Часть 2. Война — не время героев.

— Уверена, что все взяла? — осведомился папа, когда мы уже вышли из дома. — Да. — я кивнула, и бросила взгляд на наш дом.       Когда я вернусь сюда? И вернусь ли вообще? Мне хотелось запомнить каждую деталь, запечатлеть это место в памяти. Именно здесь началась новая жизнь. Сложная, с проблемами, страхом неизвестности. Но счастливая, потому что я обрела новых друзей и любовь. Этот дом был местом, где я повзрослела. — Готова? — отец протянул руку.       Я отвела взгляд от дома, и кивнув, сжала папину ладонь. Мы трансгрессировали за защитный барьер Норы. — Стелла! — послышался голос мистера Уизли, и он заспешил к нам.       Защитные заклинания не позволяли зайти на территорию дома без разрешения Хранителя Тайны. Коим в Норе был, конечно, глава семейства Уизли. — Здравствуйте, мистер Уизли! Это… — хотела я представить отца. — Привет, Артур. — улыбнулся папа и протянул ему руку. — Рад тебя видеть, Джордж. — весело отозвался мистер Уизли, и пожал протянутую руку. — Идём. Почти все в сборе. — Вы знакомы? — спросила я у папы, когда мы направились к дому. — Мы учились на одном потоке. И когда я перевелся в министерство Англии, Артур помог мне освоиться. — папа улыбнулся, видя мой шокированный взгляд. — Да, мы ещё и стажировались вместе после Хогвартса, помнишь? Только вот меня все же тянуло в правопорядок, а ты всегда был отличным переговорщиком. — усмехнулся мистер Уизли. — Ого.       Я не задумывалась до сей поры о том, какой была жизнь родителей до переезда в Болгарию. Я там выросла, и папа всегда ассоциировался у меня именно с тем домом. Но сейчас наконец ко мне пришло осознание, что детство и молодость папы прошли именно в Англии. Это его родина, и нет ничего удивительного в том, что он знаком со многими людьми отсюда.       Только как выяснилось, когда мы зашли в дом, он знал буквально всех. Я то думала, что мы явимся в Нору, и я всем его представлю. А по факту, знакомить его пришлось только с моими друзьями, потому что весь Орден его уже знал. — Какой план? — поздоровавшись с подошедшим Кингсли, спросил папа. — Ждём Аластора. И как только он будет здесь, выдвигаемся. — Кингсли обернулся. — Артур, вы подготовили им метлы, я надеюсь? — Метлы?! — переспросила я, с расширенными от ужаса глазами. — Да, мы не можем использовать транспорт, отслеживаемый министерством. — как-будто не замечая моей паники, отозвался Кингсли. — Гарри все ещё под Надзором. — Паааап. — тихо протянула я.       Вот уж не знаю, чего я ожидала. Но метлы были моим слабым местом. Я не то что сражаться не смогу. Я в воздух то не поднимусь. — Есть ещё варианты? — спросил папа, успокаивающе меня приобняв. — А в чем дело? — отозвался подошедший Билл. — Я не дружу с мётлами. — пожал плечами отец, забирая мой страх себе. — О, да, без проблем. — без намека на осуждение сказал Билл. — Можете вдвоем лететь на фестрале. — Отлично. — улыбнулся папа.       Пока ждали Грюма, я пошла на поиски Рона и Гермионы. Ребята сидели в комнате парня, обсуждая план действий. Как только я вошла, Гермиона тут же бросилась ко мне, что бы обнять. Но при этом причитала. Иначе это была бы не она. — Почему ты не отвечала на письма?! Мы чуть с ума не сошли! Так же нельзя…- отчитывала меня подруга, сжимая в объятиях. — Потом расскажу. — сказала я ей тихо на ухо, и девушка кивнула, отпуская меня. — Гермиона, дай ей хоть слово вставить. — хохотнул Рон, и мы тоже обнялись.       