Глава 11

      Войдя в правую дверь, они оказались в тесной комнате. Рой заметил, что от поста охраны их отделяла не глухая стена, а раздвижной экран. Нехорошее предчувствие зашуршало в животе.       Здесь их поджидали выключенные протектрон и Мистер Помощник. Стоило приблизиться, как они ожили, засветились окуляры. Рой обернулся к экрану, но тот оставался закрыт.       Протектрон прогнусавил металлическим голосом:       «Добро пожаловать в Убежище 80. Сдайте ваш багаж. Во избежание несчастных случаев оставьте оружие на входе. После пребывания в Убежище вы сможете получить его обратно».       Афина не пошевелилась. Немного подождав, протектрон заявил:       «В случае отказа следовать правилам Убежища 80, кандидат будет ликвидирован».       Тут же с грохотом опустился экран. Роботы-охранники сверкнули красными циклопьими глазами.       — Думаю, они не шутят, — произнес Рой враз онемевшими губами.       — Да уж вижу, — буркнула Афина. Она, как всегда, пыталась казаться отстранённой и равнодушной, и только приподнятые плечи выдали, что ей страшно. Сняв кобуру и ножны, кинула их в ящик, который поднёс Мистер Помощник. — Подавись, урод.       — Благодарю за сотрудничество, — ответил робот. И провёл вдоль её тела вторым манипулятором-лопаткой. То же проделал с Роем. — Можно приступать к процедуре. Она будет быстрой и безболезненной. Подготовьте руку.       Он вытянул третий манипулятор, на конце которого блеснула игла. Афина посмотрела на Роя в поисках ободрения, но он не понимал, что происходит, и лишь наморщил нос — этот жест Афина считала безошибочно.       — Может, дашь уже пройти? — рявкнула она.       «В случае отказа следовать правилам Убежища 80, кандидат будет ликвидирован».       — Хотя бы скажите, что это такое? — спросил Рой.       — С удовольствием, — ответил Мистер Помощник, и его двигатель зашумел с удвоенной силой. — Это датчик социального климата. Сохраняет настроение и работоспособность жителей при длительном отсутствии личного пространства под землёй.       Предчувствие Роя больше не шептало. Оно сдавило всё внутри в тугой и мучительный узел. Только поздно — им не отказаться, не вернуться назад.       Афина вытащила руку из куртки и протянула. Её пальцы дрожали. Одним ловким движением робот сделал инъекцию. Она дёрнулась и шикнула: вот тебе и «безболезненно». Рою не пришлось ничего снимать — игла с лёгкостью прошла сквозь ткань комбинезона, оставив после себя острую боль и небольшое пятнышко крови. Он пощупал место укола. Под пальцами перекатывалось что-то, похожее на капсулу.       Снова заговорил протектрон, указывая на лифт:       «Теперь вы часть семьи Волт-Тек. Скоро для вас начнётся новая жизнь».       Лифт полз и, не прекращая, дребезжал. Нервы Роя сжимались всё сильнее, словно в пружину. В последний раз новая жизнь для него началась скверно: его вышвырнули на Пустошь, а он только и мог, что смотреть на лица тех, кто это сделал.       Нельсон Тобби, Смотритель, от злости готов был раздуть ноздри, будь они у него. Отец, естественно, взирал с презрением. Мать рыдала, не поднимая глаз. Она любила Роя, но принять то, что он натворил, не могла. Её слёзы в который раз разрывали ему сердце.       Но увидеть Дженну Рой не ожидал. Она глядела неотрывно, словно не моргая, пока сталь не разделила их. Он так и не понял, что именно было в её взгляде: ненависть, брезгливость или надежда.       Когда шестеренка Убежища 78 встала на место, Рой оглянулся. Привычный каменный проход теперь казался бугристой утробой, в конце которой завывала Пустошь. Он заколотил по двери, но никто не открыл, даже если и слышал. Стучал ногами. Кричал, чтобы его пустили обратно. Скрёб ногтями. Умолял. Но все было без толку. Ему оставался только один путь — вперёд.       — Знаешь, что нам вкололи? — спросила Афина.       — Впервые такое вижу. Дома уколы ставят при входе, а не наоборот.       Она нахмурилась.       Лифт шатнуло. Рой ударился о стенку. Афина что-то пробурчала. Кабина остановилась, и когда двери открылись, белый свет резанул по глазам. В нос ударил запах хлора. Проморгавшись, Рой понял, что стоит в начале длинного, выложенного белоснежной плиткой, коридора. Только теперь, в этой резкой и звенящей стерильности, он заметил, насколько на нём грязный комбинезон. Он попытался стряхнуть с него пыль, когда Афина прошетала:       — Как-то тихо.       Рой кивнул в ответ. Убежище действительно казалось замершим. Вдруг она схватила его за предплечье. Он вздрогнул, но Афина не отпустила. Прищурилась.       — Слышишь? – спросила она.       — Нет, — ответил Рой, стараясь не обращать внимания на впившиеся в руку пальцы.       Она продолжала вслушиваться в пустоту. Воздух завибрировал. Поднялся гул. Он нарастал, приближался. Пол под ногами задрожал. Рой и Афина попятились. Звук превратился в бесконечный раскат грома. Рой завёл руку назад, и Афина, не отпустив её, оказалась за его спиной.       Из-за угла появились люди в синих комбинезонах. Они двигались шеренгами. Нога в ногу. Их шаги проносились рокотом по коридору, отражаясь от белого кафеля. Без задержек и заминок. Они даже дышали в унисон. Их взгляд был взглядом мёртвой рыбины — пустой и неподвижный. Холод пробежал по спине Роя, когда десять шеренг моргнули в один момент. Афина охнула и слегка прижалась к нему. Но ни один из жителей не обратил на чужаков внимания.       Голову Роя прострелила боль. Такой силы, словно глаза выдавливали из черепа. Он схватился за затылок, сжал челюсти, чтобы не закричать.       Приступ закончился так же резко, как и начался. Афина уже не держала его за руку, а шла прямо к марширующим. Рой окликнул её, но она не остановилась. Тогда он подошёл и дёрнул за локоть, развернув её лицом к себе. Безразличный взгляд зелёных глаз прошёл сквозь него. Где-то в солнечном сплетении стало тяжело, будто он проглотил свинец. Неотвратимое и тихое, понимание давило изнутри.       В голове нарисовалась беспощадная и однозначная картина будущего: Пан вышибет ему мозги. Страх разлился по венам. Рой простонал и затряс Афину, что было мочи. Просил очнуться. Звал по имени.       Но она лишь скинула его руки и продолжила идти за остальными.       Воротник комбинезона начал сжиматься удавкой. Рой вцепился в него и рванул. Швы затрещали, но не лопнули. В висках пульсировало. Дышать становилось тяжелее от плотного, тошнотворного запаха хлора.       Жители скрылись в другом отсеке, и гул от них становился всё тише, пока не смолк. Рой стоял один посреди оцепеневшего коридора. Скачущие мысли стеклись в одну конкретную: надо вернуть Афину.       Рой поторопился за толпой. Открыв дверь, он оказался в очередном коридоре, который по-привычному был обшит металлом. Запах жаренного вытеснил даже напоминание о стерильности.       Вокруг царила суета: люди сновали с подносами еды, катили тачки, заваленные упаковками грунта и удобрений, перетаскивали стопки одежды. У стены, в спутанных проводах, копошился какой-то мужчина. В окне Рой мельком заметил трёх человек, которые мыли гору посуды, а через края раковины вытекала густая пена и медленно расползалась по полу. Каждый из них смотрел куда-то вдаль, ни на чём не концентрируясь.       Рой костерил Афину как только мог. Сначала втянула в эту историю, а теперь приходится бегать, отыскивать её. Вот тебе и выдающийся боец Пантеона.       