Часть 23. Как рождается зло.

— Мам, уходите! — бросил Драко Нарциссе, а сам схватил меня за руку, и потянул в сторону, пригибаясь от летящих заклинаний.       Битва снова переходила под своды замка, и мы с Драко юркнули в боковой коридор, ведущий на первый этаж. Как только мы вошли, и парень удостоверился, что за нами никого нет, то резко остановился, прижав меня к стене. — Какого хрена, Стелла?! — Встречный вопрос! — отталкиваясь от стены, выплюнула я. — Если переживём этот бардак, пощады не жди!       Несколько секунд мы боролись гневными взглядами, но тут в коридор хлынули пожиратели, и нам пришлось отвлечься от выяснения отношений.       Выбежав в холл, мы стали отстреливаться от бегущих со всех сторон приспешников Темного Лорда. И надо думать, по моему проводу он инструкций не раздавал, потому что меня пожиратели пытались прикончить с тем же рвением, что и «предателя Малфоя».       Но на этот раз превосходство было на нашей стороне. К защитникам Хогвартса присоединились кентавры, а когда мы с Драко бежали к лестнице, отстреливаясь, то увидели, как в битву вступили домовые эльфы.       Мы с Драко стояли спиной к спине на второй площадке лестницы, отбиваясь от нападавших. В какой-то момент чуть ниже появились Тео и Уилл, а за ними Блейз и Амелия. Пожиратели рассредоточились, и Драко сражался с Яксли, а по мою душу вышел Сивый. Оборотень был уже порядком потрепан, но это его лишь ожесточило.       В третий раз судьба свела меня с этим животным, и уж теперь я была лишена какой бы то ни было жалости по отношению к нему. Сивый это видел, и теперь не разговаривал со мной, а сражался не на жизнь, а на смерть.       Его тактика не изменилась, и это было мне на руку, ведь я уже знала, как он будет действовать. Мы посылали в друг друга заклинания одно за другим, и я постоянно перемещалась, не давая ему приблизиться на расстояние физической атаки. Вот только он все еще был силен и страшно зол. Теперь желание убить меня стало для оборотня принципиальным. И он больше меня не недооценивал.       Но прикончила его в прямом смысле слова судьба. Сивый оттеснил меня под небольшой балкончик, и я вдруг уперлась спиной в стену, понимая, что нет пути к отступлению. И оборотень уже был готов прыгнуть на меня, но тут ему на голову прилетел шар для предсказаний, и Сивый мешком повалился на землю, с пробитой головой. Я подняла глаза от его безжизненного тела, пытаясь отдышаться, и увидела профессора Трелони. — Спасибо! — крикнула я.       Мы обменялись с ней понимающими взглядами, и я вернулась к лестнице, где остался Драко. Яксли он уже одолел, и как только увидел меня, бросился ко мне, и крепко обнял. — Тут все. — целуя меня в лоб, отозвался он. — Оставшиеся в большом зале. — Идём. — я взяла его за руку, и мы начали спускаться с лестницы.       В холле лежали несколько тел Пожирателей. Мы осторожно обошли их, и когда уже подходили к дверям, сзади послышался хриплый голос. Пожиратель бросил в нас заклинание, и Драко моментально отреагировал, прикрывая меня собой. Я вырубила пожирателя, опоздав на доли секунды. И поняла, что все плохо, в тот момент, когда рука парня начала выскальзывать из моей ладони, и он осел на пол. — Драко!!! — заорала я, но он лишился чувств.       Трясущимися руками я вызвала диагностическое, и выдохнула. Он был жив, но заклинание выкачало из него большое количество крови. Я быстро применила крововосполняющее, но Драко в себя не пришел, а показатель хоть и выровнялся, но через несколько секунд снова стал падать.       Я представления не имела, как это замедлить или остановить. Мне нужна была помощь. — Что с ним? — послышался обеспокоенный голос, и я увидела бегущую к нам Нарциссу. Видимо она перенесла Люциуса, а сама вернулась назад. — Я не знаю! Кровь постоянно убывает! Я не знаю, что делать! — с паникой в голосе отозвалась я. — Нам нужна мадам Помфри!       Мы перетащили Драко в большой зал, где люди уже собрались в большой круг, за чем-то наблюдая. Я оставила Нарциссу с Драко, а сама побежала вперёд, в поисках мадам целительницы.       Она стояла с другой стороны, а судя по раздающимся голосам, в центре круга сейчас разговаривали Гарри и Волан-де-Морт. Я объяснила мадам Помфри в чем дело, и мы вместе вернулись к Драко. — Я в первый раз такое вижу. — отозвалась она. — Это какое-то новое заклинание… — Пожалуйста, помогите ему! Накладывайте крововосполняющее, пока я не вернусь!       