Как выяснилось, когда мы спустились вниз, Грюм отлавливал Наземникуса, что бы он тоже принял участие в нашей вылазке. Судя по лицам присутствующих, воодушевления никто по этому поводу не испытывал. Но перечить Аластору Грюму — себе дороже. Тем более, он был не в настроении. — Все по местам! Нечего тут прохлаждаться! У нас времени в обрез! — с порога начал мракоборец, и все тут же бросили праздно болтать, и вышли на улицу. — Ты видишь их? — спросила я папу, когда мы подошли к фестралу. — Я участвовал в первой войне. — помогая мне подняться на скелетообразную лошадь, отозвался отец. — Так что да, я их вижу.       Я дала себе обещание. Если переживу эту войну, то первым делом сяду и выясню все, чего не знаю о папе. Кажется, у него была очень насыщенная и интересная жизнь до моего появления. И я хотела об этом узнать.       Литтл-Уингинг встретил нас тихими улочками. Пригород Лондона, абсолютно семейный район с одинаковыми коттеджами. Все здесь указывало на то, что люди, живущие в этом городке, стремятся к идеальной жизни. Поэтому наша толпа вносила толику хаоса в это средоточие перфекционизма. Мы всем скопом приземлились прямо на заднем дворе дома Гарри, и дружно повалили в гостиную.       Парень нас уже ждал. Правда, шок, который он испытал, когда увидел количество людей, прибывших на его спасение, был отчётливо виден на лице парня. А когда он узнал про план с оборотным, то и вовсе пустился в полемику. — Я не хочу, что бы кто-то рисковал своей жизнью ради меня! Ай! Гермиона!       Мы знали, что так будет, так что подруга сразу сказала, что если Гарри начнет препираться, то она сама вырвет несколько волосков с его буйной макушки.       И вот посреди гостиной стояли восемь Поттеров. Папа сразу сказал, что оборотное буду пить я, потому что Гарри захотят взять живым. Я не спорила. Лишь быстрее подошла к Грюму, что бы взять очки. У меня со зрением все было в порядке, но теперь я знала, что бывает и по-другому. Прежде чем я надела очки, гостиная буквально расплывалась в глазах, а лица окружающих не представлялось возможным рассмотреть. — Ужас! Ну и зрение у тебя, Гарри! — воскликнула Гермиона, подтверждая мои мысли.       Мы снова вывалили на улицу, и стали ждать сигнала Грюма. Гарри сел в люльку мотоцикла Хагрида, и судя по лицу, был этому вовсе не рад. Но логика такого выбора была железобетонной. Гарри привычнее было бы на метле, о чем пожиратели в курсе. Так что первыми на очереди, если все пойдет не так, все же будут именно те, кто полетит на метлах.       Я была рада, что мы с отцом летим на фестрале. Оказалось, что на метле я не могу летать не из-за боязни высоты, на которую я грешила все это время. Но чего тогда я боюсь, оставалось загадкой. Да и не время сейчас об этом размышлять.       Грюм подал сигнал, и мы дружно поднялись в воздух. Пока набирали высоту, все было в порядке. Аластор дал нам указание подняться к облакам, и скрыться в них. Небо сегодня заволокло плотными тучами, достаточно низкими. И я молилась всем богам, лишь бы не попасть в грозу. Мне не хотелось скончаться от разряда молнии.       Но как только мы поднялись на нужную высоту, засверкали вспышки. Только потому, что они были разноцветными, я поняла, что это не гроза. Мы попали в засаду. Пожиратели знали о нас. — Твои слева! — крикнул отец, и я крепче сжала палочку.       Фестрал был ещё тем удобен, что знал куда нужно лететь. Им, в отличии от метлы, не нужно было управлять. Так что одной рукой я крепко держалась за круп коня, а второй свободно отбивала заклинания, и выпускала собственные.       Только вот попасть в кого-то было страшно. Ведь за любой из масок мог скрываться Драко. Если я убью его собственными руками… Конечно, я не использовала темную магию. Но попади я даже Остолбеней, человек упадет с метлы. А мы были на достаточной высоте, что бы падение превратило упавшего в лепешку. — Стелла, соберись! — крикнул отец, и я поняла, что моя рука с палочкой опустилась, и я бездействую, пока отец прикрывает нас с обеих сторон. — Прости! — крикнула я, и взяла себя в руки.       