Венец из полынм

Бальный зал поместья Ким сиял таким ослепительным, ледяным блеском, что, казалось, само пространство вот-вот треснет, как переохлаждённый хрусталь. Всё было безупречно: гирлянды из живых, мертвенно-белых орхидей, парчовые скатерти, серебряный звон хрустальных бокалов. Воздух дрожал от дорогих духов, политических намёков и невысказанного ужаса. Хисоль стояла перед трёхстворчатым зеркалом в одной из гостевых комнат, превращённой в будуар. Её свадебное платье было шедевром портновского искусства – тяжёлый белый атлас, расшитый серебряными нитями, повторявшими извивы драконов и туманов, гербов дома Ким. Платье, которое выбрала для неё Леди Ким. Платье, в котором она чувствовала себя не невестой, а изысканно упакованным артефактом, готовым к передаче новому владельцу. Её отражение было бледным, почти прозрачным. Зелёные глаза, обычно такие живые, сейчас казались огромными и пустыми, как озёра в лунную ночь. Дверь открылась без стука. Вошёл Тэхён. Он был уже в своих свадебных одеждах – не традиционный фрак, а чёрный, расшитый серебром ханбок, подчёркивающий его властную, почти зловещую элегантность. Его взгляд скользнул по ней, оценивающий, одобрительный. Он подошёл сзади, и его пальцы, холодные даже через перчатки, коснулись её обнажённых плеч. В зеркале их взгляды встретились. — Готовься, — сказал он тихо. — Они все здесь. «Они». Это слово повисло в воздухе. Не только родители. Не только гости из высшего магического общества Европы и Азии. Он. Тот, чьё имя никто не произносил вслух, но чьё присутствие висело над торжеством, как ядовитый туман. — Боишься? — спросил он, и в его голосе прозвучала странная нота – не насмешка, а что-то вроде… проверки. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как тугой корсет платья сдавливает рёбра. — Я боюсь, когда тебя нет. Сейчас ты здесь. Уголок его губ дрогнул. Это была её правда. Единственная правда, которая у неё осталась. Весь мир сузился до него. Его тень была её единственным укрытием, даже если эта тень была отбрашена пламенем ада. Церемония была короткой, лишённой сентиментальности. Магический договор, скрепляющий союз двух древних родов, парил в воздухе, испещрённый золотыми письменами. Их руки соединили поверх древнего свитка. Рука Тэхёна была твёрдой и уверенной. Её пальцы дрожали, но он сжал их так, что дрожь прекратилась. Слова клятв звучали на древнем корейском, холодные и ритуальные. Она повторяла их за жрецом, не вникая в смысл. Она смотрела на Тэхёна. На его тёмные, непроницаемые глаза, которые в этот момент были прикованы только к ней. В них она видела не любовь, а окончательное, тотальное обладание. И в глубине души, предательски, это давало ей странное ощущение завершённости. Борьба закончилась. Она была его. Официально. Необратимо. А потом начался бал. И вот тогда атмосфера из ледяной превратилась в гробовую. Родители стояли по разные стороны зала. Семья Лиён – элегантная, сдержанная, с улыбками, не достигавшими глаз. Её мать иногда взглядывала на неё с таким выражением, что Хисоль хотелось провалиться сквозь землю. Это была не гордость. Это была скорбь. Семья Ким – Лорд Чонмун и Леди Ким – излучали холодное, самодовольное удовлетворение. Состоялся выгодный союз. Их сын выполнил долг, выбрав, по их меркам, приемлемый вариант. Но все взгляды, даже полные зависти или лести, украдкой скользили к возвышению в дальнем конце зала. Туда, где в массивном, тёмном кресле, больше похожем на трон, сидел Он. Волан-де-Морт не был одет в мантии. На нём был простой, но безупречно скроенный чёрный костюм. Его бледное, змееподобное лицо оставалось неподвижным, красные глаза медленно скользили по толпе, заставляя каждого гостя замирать, будто под прицелом. Его присутствие было физической тяжестью, давящей на грудь, отравляющей самый воздух. Он был здесь не как гость, а как сюзерен, наблюдающий за верностью своего вассала. И все знали, что сегодня венчается не просто наследник Ким, но