Яд взгляда

Собрание в особняке Малфоев было очередным ритуалом покорности. Длинный полированный стол, за которым восседали те, чьи имена наводили ужас, и те, кто жаждал этой власти. Воздух был густ от высокомерия, страха и лести. Тэхён сидел по правую руку от самого Лорда, его место говорило о многом — доверие, статус, опасность. Хисоль, как всегда, была тенью. Она стояла чуть позади и левее его кресла, опустив глаза, её руки покоились на едва заметной округлости живота, скрытой под свободным покроем тёмного платья. Она была частью его фасада — красивой, безмолвной, принадлежащей. И он увидел Взгляд. Киллиан Уоррен, молодой, амбициозный пожиратель смерти с недавней татуировкой на предплечье, допустил оплошность. Его глаза, скользнув по фигуре Тэхёна, задержались на Хисоль. Не на долю секунды, а на полную, медленную, оценивающую секунду. Взгляд скользнул по её бледной шее, опустился к скрытым под тканью изгибам, вернулся к лицу. И в этом взгляде не было обычного страха или почтения. Был интерес. Голод. Соперничество. Тэхён замер. Всё в нём, каждая клетка, привыкшая сканировать угрозы, сфокусировалась на этом микроскопическом акте неповиновения. Это было не просто оскорбление. Это была посягательство на священное. На его. Он не двинулся с места. Не изменил выражения лица. Но Лорд, сидевший во главе стола, вдруг прервал доклад одного из подчинённых и медленно повернул свою змеиную голову к Киллиану. — Уоррен, — прошипел Волан-де-Морт, и его голос заставил содрогнуться даже самых стойких. — Твоё внимание рассеяно. Ты нашел что-то более интересное, чем слова твоего повелителя? Киллиан побледнел, как полотно. Он рванулся было встать, опрокидывая стул. — Нет, мой лорд! Я просто… — Ты смотрел на то, что принадлежит Киму, — продолжил Тёмный Лорд, и красные глаза сузились. В его тоне не было гнева. Было холодное, научное любопытство. — Это глупо. Опасно. Ты знаешь, что происходит с теми, кто оспаривает права моих верных слуг? За столом воцарилась мёртвая тишина. Тэхён продолжал сидеть неподвижно, его взгляд был прикован к перстню на собственной руке. Он не вступился. Не защитил. Он позволил страху сделать свою работу. — Простите, мой лорд! Простите, Ким! — залепетал Киллиан, и по его вискам струился пот. — Не мне просить, — тихо сказал Тэхён, наконец поднимая глаза. Он смотрел не на Киллиана, а на Лорда. — Всё, что у меня есть, принадлежит вам, мой лорд. И лишь по вашей милости остаётся в моих руках. Игра была тонкой, смертельной. Он признавал верховную власть Лорда над всем, включая Хисоль, и в то же время напоминал, что она — его, по воле самого Волан-де-Морта. Посягать на неё — значит сомневаться в воле Лорда. Тёмный Лорд смотрел на них обоих — на дрожащего Киллиана и на ледяного Тэхёна. Потом махнул рукой. — Уоррен. Твоя следующая миссия — патрулирование запретного леса. В одиночку. На месяц. Если выживешь — возможно, научишься смотреть туда, куда следует. Это был приговор, возможно, смертный. Киллиану стало дурно. Его увели. Собрание продолжилось, но Тэхён уже не слышал слов. Внутри него бушевал тихий, яростный ураган. Он посмотрел. Он посмел. Обратно в их временное убежище — небольшую, сильно зачарованную лачугу в глуши Шотландских гор — он вёл её молча. Его хватка на её руке была такой сильной, что наутро останутся синяки. Как только дверь закрылась, он отшвырнул её от себя, не со злости, а потому что не мог вынести прикосновения, пока в его голове горел этот взгляд. — Встань там, — приказал он, указывая на центр комнаты. Она послушно встала, её глаза расширились от страха. — Тэхён… — Молчи. — Он начал ходить вокруг неё, как хищник вокруг добычи. Его взгляд был тем же, что и у Киллиана, но в тысячу раз более интенсивным, более собственническим. Он смотрел на неё, но видел, видимо, того мужчину, смотрящего на неё. — Он смотрел на тебя. Видел то, что скрыто. Интересовался. — Я ничего не сделала… — прошептала она. — Ты существуешь! — рявкнул он, и она вздрогнула. — Ты дышишь, и этого достаточно! Ты думаешь, они слепы? Они видят перемену в тебе, твою мягкость, этот… этот свет, который ты теперь излучаешь! Это магнит для шакалов! Он остановился перед ней, его лицо исказилось от смеси ярости и чего-то, что было похоже на панику. — Он хотел тебя. Я видел это в его глазах. Он думал, что может посмотреть. Что имеет право. Внезапно он схватил её за подбородок, заставив запрокинуть голову. — Ты моя, — прошипел он, и его дыхание было горячим и прерывистым. — Каждый твой вздох, каждая мысль, каждый изгиб твоего тела. Никто не имеет права даже подумать о тебе. Никто. Его ревность была чудовищной, иррациональной, пожирающей. Это была не любовь, а мания. И она понимала, что опасность исходит теперь не только от внешнего мира, но и от него самого. От этой всепоглощающей, удушающей собственности. — Он больше не посмотрит, — тихо сказала она, пытаясь успокоить бурю. — Ты же видел. Лорд наказал его. — Наказал? — Тэхён фыркнул, отпуская её. — Лес его может убить, а может и нет. Но он жив. И пока он жив, у него есть глаза. — Он схватился за голову. — Мне нужно… мне нужно убедиться. Она не спросила, что он имел в виду. Боялась спросить. Той ночью он был с ней жестоко. Не в порыве страсти, а с холодной, демонстративной яростью. Он отмечал её, как зверь отмечает территорию, прикусывая кожу на шее и плечах, оставляя синяки на бёдрах. Он смотрел ей в глаза, ища в них… что? Раскаяние? Страх перед другими? И находил только страх перед ним самим. И это, казалось, злило его ещё больше. Потом, когда его ярость иссякла, сменившись ледяной пустотой, он прижал её к себе, обхватив живот обеими руками, как бы защищая его и от внешнего мира, и от собственного безумия. — Прости, — прошептал он в её волосы, и это слово прозвучало как признание поражения. — Я не могу… Я не вынесу, если… Он не договорил. Но она поняла. Его мир сузился до двух полюсов: Волан-де-Морт и она. И всё, что угрожало ей — даже взгляд — должно было быть уничтожено. Его ревность была зеркалом его страха. И она была так же смертоносна, как и любое проклятие. Через три дня пришло известие. Тело Киллиана Уоррена нашли на окраине Запретного леса. Несчастный случай во время патруля. Столкновение с акромантулами. Случайность. Тэхён, читая короткое сообщение, лишь кивнул и бросил пергамент в камин. Он не сказал ей ни слова. Но когда их взгляды встретились, в его глазах она увидела не торжество, а усталое удовлетворение охотника, устранившего угрозу. Проблема была решена. И Хисоль, гладя свой живот, поняла страшную истину. Она была центром его вселенной, его единственной слабостью и его главным оправданием для любого зла. Любой, кто приблизится к этому центру, даже взглядом, будет уничтожен с беспощадной эффективностью. Она жила в золотой клетке, стены которой были сложены не только из его одержимости, но и из костей тех, кто осмелился на эту клетку посмотреть. И её любовь к нему теперь была отравлена знанием: быть любимой Тэхёном Кимом — самая опасная участь во всём тёмном мире.