От друзей к возлюбленным

      Изрядно потрепанный после выезда с Отрядом ЛНСВиС, Чонгук буквально падает на один из стульев и жалостливо косит взглядом на Адофф. Скудный опыт подсказывает сразу несколько вещей: во-первых, каким бы котом из Шрека или с заставки её телефона Чонгук бы сейчас не прикидывался — с Адофф это не сработает, скорее уж коровы полетят; во-вторых, День святого Валентина — тот ещё парк развлечений из розового конфетти, липучих блесток (он никогда не думал, что ему придется гуглить средство от глиттера) и, наконец, из сплошного потока истерик «ая», «аон», «амы», «нувалентинаааааже»; в-третьих, он в АП на данном вечерне-ночном этапе остался единственным живым организмом, способным поддерживать адекватный разговор. Даже Минхо — бывший морпех, на секундочку! — пал жертвой амурно-купидоновых дел этого лютого, свято-будь-он-неладен-валентинова дня, заныкавшись где-то в глубинах подвала АП.       — Я всё понимаю, кроль, — ласковый тон Адофф заставляет младшего скривить губы в «ясно-понятно, ничего хорошего не жди» улыбке, — но день ещё не закончен.       Будто назло телефон подпрыгивает смесью вибрации и стандартной мелодии, заставляя подпрыгнуть заодно и Чонгука.       — Ассоциация Подружек, Чон Чонгук слушает! Расскажите нам всё, что не можете рассказать другим — мы существуем, чтобы вам не было стыдно! — Чонгуку приходится выдавить дружелюбие вместе с заученным приветствием, с которым он, пожалуй, впервые за всё время не лажает. Даже слегка обидно, что нет никаких сил порадоваться маленькому триумфу.       Адофф слегка удивленно приподнимает брови, и Чонгуку страшно хочется сказать ей взглядом всё, что сейчас крутится в неуемной молодой черепушке, но впадлу. До конца разговора бы дожить, тем более что в трубку канючат очень заикающееся и испуганное «мне так страш-но».       Погодите-ка.       Это немного (много) не по их стандартному скрипту. Может, она случайно перепутала номер со службой спасения? Да не, у тех три цифры, а в АП все стандартные десять. Правда же? Ничего ведь не поменялось, пока он «учился» на выезде?!       — Для начала сделай глубокий вдох, а потом выдох, — мягкий голос Чонгука всё-таки звенит напряжением на последних слогах. — Сделала? Умница! А теперь давай по порядку — что случилось?       На том конце провода раздается горький всхлип.       — У меня есть дру-уг, самы-ый лу-учший, с де-етсва, мы с ним с детского сада вместе: яблоки воровали у злой аджуммы, котят уличных подбирали, я ему сопли вытирала, когда Арён в старшей школе прилюдно его бросила! — с каждым новым «событием» голос клиентки набирает всё больше и больше возмущения. — Да я!.. Я ж его пьяного на горбу таскала!.. а он мои волосы держал, пока я блевала в кусты!.. и успокаивал, когда я первый раз член близко увидела и испугалась!..       — Хороший у тебя друг, родная, — с какой-то тоской вздыхает Чонгук, понимая, что он сейчас бы тоже не отказался от такого хорошего друга детства. Ну, типа, додежурить за него? Один разик!       — Вот именно, что друг! — вскрикивают с той стороны. — Я не понимаю, какой черт в него вселился, что он вдруг решил, будто мы отличная пара?..       — А вы плохая пара? — на такой внезапно меланхолично-логичный выпад оборачивается даже Адофф, удивленно приоткрывая губы. Ну да, Чонгук сам в шоке. Подобного ждешь от Юнги, который логичнее любой задачки по математике, или от Намджуна, такого правильного во всем, кроме эмоций, но точно не от Чонгука.       На том конце провода ожидаемо зависают.       — Ну… не знаю… нет… да?..       — Слушай, солнце моё, проблема в том, что ты испугалась его неожиданного напора или в том, что он тебе не нравится и ты боишься испортить многолетнюю дружбу отказом? — и снова Чонгук удивляет куратора. Да настолько, что та мгновенно отключает микрофон и цепляет фиолетовым носком его колени, разворачивая к себе лицом, с шипением задавая вопрос:       — Тебя Юнги укусил? Может, Намджун?       Чонгук надувает губы, плохо понимая от обиды или от усталости. С одной стороны, конечно, мало приятного в том, что веры в его силы — фиг да маленечко. С другой же стороны… сил уже нет никаких!       — Вообще-то, я и сам могу не хуже хёнов, — первая вспышка злости гаснет, оборачиваясь искрами смущения, — просто обычно мне неловко… Все пялятся и ждут, что у меня вторая голова вот-вот вылезет. А ещё я устал, сил нет даже на стыд. Ясно?       Адофф, скрестив руки под грудью, выпрямляется, тянет губы в ухмылке и кивает.       — Ясно, конечно. Продолжай.       Чонгук послушно разворачивается обратно к трубке.       — Ну так что, счастье моё?       — Не знаю, — беспомощно вздыхает клиентка. — Он мне нравится, и я бы, может, попробовала, но что, если не получится и нашей дружбе придет конец? Где я потом найду такого друга?       — А где ещё ты найдешь такого парня, который видел тебя с самых разных сторон, даже с худших, но который при этом всё ещё хочет быть с тобой?       Логичность Чонгука очевидно достигает высшей отметки, потому что Адофф довольно кивает и тянется за рацией, но пятку с коленей не убирает.       — Твою мать! — шипят на том конце провода. — И что мне теперь делать? Я его буквально отшила в День святого Валентина?!..       Чужая паника кусается даже сквозь телефонный динамик, грозясь обернуться натуральной истерикой. Чонгук кусает губу, хватая чуть резче кольцо в нижней. Адофф же спокойно тараторит указания в рацию.       — Мне нужны оба Минхо — и старший, и младший, — и пусть возьмут с собой Чанбина, — она отрубается, не дождавшись ответа, и говорит уже Чонгуку. — Возьми адрес этого горе-друга, доставим к ней в лучшем виде, но скажи что это не страховой и платный случай.       Чонгук вопросительно смотрит на куратора, а та легким движением руки отмахивается, толкая обратно в сторону телефона.       — Не волнуйся и продолжай дышать, — мягко успокаивает её Чонгук. — Наши специалисты уже выезжают, они тебя быстро успокоят, вином отпоят и к встрече с другом твоим подготовят.       — А как?..       — А вот так! — Чонгук мысленно извиняется перед клиенткой, потому что и сам не знает как. — Секрет фирмы, но случай не страховой и платный. И ещё нам нужен его адрес.       Пока Чонгук царапает ручкой адрес, скромные остатки сотрудников уже подтягиваются на этаж. Адофф разворачивается к ним корпусом, оглядывает каждого цепким взглядом на степень потенциальной трезвости и, удовлетворившись, клацает зубами.       — Старший Минхо связывает горе-друга и отвечает за его доставку к клиентке, желательно с цветами. Младший Минхо вместе с Чанбином готовят её к свиданию успокоительным вином и конфетами, — она разворачивается обратно к Чонгуку. — А ты валишь отсюда спать!       Святая корова! Это что, и у Чонгука есть хороший друг?! Потому что Адофф капец как смахивает сейчас именно на него, и пофиг, что в остальное время суток она больше пугает. Сейчас он готов упасть ей в ноги и сладко тянуть «спасибо, нуууууууна-на-на-на».       — Смотреть на тебя страшно, — шипит Адофф, сморщившись.       А нет.       Всё та же пугающая до мурашек кураторша — не друг и уж наверняка не нуууууууна-на-на-на.