Все пожиратели были повержены. Но один все-таки остался. И сейчас он ходил с Гарри по кругу, обмениваясь мыслями о происходящем.       Я протолкнулась сквозь толпу, проигнорировав позвавшего меня Блейза, и выбежав в круг у всех на глазах, встала между Гарри и Темным Лордом, и создала сферу вокруг нас, подобную той, что он делал в запретном лесу.       Кто-то когда-нибудь смотрел в глаза смерти? Я — да.       Не мифическому созданию, обретшему форму в сказке. Не тому дуновению, что в последний момент уносит с собой душу. А вполне ощутимой, из плоти и крови. — Да, ты не врала. Жизнь тебе и правда не дорога. — осматривая сферу вокруг нас, ухмыльнулся Темный Лорд. — Мне нужна твоя помощь. — отозвалась я. Глупо, самонадеянно, оптимистично. Но я не видела выхода. Мне нужно было спасти Драко, и я была готова на все. — Драко ранили неизвестным заклинанием, кровь убывает, и я не знаю как это остановить! Помоги мне! Ради того, что ты когда-то чувствовал к Алисии. Пожалуйста!       Несколько секунд он просто смотрел мне в глаза, но все же заговорил. — Это заклинание создали совсем недавно. Контрзаклинания к нему нет.       Внутри все опустилось. Он ответил спокойным голосом, и я понимала, что он не врёт мне. Но когда я говорила об Алисии, мне на секунду показалось, что он… Сожалеет?       Возможно ещё не всё потеряно? Сейчас, когда он стоит на пороге смерти, может быть у меня получится достучаться до него?       Но смерть я видела в Волан-де-Морте. Это чудовище, давно уже не человек, больше всего на свете боялся смерти. Но при этом стал ее лицом.       Не думаю, правда, что смерть коварна и радуется такому представителю. Она приходит к каждому в свой час, и просто делает свою работу. Волан-де-Морт же, по моему мнению, перекос в действительности. Трещина, в красивой мозаике жизни, которая несёт разрушение.       И все ещё мой отец. — Послушай. — защитная сфера вокруг нас уже нагревается от заклинаний, которыми люди в большом зале пытаются ее разбить. — Мне очень жаль… Мне так жаль, что рядом с тобой не было человека, который помог бы тебе сделать правильный выбор. Ты… — Прекрати! Замолчи! — он кричал на меня, но смотрел так пристально, будто на самом деле хотел услышать продолжение. Даже рука, в которой он сжимал палочку, немного опустилась. — Я знаю, как тяжело тебе было расти одному. Знаю, что просто так на дорожку зла и ненависти не встают. И точно уверена, что никто не рождается абсолютной тьмой. — я сделала небольшой шаг к нему.       Боковым зрением я видела яркие вспышки, хоть сфера и не пропускала в себя звук. Оставалось только гадать, что происходит снаружи. Тепло нарастало, и я не знала, сколько ещё времени есть у меня на эту попытку… А Том Реддл молча слушал. Не Волан-де-Морт, потому что взывала я совсем не к нему. — Я думаю, тебе многое пришлось пережить в детстве. Много плохих вещей, которые оставили неизгладимый отпечаток в твоей душе. И защитить было некому, поэтому ты стал справляться сам, насколько это возможно. — я вздохнула. — Понимаю, почему магия стала для тебя спасательным кругом, и понимаю, почему ты использовал ее так, а не иначе. Но пришло время осознать… — Ты ничего не знаешь. — прошипел Реддл. — Ты можешь мне рассказать. — спокойно сказала я.       Несколько секунд мы просто молча смотрели друг на друга. Я не хотела спугнуть момент, потому что понимала — он колеблется. Значит, отчасти я была права, не все потеряно для его души. Все зависит от того, какой выбор он сделает в конце. — Смотри. — тихо сказал он.       Я не знала, хватит ли мне сил удерживать сферу и гулять по памяти Реддла, но попробовать была обязана. Я посмотрела в его красные глаза, где уже метались тени прошлого, и глубоко вздохнув, вошла в открытую дверь его сознания.       «На невысоких качелях сидит малыш лет шести. Как только закончился дождь, няня выпустила всех во двор приюта. Ребенок, грустно прислонив голову к перекладине, смотрит на свое отражение в луже под ногами.       Он ещё слишком мал, и сам оттолкнуться не может. Просить кого-то он не хочет. Детям в приюте он не нравится, и с ним никто не хочет играть. И внутри нарастает злость и обида. Он же не сделал ничего плохого! Почему никто не хочет дружить?!       В момент, когда эмоция достигает своего пика, качели вдруг приходят в движение. Малыш крепко хватается за перекладины по бокам, и смеётся.       Неподалеку ребята чуть старше. Они слышат смех, и переводят взгляды на ребенка. Худощавый, курносый парнишка, с копной волос цвета соломы, первым делает шаг в сторону Тома.       