Так мы и летели сквозь облака, отстреливаясь. Только вот противники не кончались. Перед тем, как мы направились в разные стороны, я увидела странную черную тень. Она двигалась с сумасшедшей скоростью, неся за собой шлейф из тьмы, и до меня дошло. Сам Волан-де-Морт вступил в игру.       Но мы уже вылетели из зоны сражения, и за нами последовали лишь трое пожирателей. Меня потрясывало от осознания, что я могу навредить кому-то. Убить, хоть и не умышленно. — Я не могу! — крикнула я. — Тогда просто защищай нас. Я сам.       Не знаю, как папа понял, что я имела ввиду. Но была ему благодарна. Теперь я следила лишь за тем, что бы в нас не попали. В защите я была все же лучше, чем в нападении. Наверное это внутренняя установка. Никто не должен так умирать. Даже самые плохие люди.       Папа сбил одного из пожирателей, и двое остальных, на мою горькую, но радость, бросились за ним вниз, что бы поймать. Фестрал тем временем поднялся чуть выше, и мы затерялись в облаках. — Оторвались. — осматриваясь, но все ещё не опуская палочку, сказал папа.       А я лишь надеялась, что с остальными нашими все в порядке.       Нашей точкой прибытия был дом Гестии Джонс. Когда мы приземлились на лужайке, папа помог мне слезть с фестрала. — Спасибо. — сказал папа коню, погладив его шею.       Фестрал наклонил голову, и как только папа отошёл, расправил крылья, и поднялся в воздух. Ещё с минуту мы молча наблюдали за удаляющимся животным, которое перенесло нас в безопасность. — Джордж! — из дома вышла женщина, Гестия, по всей видимости. Я уже не удивлялась тому, что и она знает отца. — Скорее, ваш портал сработает через две минуты!       Мы заспешили в дом, походя объясняя, что произошло. Гестия была встревожена, и попросила прислать весточку сразу, как все вернуться. Мы с папой прошли в гостиную, и одновременно коснулись старого горшка из-под цветов, унесшего нас обратно в Нору. — Все в порядке? — увидев Люпина, спросила я, уже приняв свой собственный облик, и снимая очки, которые страшно ударили по моим здоровым глазам. Аж голова заболела.       Вот только Люпин шел на нас с поднятой палочкой, и я нахмурилась. Папа же был спокоен, и просто завел меня к себе за спину. — Ты выдал нас?! — угрожающим тоном начал Римус, уперевшись палочкой в грудь папы. — Вы с ума сошли?! — почти заорала я, пытаясь выйти из-за спины отца. — Нет. Я понятия не имею, о чем ты говоришь, Римус. — спокойно отозвался папа, удерживая меня, и никак не реагируя на палочку. — Римус! — Из дома выбежал мистер Уизли, и поспешил к нам. — Это точно не Джордж. Он только сегодня узнал о плане, в гостиной у Гарри!       Ещё несколько секунд Люпин вглядывался в лицо отца, и видимо, не найдя там ничего подозрительного, палочку опустил. — Прости, Джордж. Нас кто-то выдал. Пожиратели знали, что мы вылетаем сегодня. — Все в порядке. — отозвался отец, и наконец отпустил меня.       Я не стала ничего говорить Люпину, и поспешила в дом. Вернулись почти все. Как только я вошла, то увидела, что ребята толпятся вокруг софы. — В чем дело? — подойдя ближе, спросила я, и Гермиона немного отступила, пропуская меня.       На софе лежал Джордж, и отмахивался от матери, которая пыталась промыть его рану. Парню отсекло ухо. — Можно? — я подошла ближе, и вызвала свое диагностическое. — Задета только наружная часть. — Ты хотела сказать отсутствует. — поправил меня Фред, и я закатила глаза. — Но слух в порядке. — продолжила я. — Но сейчас я не слышу им. Скажите-ка что-нибудь? — Джордж начал крутить головой. — Слух восстановится. — констатировала я, изучая диаграмму. — Тебе нужен покой. И дай матери обработать рану, пока заражение не получил! — отчитала я парня.       