и один из самых перспективных Пожирателей Смерти. Первый танец молодожёнов проходил под этот давящий, незримый взгляд. Тэхён вёл её безупречно, его руки были твёрдыми и уверенными. Она едва чувствовала музыку. — Не смотри туда, — тихо прошептал он ей на ухо, его губы почти касались её кожи. — Смотри на меня. Только на меня. Она попыталась. Но краем глаза видела, как Лорд Чонмун почтительно склонился перед тёмным троном, что-то докладывая. Видела, как самые влиятельные гости, преодолевая страх, выстраивались в очередь, чтобы получить кивок или слово от Сидящего там. Её свадьба превратилась в демонстрацию лояльности. В цирковое представление, где она и Тэхён были главными актёрами. В какой-то момент Тэхён отошёл, чтобы поговорить с отцом и ещё несколькими мужчинами в мантиях с едва заметными выступами под тканью – волшебными палочками наготове. Хисоль осталась одна у края танцпола, чувствуя, как на неё со всех сторон смотрят сотни глаз. И тогда Он двинулся. Не вставая с кресла, Волан-де-Морт просто сделал едва заметный жест тонким, бледным пальцем. И Хисоль почувствовала, как её ноги сами понесли её через зал. Не сила, не заклинание – просто непреложная воля, против которой её тело не имело защиты. Она остановилась в нескольких шагах от него, её колени подкашивались. Красные глаза уставились на неё. В них не было ни интереса, ни ненависти. Лишь холодное, бездушное изучение. Как энтомолог рассматривает редкий экземпляр бабочки, уже пронзённой булавкой. — Так вот она, — его голос был шипящим, тихим, но он прорезал гул зала, и воцарилась абсолютная тишина. — Сокровище, ради которого наш верный Тэхён демонстрирует такую… целеустремлённость. Он протянул руку. Не для поцелуя. Он просто провёл холодным пальцем по воздуху перед её лицом, словно очерчивая контур. Она чувствовала ледяное жжение на коже. — Хрупкая. Но в глазах есть искра. Редкий фенотип. Древняя кровь. — Он говорил о ней, как о предмете. — Позаботься о ней, Ким. Такие игрушки легко бьются. А выброшенные осколки могут поранить. В этот момент Тэхён был уже рядом. Он встал между ней и Тёмным Лордом, его осанка была почтительной, но поза – защитной. — Она под моей защитой, мой лорд. И под вашей, раз вы почтили нас своим присутствием. Волан-де-Морт медленно перевёл взгляд на Тэхёна. На его лице на миг появилось что-то вроде отдалённого подобия улыбки. — Разумеется. Пусть этот союз принесёт тебе силу, верный слуга. Сила не терпит слабости. Но иногда… красивая слабость может быть полезным инструментом. Чтобы напоминать о том, что находится на кону. Он сделал ещё один жест, и на ладони Хисоль материализовался маленький чёрный шкафчик из обсидиана. Внутри лежало ожерелье – тонкая серебряная цепь с кулоном в виде змеи, свернувшейся вокруг изумруда того самого оттенка, что и её глаза. — Мой свадебный дар. Носи его. Всегда. Он будет… оберегать тебя. Хисоль взяла шкафчик дрожащими пальцами. Камень в ожерелье pulsated тусклым, зловещим светом. Это был не подарок. Это был ярлык. Клеймо. Знак того, что она теперь принадлежит не только Тэхёну, но и обратила на себя внимание самого дьявола. Тэхён низко склонил голову. — Мы бесконечно признательны, мой лорд. Когда они отошли, Хисоль едва держалась на ногах. Тэхён обнял её за талию, прижав к себе. — Всё кончено, — прошептал он. — Самое трудное позади. Она смотрела на чёрный шкафчик в своей руке. Нет, думала она. Самое трудное только начинается. Они вышли из Хогвартса, из мира иллюзий. Они вступили в настоящую игру. На их свадебном торте лежала глазурь из страха, а вместо лепестков роз под ноги бросали пепел. И она, связанная клятвами и ожерельем-талисманом, теперь навсегда шла по этому пеплу рядом с человеком, чья тень простиралась до самого трона из костей в глубине ночи. Их любовь началась с тумана на вокзале. И теперь, казалось, должна была закончиться в кромешном мраке, где единственным светом были холодные, красные глаза, наблюдающие за каждым их шагом.