Когда они возят его спиной по луже, я осознаю, что стою рядом и просто кричу на них. Но, конечно, меня никто не слышит.       Картинка меняется. На улице уже вечер, в небе зажигаются первые звёзды. Ребенок сидит в самом углу двора, у забора, где плотно растут кусты, и его не найдут. Слезы, на измазанном грязью лице, оставили несколько дорожек. Но он уже не плачет.       Сначала было больно и обидно. Потом были попытки понять, почему они так сделали? Все во дворе просто смотрели, как его купают в этой луже. Никто даже воспитательницу не позвал. Это от нее, кстати, он прячется здесь. Пару раз он слышал, как его зовут по имени, но не покинул своего укрытия.       Чуть позже его все-таки находят. Няня берет его за ухо и без остановки верещит. И вовсе не потому, что он потерялся. — Посмотрите, какая свинья! Ты что думаешь, я нанималась, что бы вещи твои по пять раз на дню стирать?! — Я не специально. — малыш хлюпает носом. В ухе пульсирует боль. — Это Джон и Лео бросили меня в лужу… — Поболтай мне ещё. — она уже дотащила Тома внутрь здания, все ещё крепко держа его за ухо.       Я шла следом, все крепче сжимая руки в кулаки.       Помещение, где стирали вещи, было рядом с кухней. И что бы туда попасть, нужно было пройти через зал, где сейчас все ужинали. Этот путь женщина прошла все ещё причитая и обзывая ребенка. А потом остановилась перед дверью, и при всех начала снимать с него одежду. Даже нижнего белья не оставила. — Стой здесь! — гаркнула она, и все, что ему оставалось, это стоять полностью обнаженным перед всем приютом.       Меня начинало подташнивать. Гарри смотрел воспоминания Дамблдора из приюта, и рассказывал нам о них. Все представлялось так, будто Том по своей доброй воле издевался над детьми, что он просто был таким с самого детства. Дамблдору стоило чуть внимательней присмотреться…       Но Том не останавливался. Он показывал мне одну сцену за другой, хотя, честно говоря, и первых двух хватило.       Вот он уже немного постарше, сидит в самом дальнем углу столовой, один. На завтрак подали невкусную кашу, но видимо, кто-то расщедрился, и рядом с тарелкой лежал банан. Том специально оставил его напоследок, что бы насладится таким редким в их рационе фруктом, и перебить отвратительный вкус каши на воде.       Он смотрел на банан, как на сокровище. Даже ненавистную кашу умял в мгновение ока, что бы поскорее съесть банан. Он уже чистил кожуру, как кто-то выхватил его из рук. — Эй! — мальчик вскочил. — Страшилам такое есть не полагается, разве мисс Кейгл не говорила тебе? — надменно сказал Джон, тоже подросший. Рядом стояла ещё пара ребят. — Отдай! Он мой! — Том кинулся на мальчишку, но тот его с лёгкостью оттолкнул, да так сильно, что мальчик еле устоял на ногах, и больно ударился спиной об стол. — А на нем не написано. — ответил Джон, откусывая сразу половину, и смеясь при этом.       Остальную половину поделили между собой его друзья, и, напоследок, Джон бросил кожуру прямо Тому в лицо. Я заозиралась, пытаясь понять, где воспитательницы, и наткнулась на взгляд женщины. Она равнодушно посмотрела на Тома, и вернулась к своим делам.       Сцены издевательств сменялись одна за другой. И во всех них фигурировал этот Джон. И даже когда мисс Кейгл уволилась, став миссис Престон, и ей на замену пришла новая воспитательница, ничего не изменилось. Тома били, обзывали, отнимали вещи, и никто ни разу не встал на его защиту.       Но тут пришла магия.       Последнее, что он мне показал, добило меня окончательно.       Все тот же двор приюта, Том, которому на вид уже лет десять, сидит под деревом и листает небольшую книжку. Я подхожу ближе и присматриваюсь. Это сказки, но Том не читает, а разглядывает красиво нарисованные сценки и улыбается. — Что это у тебя, страшила? — слышится голос. — Ничего. — Том подскакивает, убирая книгу за спину.       К мальчику широкими шагами приближается Джон. Он сильно вырос, а судя по ломающемуся голосу, ему лет четырнадцать. — Я разве разрешал говорить?       Он резко дёргает Тома за руку, разворачивая, и выхватывает книгу. Но в этот раз Том молчит. — Сказки? Тебе что, пять лет? — смеётся подросток.       Том лишь молча сжимает кулаки. — Тебя разве не учили, что старшим нужно отвечать? — прищуривается Джон, и делает шаг к Тому, но тот не двигается с места. — Ладно, это будет тебе уроком. — парень мерзенько улыбается, достает и прикуривает сигарету, выдыхая дым прямо Тому в лицо.       