Над последней дверью тускло светила вывеска «Кафетерий». Рой заглянул в окно. Все было как дома: пол в красно-белую клетку, красные диванчики друг напротив друга, черные столики. Автомат с Нука-колой и длинная стойка под светлое дерево. Внутри было полно людей. Их согласованные движения напоминали волны. Первый всплеск – и люди двигались в очереди. Второй – сидящие за столами одновременно опускали ложки в тарелки. Рой уткнулся в стекло, чтобы лучше разглядеть это невероятное представление, которое пугало так же сильно, как и завораживало. Очередь снова шагнула вперёд — показался краешек столика, который скрывался за толпой. Русая девушка в коричневой курточке сидела за ним.       Рой зашёл внутрь. Его сердце колотилось. Эти люди внушали по-настоящему животный страх. Рядом с ними хотелось двигаться по стеночке. Но, поскольку его появление никого не заинтересовало, Рой отбросил эту идею, и пересёк комнату. Подошёл к той девушке. Это была Афина. Она ела, двигаясь в такт с остальными, уткнувшись в серую такрелку. Он сел напротив.       — Афина, – позвал Рой.       Она не подняла головы, продолжив отхлёбывать жидкую овсянку. И тут кормят этим варевом.       — Вкусно тебе?       Афина ничего не ответила. И даже не заметила, что прядь её волос угодила в кашу.       — Ну и мерзость, — пробубнил он. И, покачав головой, добавил, — Как обычно, никаких манер.       Рой перегнулся через стол и заправил эту прядь ей за ухо. Затем откинулся на спинку дивана и сложил руки на груди.       — Что прикажешь с тобой делать?       И тут заметил нож, лежащий у тарелки. Подтянул его к себе. Жаль, что столовый, но лучше, чем никакого. Подсел к Афине. Стянул куртку с её плеча. Нащупал капсулу. Подышал на нож, протёр рукавом. Прижал зазубренное лезвие к коже и надавил.       Афина одёрнула руку и посмотрела прямо на него. И Рой всматривался, ища во взгляде знакомое раздражение или недовольство. Но нашёл лишь пустоту. Зелёные глаза Афины уставились на него, но самой Афины в них не было. Надежда надорвалась и ухнула в груди.       Но совсем плохо стало, когда Рой ощутил на себе взгляд остального кафетерия. Сотня глаз впилась и неподвижно смотрела только на него. Словно всех вмиг обесточило. Стоявшие — замерли, сидевшие за столами — застыли с ложкой навесу. Только автомат с Нука-колой гудел и позвякивал стеклянными бутылками. Рой сглотнул вязкую слюну и трясущейся рукой положил нож на стол.       Жители сразу потеряли к нему всякий интерес. Очередь продолжила двигаться, ложки застучали по тарелкам.       Облокотившись на стол, Рой тяжело выдохнул:       — Чем я вообще занимаюсь? — посмотрел на Афину. — А ты чем? Завела меня сюда, обещала помочь, а теперь прохлаждаешься. Хорошо устроилась.       Он бы причитал до бесконечности, но из-за столов стали подниматься и покидать кафетерий. Афина с силой толкнула Роя плечом, нацеленная пойти вслед за остальными. Отпускать её не хотелось, но она продолжала пихаться, пытаясь выбраться. Пришлось встать.       Он знал, что в убежищах не все двери открыты каждому. И если Афина зайдёт в одну из таких, то вытащить её будет непросто. Поэтому надо что-то решать прямо сейчас. Шеренги вышли в коридор и направились обратно в белоснежный коридор. Афина была последняя. Рой шёл за ней.       Мужчина, чинивший проводку, закончил и ушёл. Тачки разгрузили, и теперь они стояли пустыми вдоль стены, с крошками земли на дне. Рой вцепился в ручки тачки, рванул её с места и помчался прямо на Афину. Удар. Она с глухим стуком повалилась в металлическое корыто. Не давая себе ни секунды на раздумье, он, чуть не завалив свою ношу набок, резко развернулся и ринулся к кафетерию, подальше от марширующей колонны. Не успел Рой вкатить тачку в очередной отсек и бросить взгляд назад, как вся толпа, словно по команде, развернулась и ринулась на него. Поднялся жуткий грохот. А из тачки раздались шорох и глухие удары — Афина пыталась выбраться.       