Глава 1

Do you know why the flowers never bloom?

BMTH

      Пустошь сегодня была хороша как никогда. А хороша она не была никогда. Осеннее солнце ещё пекло, особенно теперь, в самой высокой точке небосвода. Макушку нагрело так, что казалось, будто та вот-вот превратится в такую же выжженную землю под ногами. Голова раскалывалась, перед глазами плясали чёрные точки. За несколько часов пути — ни единого намёка на тень. Зато разрухи было в избытке: чёрная копоть пожарищ, выпотрошенные до самой арматуры здания, валяющиеся рядом кирпичная кладка и блоки бетона, словно куски их плоти, деревья, ссохшиеся до самой сердцевины, и ржавчина, проевшая автомобили до салона. Эти детали перемешивались, наслаиваясь друг на друга среди неизменного пейзажа: где-то здания были ещё целыми, без следов нагара; на бывшей парковке торгового центра ржавых драндулетов оказалось больше, чем мёртвых палок, торчащих из земли вместо леса. Глаза уставали от этого бесконечного однообразия, не меняющегося час за часом. Дорога шла в гору, отчего ноги еле волочились, а пот катился по лицу и шее, убегая прямиком за шиворот.       Но хуже всего было то, что во рту давно пересохло. По-хорошему нужно было захватить хотя бы бутылку воды. Только оказался он здесь по-плохому. Смотритель практически выпнул его из Убежища 78, а тяжёлый взгляд отца в тот момент ещё долго будет сниться ему в кошмарах. Если, конечно, удастся не окочуриться до наступления ночи.       Ему и раньше доводилось бывать на Пустоши, но так далеко от дома ещё никогда. И уж тем более не приходилось оставаться здесь на ночёвку.       На ботинках и в горле осела пыль. Жажда становилась невыносимой, отчего все мысли превращались в фантазию о водоёме, реке или — на худой конец — грязной луже. Пить воду не пойми откуда — опасная затея, особенно на Пустоши, но всё же обезвоживание может прикончить его гораздо быстрее радиации.       Когда подъём кончился, впереди показались очертания водонапорной башни. Вот и миражи подоспели. Всё-таки ночевать на Пустоши будет его труп. Он брёл навстречу видению, уверенный, что блестящее пятно под ней не вода, а свет в конце туннеля. Но башня не исчезала, становясь чётче, а блеск расползался. Он побежал к ней, не веря, что наткнулся на работающую водонапорную башню, которая, на счастье, чуть-чуть подтекала. Упав на колени перед лужицей, он замер на секунду, будто проверяя реальность, и жадно зачерпнул воду ладонями. Тёплая, с привкусом земли и примесью песка, она всё же была даром небес. Суеверная дрожь прошлась по телу — ни в коем случае нельзя жадничать. Поэтому, промочив горло, он умылся. Но едва он снова опустил ладони в лужу, как вдруг услышал сзади женский голос:       — И кто тут у нас?       В нём слышалась насмешка кошки, играющей с мышью. Он вздрогнул и медленно обернулся. Их было четверо.       От одного их вида по телу пробежал холодок. Первый — мужчина с портупеей поверх голого торса и перчатками с шипами на костяшках — привлекал больше всего внимания. Но кое-что всё же выбивалось из образа: волосы его выглядели так, словно их неудачно зажевало машинкой. Другой был одет скромнее: в лёгкую броню, но с ирокезом. Невольно промелькнула мысль: где эти дикари берут столько геля для волос? Однако, несмотря на скромность, огромный шрам на его черепе не оставлял никаких надежд на дружелюбную беседу. Рядом стояла черноволосая девушка с высоким хвостом на макушке и выбритыми висками. Тоже в портупее, но хотя бы поверх топа. Кожа правой руки — сплошной заживший буграми ожог. И общая деталь, делающая их похожими друг на друга, — звериная ухмылка и блеск в глазах, от которого невольно сжалось сердце. О рейдерах он знал только из дневниковых записей, и эта троица уж больно напоминала одно из описаний. Хуже могла быть только встреча с когтем смерти.       