А затем берет и поджигает книгу. Том видит, как огонь быстро сжирает тот мир, в котором он мог хоть изредка прятаться, и внутри уже нет обиды. Только истинный, концентрированный гнев. — Ну вот. — Джон отпускает краешек книги, позволяя ей упасть и догореть на земле. — Уважать старших. Надеюсь, ты запомнил.       Парень треплет Тома по голове, и на его лице отражается удивление, так как тот даже не вздрагивает, как это обычно бывало.       Сцена меняется, но день тот же. Джон сидит на самой последней перекладине турника, курит, и болтает с друзьями. А я перевожу взгляд на Тома и вижу тоже, что видела в глазах Волан-де-Морта.       Смерть.       Кто бы мог подумать. Ни избиения, ни плевки, не обзывательства… Горящая книжка, полная картинок, стала тем самым триггером, который дал контроль над магией и положил начало концу.       Я не хочу смотреть на то, что произойдет, но смотрю. Я должна, что бы понять его до конца. Да и я уверена, он наблюдает за мной. И никогда не сделает тот выбор, к которому я его подталкиваю, если я сейчас струшу.       Невидимые руки толкают Джона в грудь и он падает. Скорее всего, если бы парень упал сам, то сломал бы себе ногу или что ещё, и выжил бы. Но невидимые руки мести толкают с такой силой, что парень при падении сворачивает себе шею.       Только вот смерть не приходит мгновенно и тихо, как того ожидал Том. Дети плачут, девчонки визжат, воспитательница орет заведующей, что бы та вызывала скорую. Но через всю эту какофонию звуков, Том отчётливо слышит, как страшно хрипит Джон. Смерть забирает парня медленно. В памяти ребенка навсегда отпечатывается кровь, хлещущая изо рта, белое лицо и хрип. Этот ужасный предсмертный хрип.»       Мы вместе выныриваем из воспоминания и я озираюсь. После такого я точно должна была потерять контроль над сферой, но она все ещё вокруг нас. — Я ее держу. — слышу я абсолютно спокойный голос.       Перевожу взгляд обратно на Тома. Он смотрит на меня равнодушно, даже, скучающе, что ли. Но я прекрасно вижу, что внутри у него бушует ураган. Я заставила его вернутся туда, где он был слаб и уязвим. Из-за меня он вернулся в начало.       Единственное, чего я боялась сейчас, как бы эти воспоминания не возымели обратный эффект. Он мог вспомнить все это, и увериться в том, что был прав все это время. — Ты этого не заслужил. — говорю первое, что приходит мне в голову. — Какая теперь разница? — сухо спрашивает он. — Они все давно лежат в могиле, а я все ещё здесь. — И тебе стало легче, посте того, как ты отомстил?       Он явно не этого вопроса ожидал, так что на его змееподобном лице отражается замешательство. А я теперь не могу воспринимать его отдельно от того, что я увидела. Отдельно от того мальчика… — Не месть приносит успокоение, отец. — говорю я, когда он не отвечает. — А прощение. Тот ребенок, которого я видела, не хотел стать тем, кем ты стал. Он не хотел стать Джоном.       Последнее предложение бьёт его хуже прямого разряда молнии. А я сосредотачиваюсь. Либо, что бы подхватить сферу, либо, что бы отражать нападение. Но ничего не происходит, и я тороплюсь сказать. — Я здесь. Я знаю твою историю. Я тебе сопереживаю. Ты не заслужил того, что произошло с тобой в детстве. Но все твои решения во взрослом возрасте — это твоя ответственность. У тебя был выбор тогда, и ты ошибся. Но у тебя есть выбор теперь. Прости их всех и раскайся.       Волан-де-Морт прикрывает глаза, что-то внутренне для себя решая. Я же стою с палочкой наготове, но все мысли обращены к Драко. Жив ли он ещё?       Тут Волан-де-Морт покачивает головой, и открывает глаза. И я снова вижу в них смерть… — Отойди с дороги. — говорит он. — И не мешай мне закончить начатое.       Я лишь глубоко вздыхаю и киваю ему. Конечно, было оптимистично предполагать, что я смогу его переубедить. Слишком долгую жизнь он прожил. В ненависти, злости. Без любви.       Он отпускает сферу, и она исчезает. Я разворачиваюсь к нему спиной, даже не боясь. Хотел бы он меня убить, убил бы пока мы разговаривали.       Я прохожу мимо Гарри, не обращая внимания на поднявшийся шум. Поравнявшись с парнем плечом к плечу, я бросаю на него взгляд, и тихо говорю. — Сделай это.       Гарри лишь кивает, не задавая вопросов, и поднимает палочку. Я покидаю круг не оглядываясь.       Том Реддл давно мертв, а Волан-де-Морт смирился со своей судьбой.       Только вот как мне смириться с моей?