Он не знал, что делает. Не знал, что ему делать. Просто бежал, ничего не различая вокруг. Лишь замечал синие очертания, выскакивающие по бокам. Он уворачивался от этих препятствий, умоляя себя не перевернуть тачку. Умоляя Афину прекратить ёрзать в ней. Сердце стучало в ушах. На языке появился вкус железа. Костяшки пальцев побелели, настолько крепко он вцепился в рукоятки.       В конце коридора оказался только лифт. Если его придётся ждать — это конец. Шум за спиной нарастал — жители почти настигли. Он дёрнул тачку на себя, развернув, и металлический уголок проскрежетал о стену. Вдавил кнопку. Раздался звоночек — лифт стоял на этом этаже. Рой чуть не разрыдался от облегчения.       Он забежал в лифт и потянул тачку — её бортики отчаянно заскребли по металлу, цепляя проём. Толпа приближалась. С надрывным усилием Рой рванул ручки на себя, и тачка залезла.       Нажал на первую попавшуюся кнопку — снова, снова, снова, заклиная двери быстрее закрыться. Створки, наконец, поползли навстречу друг другу, отсекая пустые лица. И лишь когда лифт поехал, Рой выдохнул. Его мышцы горели огнём.       Афина попыталась вылезти, но узкая кабинка не дала пошевелиться. Она затихла. Рой слышал только своё сердцебиение и прерывистое дыхание. Звякнуло снова, сообщая об остановке. Двери распахнулись — десятки глаз опять уставились на него. Они ждали его. Пожирали его. Бледные руки потянулись за ним. Рой вжался в угол кабины, и его не достали. Они вцепились в ноги Афины и молча поволокли её в коридор.       Рой вспыхнул от такой наглости, теряя страх. Он кинулся вперёд, схватил её под мышки, прижал к себе изо всех сил. Она забрыкалась, пытаясь вырваться из его рук. Удерживать её становилось всё тяжелее, двери лифта долбили по застрявшей тачке. Рой упёрся ботинком в её край, спиной навалился на стенку кабины. На его шее проступили жилы. Не выдержав давления, тачка с лязгом выскочила наружу, сбив с ног тянущих Афину жителей, которые с глухим стуком рухнули друг на друга.       Рой ухмыльнулся, затащил Афину обратно и нажал последнюю кнопку. Лифт поехал вверх. Только бы никаких остановок: одолеть такой напор во второй раз он не сможет.       Афина продолжала отбиваться.       — Тихо, — сказал он с непривычной твёрдостью, крепко обхватив её. — Всё. Тихо.       «Лабохатох-х-хия», — протрещал лифт. Дальше ехать было некуда, поэтому Рой вытолкнул Афину и вышел сам. Они оказались в предбаннике, выложенном всё тем же белоснежным кафелем.       Здесь была лишь тяжёлая дверь и компьютер, висевший рядом. Видимо, его придётся взломать, чтобы пройти дальше.       Вдруг Афина обернулась, и Рой услышал её надтреснутый голос:       — Что это? Что за место?       Он посмотрел ей в глаза. Там больше не было пустоты. Только двухлетняя девочка, стоящая посреди сожженного поселения, рядом с трупом своей матери.       У него сдавило в груди, перехватило дыхание.       — Афина… — единственное, что смог проговорить Рой.       Она зажмурилась и тяжело сглотнула.       — Нет, этого не может быть. Просто не должно быть, — пробормотала она. — И это… твоя жизнь?       — Я сам ничего не понимаю.       Но оцепеневшая Афина не услышала его.       И Рой, повинуясь какому-то закостенелому, невытравленному чувству, протянул к ней руку и легонько сжал плечо.       — Ты как? — спросил он.       Она посмотрела на его ладонь и проговорила:       — Тот нож из столовой… ты взял его?       Ледяные мурашки пронзили тело Роя.       — Ты всё видела…       И лавина осознания закрутила его, заставив бессильно барахтаться в липком и холодном комке. Она тоже молчала — раздавленная, прочувствовавшая всю правду об Убежище 80 на себе.       И в этой давящей тишине резко задребезжало — лифт уехал. Его вызвали. Онемение мгновенно спало с Роя и он сказал:       — Надо открыть дверь. Иначе нам не поздоровится.

Please stand by