слегка недоумевая, как драчуны умудрились проскользнуть туда мимо её бдительного ока. На неработающем лифте, что ли? И что они уже не подели…       Такстоп.       Ыну и Лео?       Не поделили?       Дерутся?       Это их Ыну, который по шкале комфорта как три Чимина сразу, или Лео, который молчит и смущается, смущается и молчит?       Адофф ставит хрустящую упаковку с попкорном на ступеньку, проверяет, не слишком ли громко фиолетовые носки шуршат по ламинату, и бесшумной тенью крадётся вниз.       — Ну ла-апушка, ну солнышко, ну я тебя умоляю, ну давай без скандалов, сегодня, мм? — Хосок в трубку шепчет таким тоном, что так и хочется растечься карамельной лужицей. — Ну ты же знаешь, ну у нас тут сегодня завал! Что? Ну некому, все на вызовах, все просто под завязку заняты!.. Так все хотят, не ты одна, а бестолочи вроде меня работают, чтобы заработать своей девочке на подарок, только подарок будет завтра… Нет, я понимаю, что ты хочешь сего… Ну сооолнышкооооо…       Последнее тягучее и полное неги Хосоково «оооо» прерывается не болючим, зато эффективным приёмом «уронили панду на пол». Пятка в боевом фиолетовом носке неумолимо давит на диафрагму, а рабочий смартфон молниеносно исчезает из Хосоковой ладони.       — Ассоциация Подружек, куратор Адофф, мы будем рады, если вы поделитесь с нами вашей проблемой!       Мгновенно выхваченная из рук трубка оказывается в цепких пальчиках Адофф, а совершенно возмущённое выражение лица куратора ну никак не вяжется со спокойно-профессионально-счастливым голосом.       Хосок под пяткой замирает как мышь под веником. Шевелиться — себе дороже, однозначно. Тут бы выжить, ибо…       — О, у меня простая проблема! — вещает недовольный женский голос, переходя в опасно-визгливую тональность. — Мой парень почему-то не смог в день всех влюблённых освободить вечер для нас обоих! И всё из-за дурацких правил дурацкой компании и дурацкого дуры-куратора, из-за которой нам приходится скрывать отношения!       В отличие от Хосока, на громкую связь Адофф жмёт сразу. И после пламенной речи, заканчивающейся всхлипами и рыданием, куратор скашивает глаза на разложенного под ней Хосока и так саркастически задирает бровь, что увидел бы Хонбин — обзавидовался бы. И вместо того, чтобы удерживать одной пяткой, залезает на него сразу двумя, дождавшись стонущего «охтыжёб» и плаксиво-виноватого выражения лица.       — Проблема понятна, Отряд Ликвидации Нервного Срыва Вином и Сплетнями выезжает немедленно, — максимально сочувствующим голосом и с очень злорадным выражением лица Адофф сверху вниз смотрит на виноватого Хосока. Рабочий чат на экране ноута предсказуемо пуст, и она, хмыкнув и даже не думая слезать с бедного влюблённого, выстреливает в рацию непререкаемым:       — Лео с Ыну ко мне! Вино пусть захватят, коробку полтора на полтора метра, тишью побольше, цвет жёлтый и розовый, и пару мягких игрушек…       — Госпожа куратор, не надо Ыну!       — А нефиг девушкам обещать, что с ними вечер проведёшь! Как будто ты не в курсах, что у нас тут за дурдом каждое четырнадцатое число!       — И можно я вместо Лео поеду?       Адофф слезает с очень виноватого и расстроенного Хосока на пол, как царица Савская с трона. И кивает на горе-дежурного недоумевающим Ыну и Лео, которые в душе не чают, что им делать с притащенной коробищей.       — Этого в коробку упаковать, по бутылке вина в каждую руку, игрушками и тишью засыпать! Доставить по указанному адресу. А тебя преупреждаю, — пальчик куратора вцепляется в толстовку Хосока и подтягивает так, чтобы глаза в глаза. Хосок молится, чтобы она в него только ядом плеваться не начала — ага, о ней и такие легенды ходят. — Чтоб её подпись была на отказе от страховки — раз, и что платный случай будет вычтен из твоих премиальных за сегодняшний день — два. А вы, — она обращает грозный взор на Ыну с Лео, которые чу-уточку нервно набивают мелкими шуршащими полосками жёлто-розовой бумаги коробку, — чтоб груз доставили и бегом обратно! От персонала рожки и ножки остались, девушек утешать некому…