Часть 9

Женщина пыталась скрыть свои чувства, пыталась хоть как-то доказать себе, что все хорошо, но не получалось. Действительно, не получалось — она все время думала об этом пусть и в каком-то смысле наивном, но таком романтичном юноше, из-за чего часто ловила себя на мысли, что без него как будто бы она уже не сможет. Без него действительно было тяжело. Будто бы попробовав лёгкий наркотик, который тут же вскружил ей голову, сейчас она не могла уже слезть с этой, своего рода, дозы. Ей снова хотелось чувствовать себя желанной и любимой. Ведь на самом деле это было чертовски приятно: когда столь юный франт за тобой ухаживал, засыпал подарками и одаривал вниманием. Рядом с Антоном женщина действительно чувствовала себя хоть чуточку живой: последние лет десять из-за огромного количества фанатов она всё больше напоминала себе фарфоровую куклу, которая не имеет за душой ни чувств, ни эмоций. И вот наступил момент, когда какой-то мальчишка всерьез смог зажечь в ней былые ощущения влюбленности. Сигарета тлела в ее пальцах. Спустя столько лет воздержания, она всё же нарушила клятву, данную когда-то самой себе, и закурила. Банально не было больше сил. Было слишком обидно от того, что она, будучи взрослой, серьезной женщиной, действительно умудрилась по уши влюбиться в столь юного мальчишку. Ей так хотелось, чтобы это было сном, чтобы она смогла вновь отключить все имеющиеся у нее эмоции и чувства, чтобы больше не унижаться ни перед кем и не терпеть унижения и оскорбления от кого-либо. Но, увы, сном это всё не было.

***

Сегодня был день спектакля. День премьеры. То, ради чего вся их достаточно большая команда из актеров, костюмеров и гримёров работала столько времени. Сегодня они не имеют никакого права облажаться или проиграть. Они обязаны выйти со сцены победителями — заставить весь зал подняться с кресел и зайтись аплодисментами. Именно для этого Антон и пришел на репетицию заранее, дабы хоть немного прогнать свой текст, чтобы перед репетицией с Людмилой Марковной чувствовать себя намного увереннее. Было утро, стрелки на его наручных часах показывали около девяти, а сама репетиция была назначена к половине одиннадцатого. Однако, какого же было его удивление, когда, зайдя внутрь репетиционного зала, он увидел стоящую у окна Гурченко. Ее он здесь не ждал, ожидая, что придет она только где-то через час. Но она стояла там, а это значило только одно: им стоило поговорить.       — Доброе утро, Людмила Марковна! — поприветствовал ее юноша, приблизившись к ней.       — Привет, Антош, — отозвалась женщина, выдохнув облако серого дыма. — Ты чего тут ни свет, ни заря?       — Да, порепетировать, — он пожал плечами. — Хотел текст прогнать, чтобы с вами потом на репетиции не облажаться. Сегодня же премьера! Нужно быть готовым на все сто! — он усмехнулся и слегка качнулся, нервно перекатываясь с пятки на носок.       — Ну это дело хорошее, — она сделала последнюю затяжку и потушила сигарету о дно старой консервной банки, которая уже на протяжении нескольких лет служила в их репетиционном зале пепельницей. Так как курящих людей среди актеров хватало, никто особо не возражал. — А что насчёт твоих… чувств?       — Пока сам не знаю.       — Ну, ты же уже парень взрослый, должен понимать, что это и с чем его едят, — женщина усмехнулась. — Ты же когда подарки мне дарил и пытался ухаживать, что-то всё равно ведь чувствовал ко мне? Не просто же так ты всё это делал. Она смотрела на него в упор и действительно ждала ответ на каждый из ее вопросов. Таким уж человеком она была: прямолинейным и простым. Всегда считала, что лучше всё как следует выяснить, нежели ходить вокруг да около и терзать себя сомнениями и бесконечным потоком неозвученных вопросов.       — Я… — юноша сделал паузу, пытаясь сложить все свои мысли воедино. — Я не знаю. Легко об этом говорить, но когда начинаешь задумываться о реальной мотивации своих действий, всё становится куда сложнее. Я действительно к вам что-то чувствовал, и вы мне нравились… Да я мечтал о вас. Но сейчас… Всё будто бы ушло на второй план, понимаете? Я сейчас не хочу думать ни о чем другом кроме спектакля, поэтому…       — Именно поэтому закроем тему и приступим к репетиции, — перебила его Людмила, закончив на этом разговор и глянув на него со всей серьёзностью.