Тут в комнату вошёл Билл, крепко сжимая руку заплаканной Флер. Мы все уставились на них, ожидая того, что было неизбежно. — Грозный глаз мертв. Его убил Сами-Знаете-Кто, лично. Римус? — Да. Идём. — Куда это? — в один голос воскликнули Тонкс, Флер и миссис Уизли.       Но остановить мужчин все равно не получилось. Они отправились на поиски останков Грюма, даже не дослушав возражений.       Оставшаяся ночь прошла в траурной обстановке. Мистер Уизли разлил всем медовухи, и произнес несколько слов в честь покинувшего нас навсегда мракоборца. Римус и Билл вернулись ни с чем, видимо пожиратели добрались до Грюма раньше.       В какой-то момент, когда все уже рассказали о своих злоключениях, и обсудили кто когда и как мог нас сдать, я просто встала, и вышла на внутренний двор. Только оправившись от предыдущих потрясений, новое ударило по не до конца зажившим ранам. Грюм не был мне близок, но он был одним из нас. Одним из самых сильных людей, которых я знала. И вот, его нет. Как нет и Дамблдора.       Спокойствия мне так же не принесли и обсуждения случившегося. Судя по словам Билла, Кингсли и Тонкс, убиты были по меньшей мере трое пожирателей.       Драко… Отчего-то я верила, что он жив. Если бы он был в смертельной опасности, связь бы дала об этом знать. Даже если парень закрылся и снова отказался от нее. Я не отказывалась. И это значит, что связь проявит себя, если с Драко что-то случится. Так я себя успокаивала. — Ты как? — послышался заботливый голос.       Я стояла у заборчика, которым был обнесен огород, и смотрела на небо. Уже светлело, но ночь все ещё была в своей силе. Облака рассеялись, открывая моему взору миллионы звёзд. Точно те же, на которые я смотрела с Драко на площадке астрономической башни. Сейчас казалось, что это было так давно… В прошлой жизни. — Опечалена, как и все. — ответила я, обнимая папу. — Ты уверена, что хочешь остаться? Судя по тому, что я видел, ты не готова.       И я знала о чем он говорит. — То, что я не готова к убийству, не значит, что я не готова к войне. — отозвалась я. — Ты и к смерти не готова. — он развернул меня к себе лицом, и взял за плечи. — Ты должна понять одно. Война — это не время героев. Война — время смерти. Ты храбрая, я знаю. Но если ты не готова смотреть ей в глаза, то лучше уйти сейчас. Пока все это тебя не сломало. — он обнял меня. — Я обещал, что отпущу тебя. И я сдержу слово. Но ты должна пообещать мне, что в следующий раз не растеряешься, как сегодня.       Я знала, каких усилий стоит папе оставаться верным своему слову. Когда пожиратели пришли в Хогвартс, я вела себя иначе. Сражалась в полном хаосе, ни на секунду не опуская палочку. Не теряя концентрации. Я помню, как Тонкс бросила все, увидев, что Люпин без сознания. И помню, что подумала тогда, что любовь мешает здраво мыслить.       Теперь я сама оказалась на месте Тонкс. Я отказывалась убивать, это правда. Но ещё меня сдерживал тот факт, что под маской может оказаться Драко. В будущем я ещё не раз встречусь с Пожирателями лицом к лицу, и я должна быть готова сражаться. Иначе я подставлю не только себя, но и своих друзей.       Драко выбрал свою сторону, и его письмо ничего не меняет. Он пожиратель. По собственной воле или нет, но он вернулся туда осознано. Я должна наконец смириться с этим. И думать о тех, кто остался рядом со мной. — Обещаю пап. — отозвалась я. — Я больше не растеряюсь. Я готова.