Лишь последняя — четвёртая участница компании — выделялась своей заурядностью: чёрные узкие брюки, чёрная футболка и коричневая мотоциклетная куртка. Русый хвост. Она казалась бы блеклой и неприметной, если бы не лицо. Оно было незабываемым: отметины, похожие на следы оспы или старые шрамы, покрывали кожу так плотно, что без неприязни на него было не взглянуть. Но отвращение тут же рассеивалось, стоило встретиться с проницательным взглядом её глаз, такого неестественного и редкого для Пустоши зелёного цвета. Между бровей залегла морщинка напряжённой мысли. Её оружие так и осталось в кобуре, а руки она упёрла в бока. Трое стояли чуть позади, поэтому он решил обратиться именно к ней:       — Я Рой.       Троица переглянулась, будто спрашивая друг друга, точно ли они услышали то, что услышали. «Именно так и было», — прочитали они в глазах соседа. И тут же разразились хохотом.       — Нет, вы это слышали? — едва выдавил сквозь смех тот, что был с голым торсом.       — Ой-ой-ой, что за крысёныш? — пропищала черноволосая. — И что же мы с ним сделаем?       Наивность ответа развеселила их, но до слёз и колик они довели себя сами, всё больше и больше подначивая друг друга. Но приподнятое настроение рейдеров вовсе не значило, что через полчаса он не окажется в плену, рабстве или на том свете. Они же настоящие психи. Рой мысленно простонал — перспективы открывались одна паршивее другой. Особенно когда заметил, что рябая не разделяла общего веселья. Наоборот, она помрачнела, скрестила руки на груди и напряжённее свела брови. Она пристально разглядывала его комбинезон и Пип-Бой, кажется, нисколько не интересуясь их обладателем. Рой пытался понять, что она делает, но её лицо оставалось непроницаемым, даже когда сказала:       — Убьём его.       «Не надо!» — хотел вскрикнуть Рой, но связки свело, и голос будто застрял в глотке. Ему бы бежать, только ноги стали словно чужие, резиновые. Он замер, глядя на рябую с бессильным раздражением.       Троица вмиг стихла. Кажется, предложение даже для них было… неожиданным? Бурное веселье сменилось страхом на их лицах. Они переглянулись, и тот, что с ирокезом, сказал:       — Даже в мыслях его пальцем не трону. Он из этих, значит, принадлежит Фойду.       Было видно, что возразить рябой стоило ему огромных усилий. Остальные робко закачали головами.       «Всё-таки рабство», — обречённо пронеслось в голове у Роя. Паршиво, конечно, но всё же лучше смерти. Как бы возвышенно ни звучали фразы, что позорная жизнь хуже гибели, он всегда считал их высокопарной чушью.       — Тогда прекращайте пляски и хватайте его, — кинула рябая троице.       Двое мужчин тут же схватили Роя под руки. Он не сопротивлялся. Жара, нарастающий голод вкупе с непроходящей жаждой и угрозы смерти вытянули из него последние силы. Оружия не было, а количественный перевес на их стороне. Верёвки больно впились в запястья, но он не издал ни звука. Рой молча сносил всё, даже когда рейдеры потащили его за собой.       Рейдеры вздыхали и цокали, когда Рой еле передвигал ногами. Он тормозил их не нарочно, а от изнеможения. Такие марш-броски без воды и еды были для него в новинку. Но на удивление, его не подгоняли ни руганью, ни пинками. Напротив, рябая шла рядом, держа его под руку, и ставила обратно на ноги, если он спотыкался. Конечно, Рой не питал иллюзий насчёт доброты рейдерской души, и тем более не питал симпатии к своей спутнице, но плыть против течения не было сил.       Через четверть часа они добрались до стоянки, где их ждали три брамина. На каждом — по два седла.       — Залезай! — гаркнул на Роя полураздетый рейдер, всё ещё державший пистолет в руке.       Рой молча поднял связанные руки. Рябая обречённо вздохнула, поражаясь недогадливости напарников. Мужчинам пришлось самим усадить его на брамина. Следом в седло ловко запрыгнула рябая, и когда животные тронулись, она склонилась к его уху и негромко спросила:       — Хочешь пить?       От упоминания воды во рту пересохло ещё сильнее, отчего Рой смог лишь кивнуть в ответ. Рябая вложила бутылку ему в ладони, чтобы он выпил, сколько захочет.       — Она хотя бы очищенная? — спросил Рой, отпив больше половины.       — Полчаса назад тебя это не сильно волновало.       Подловила.       — Это не повод всё время пить радиоактивную воду, и вообще… — продолжение потонуло в возгласе рейдера с ирокезом:       — Я первый его увидел — значит, награда моя!       — Да ты и супермутанта у себя под носом не разглядишь, — огрызнулась черноволосая.       — Скажем, что я нашёл, — сказал тот, что забыл надеть рубашку. — Один я на испытательном сроке, и за такую находку его по-любому скостят.       На его лице выступила победная улыбка, будто бы все уже с ним согласились.       — А нам-то какое дело? — спросила черноволосая. — Толку от тебя ноль, одно вредительство.       — Верно, верно, — согласился первый, слегка привстав в седле. — К тому же, меньше народа — больше добычи на рыло.       — Да ну, чего вы? Мы же семья, — не унимался второй.       — Хороша семья, — пробубнила под нос рябая. Правда, расслышал её только Рой, сидящий рядом.       — Тоже мне, семья! — возмутилась черноволосая. — Пристрелил Хорька за пару крышек, а теперь про семью залепетал.       — Да ещё и на посту, — начал поддакивать первый. — Считай, легко отделался. Нет, чтобы казнить, Фойд вернул тебя на базу и даже в патруль поставил. Сразу видно, что мудрость и сострадание у него от двенадцати богов. Так что не скули. А про Красную ракету забудь.       Соседка Роя ухмыльнулась и заговорила:       — Хорошая выволочка, Паук. Только стоит ли поучать Курта, когда у самих рыльце в пушку? Не надо делать удивлённые глаза — только мёртвый не знает, что вы нарушаете правила о браке.       Рейдеры мигом смолкли и отвели взгляды.       — Давайте не будем позорить ни банду, ни главаря, — сказала рябая. — Наш новый знакомый может решить, что Фойд понабрал одних идиотов.       Ловко она облагородила слово «пленник». Когда первая радость остаться в живых слегка поутихла, Рой наконец задумался, куда же его всё-таки везут. И спросил об этом соседку.       — Не о том беспокоишься, — ответила та. — От тебя требуется одно — оказаться именно тем, кто нужен Фойду. Проще простого, если тряпьё, что на тебе надето, ты не стащил у какого-то выходца из убежища. Которому повезло меньше, чем тебе.       Она хохотнула ему прямо в ухо, отчего у Роя побежали мурашки по телу.       — Волноваться начнёшь, — продолжила она, — если подойдёшь ему. Никто не знает, какие у Фойда на тебя планы.       Рой тяжело вздохнул. И под землей, и на земле — у всех на него планы. Он и сам кое-что подумывал на свой счёт. Внутри пузырилась жгучая досада на Смотрителя: из-за него Рой с пустыми руками едет с рейдерами на «смотрины» к их главарю. И даже мисс Удача наверняка не знает, чем эта встреча в итоге обернётся.       Троица рейдеров впереди о чём-то перешёптывалась, стараясь не привлекать внимание рябой. Воздух прогрелся, стал душным и липким. Мерные покачивания брамина передавались всему телу. Бесконечно однообразная картина развороченного прошлого наводила скуку. Вся эта монотонная безнадёжность сморила Роя, и он провалился в сон, продолжая сжимать в руках бутылку воды.

Please stand by