***

Спектакль был отыгран на высшем уровне. Картина действительно понравилась зрителям, заставила не только о многом задуматься, но и вдоволь насладиться данным представлением, в каком-то смысле сравнив главных героев с самим собой и со многими своими знакомыми. Действительно, все из представленных на сцене лиц были слишком понятными, а оттого очень приятными каждому из пришедших на спектакль. Здесь можно было отметить и молодую учительницу, которую играла Гурченко, и влюбленного в нее студента, коим был Антон, и, разумеется, ревнивого мужа — Михалкова. Все герои были понятными, и именно поэтому так хорошо оценены зрителями — по окончании спектакля весь зал буквально стоял на ушах. На стрелках было около девяти вечера, когда наступил вечер знакомства с актерами. Это было мероприятие, созданное специально, чтобы привлечь внимание зрителей к данному спектаклю. Здесь каждый из желающих мог познакомиться с любимым актером поближе, взять его автограф и даже пообщаться с ним вживую. Для многих людей, которые считали всех актеров недосягаемыми, словно какими-то богами, сейчас вот такой вечер очень дорогого стоил. Пока других, более известных актеров, окольцевала толпа фанатов, Антон стоял чуть поодаль и медленно цедил шампанское из фужера, чувствуя, как градус медленно, но верно ударяет в голову. Его отец был также окружён фанатами, но Антон не держал обиду. Просто понимал, что всё это ждёт его в будущем, а сейчас он пока действительно был никем — простым новичком в актерском ремесле, который выступил лишь в одном спектакле. Молча выпивая шампанское фужер за фужером, он наблюдал за всем этим шумом со стороны и тихонько усмехался.       — Есть свои минусы в том, чтобы быть крутым актёром, да? — спросил саркастично юноша, как только к нему подошёл отец.       — И не говори, — усмехнулся Миронов-старший, подойдя к сыну. — Я смотрю, ты тоже времени зря не теряешь? Сколько уже выпил?       — Да всего ничего: три бокала…       — Ну в честь премьеры это, конечно, можно. Но тоже смотри не увлекайся! — мужчина тяжело вздохнул, как только увидел очередного фаната, что подошёл к нему за автографом и вмиг увел куда-то за собой. Антон снова оглядел весь зал. Алкоголь во всю хозяйствовал в юношеском организме, полностью отключая рассудок и здравый смысл. Приблизившись к Людмиле Марковне, что наконец освободилась от толпы поклонников, Антон взял ее за руку и повел к стене, где особо не было народу. Женщина пусть и удивилась, но сопротивляться не стала. Возможно, именно этого она и ждала от него: хоть каких-то более уверенных действий.       — Вы ещё не устали? — достаточно уверенно спросил Антон. Голос его был пьяным, а потому несколько грубым на слух.       — От чего?       — От всего, — он поднял руки и указал ими по сторонам, словно намекая, о чем конкретно он сейчас говорит. — От этого шума, от фанатов, от бесконечной толпы, — он приблизился к ней и продолжил с ужасно нахальной ухмылкой. — Не хотите сбежать? Куда-то, где намного тише.       — Предлагаешь, как школьникам уйти с дискотеки? — спросила женщина с сарказмом.       — Ну, почти, — улыбнулся юноша. В его глазах сейчас плясали черти.       — Ну пошли, герой-любовник. Веди, куда ты там хотел. Она действительно согласилась. Потому что не согласиться она не могла: когда слишком многое к человеку чувствуешь, волей не волей начинаешь превращаться в какое-то податливое, мягкотелое нечто. Словно из фарфоровой куклы, которую и пальцем боишься тронуть, дабы не разбить, в мягкую игрушку, с которой делаешь, все, что угодно, а ей хоть бы что. Когда они вышли из этого действительно душного зала, в ноздри ударил свежий летний воздух. Крепко взяв женщину за руку, Антон повел ее по тротуару.       — Почему вы согласились? — спросил он, продолжая свой путь.       — А почему ты предложил? — в тон ему ответила Людмила.       — Потому что я решил, что, — он ненадолго замолчал, оглядываясь вокруг. Было темно, фонари освещали им путь, перед глазами открылся какой-то богом забытый двор многоэтажки. — Что сегодня подходящий случай.       — Подходящий случай? Для чего? — засмеялась женщина, усаживаясь на скамью рядом с Антоном.       — Для всего, — он улыбнулся и наконец поднял на Гурченко взгляд. Он впервые за долгое время смотрел на нее с такой уверенностью и по истине взрослостью. Женщине даже показалось, что сейчас перед ней был далеко не мальчик, смотрящий на нее, как щенок на кусок мяса. Сейчас в его взгляде чувствовалась вся серьезность его намерений. Уместив руку на затылок Гурченко, юноша приблизился к ее лицу и вмиг накрыл ее губы своими. Утопая в этом манящем и таком желанном поцелуе, он совершенно не замечал ничего вокруг. Для них больше не существовало ни времени, ни каких-то личных рамок или граней. Всё это вмиг разрушилось, стоило этому по истине ядовитому поцелую проникнуть в души обоих. Они прыгнули в бездну, из которой не было выхода. И это было началом того, ради чего оба сломали друг друга.