Глава 10

      Назойливый храп разбудил Роя. Полусонный, он попытался закрыть уши подушкой, но та, видимо, свалилась. Потянулся рукой вниз, и тут же нащупал пол. Никакой подушки нет: он не дома.       — Чтоб тебя… — Рой потёр лицо.       С таким соседом точно не уснуть, да и на улице совсем светло. Рой глянул на время — уже девять. Странно, что сегодня рейдеры не торопились. Рой осмотрелся: в утреннем свете раскуроченная комната выглядела ничуть не лучше вчерашнего.       Умывшись ледяной водой, он вышел на улицу и сразу сощурился от яркого солнца. Привыкнув, он огляделся, в поисках Афины, но её нигде не было.       Рой посмотрел на сарай. Стоило вспомнить о вчерашнем запахе из него, как ком снова подступил к горлу. А препперша с дочерью просидели там всю ночь. Может, по-тихому освободить их?       И получить ещё одну пулю в живот от разъярённых рейдеров? Ну уж нет.       Рой сел на ступеньки. И тут заметил, что щеколда не закрывала дверь, а вяло болталась.       — Проснулся? — послышался голос Афины.       Рой обернулся и увидел, что на её лице сверкала улыбка. А на футболке, которую она держала за края, лежали плоды мутафрукта.       — Собрала за домиком. Хоть свежего поесть, а то всё консервы да консервы.       Она подсела к Рою и сказала:       — Бери.       Он взял мутафрукт. Тёмно-фиолетовый, с капельками росы. Тоненькая кожица промялась под пальцами. Рой причмокнул и надкусил. Бордовый сок сразу потёк по рукам.       — Почему дверь сарая открыта? — спросил он.       — Потому что там никого нет.       — А где они?       Она нахмурилась:       — Спроси Пана.       — Он их убил? — спросил Рой, прожёвывая.       Афина вытерла рот ладонью. Красноватая полоска от губ растянулась к щеке.       — Какая разница?       Рой посмотрел на неё и улыбнулся. Афина куснула снова и зажмурилась, наслаждаясь вкусом. Щёки Роя запылали. Ему стало не по себе.       — Не знаю, — ответил нехотя, разглядывая мутафрукт в своих руках.       — Что сделано, то сделано. Ты жив, так что живи дальше.       — Как легко ты об этом говоришь.       Афина подняла брови:       — А надо убиваться? Мы вырыли могилы — этого достаточно. Слёзы ещё никого не воскресили.       — Но ведь женщина и дети ничего не сделали…       — Уверен? — перебила она. — Хотя, без разницы. Любой преппер — наш враг. Все они долбанные отморозки.       — Кто бы говорил, — усмехнулся Рой, довольный, как ловко её подловил.       Что-то холодное и острое сверкнуло во взгляде Афины.       — Даже не сравнивай.       — Ну да, ну да. Пантеон — это другое.       — Смеешься… Интересно, если бы к тебе домой — в Убежище — ворвались головорезы и разграбили его, смеялся бы ты так же? А потом, забавы ради, вырезали жителей и сожгли всё до тла. Веселился бы ты, оставшись единственным выжившим? Жалким двухлетним ребёнком, в слезах ищущим свою мать на этом пепелище.       — Сомневаюсь, что такое возможно, — сухо ответил он.       — Конечно. Если препперы могли, давно бы поселились в убежищах. Вам повезло. Чего не скажешь о тех, кого перемололи за малейшее неповиновение или косой взгляд. В Пантеоне такого нет. По крайней мере, в своих поселениях. Препперы искалечили столько судеб, и теперь, те, кто должен был срезать тыквы, отрезают людям головы. Афина швырнула недоеденный мутафрукт. Тот покатился по гравию, цепляя на себя серые крошки. И остановился, налетев на тёмную насыпь. Одну из трёх.       — Пора растолкать Пана, — сказала она.       Рой не ответил. Он смотрел на три пригорка со свежей землёй, и чувствовал, как слова о поломанных судьбах отдались колящей болью под рёбрами. Он сам с шестнадцати лет погребён миллионами тонн одиночества. И из этой могилы ни до кого не докричаться. Даже мать — стоило только заикнуться о страхе и отчаянии — повторяла: «Не говори глупостей. Быть Исследователем — большая честь.» И улыбалась. Так неуместно, что Рой ёжился.       А ночами, его будили всхлипы матери из родительской комнаты. Он не показывал, что слышит. Только закусывал край подушки, чтобы не разрыдаться вместе с ней. На утро же, мать снова натягивала улыбку, и всё активнее кивала, когда отец бубнил, что в Убежище каждый получает назначение по заслугам.       Если бы не записки Исследователя, Рой бы точно свихнулся. Только их автор понимал всю тяжесть на душе. И часто повторял:       «Совсем скоро ты осознаешь, насколько слова, что Исследователь — гордость Убежища — неимоверная чушь.»       Так и случилось.       В дверях появился Пан. Он сладко потянулся.       — Вот это я поспал, — выдохнул он. — Что за красота. Ещё бы тёплой водички из крана.       За завтраком все молчали.       — Чего мины такие кислые? — спросил наконец Пан.       Рой пожал плечами, Афина вообще повернулась к нему спиной. Пан округлил глаза, но ничего не сказал. Послышался тоскливый и тревожный скрип. Дверь сарая приоткрылась.       — Это что ещё за новости? — спросил рейдер — Вы куда преппершу дели?       — Очень смешно, — пробубнила Афина. — Сам похоронил её, а теперь с нас спрашиваешь?       — Ты что несёшь? — подскочил Пан. — Я, по-твоему, трепло какое-то? Сказал же, что оставлю её в покое. И обе были живы, когда ты сменила меня.       Афина вдруг испуганно выдохнула и прикрыла рот рукой. Пан приподнял бровь, и бледный шрам на ней стал ещё бледнее.        — Пацан, — сказали они хором.       — Как ты упустила его?       Афина лишь потупила взгляд.       Вся прежняя беззаботность схлынула с Пана в мгновение. От весельчака и простачка не осталось и следа. Возникший на их месте человек был незнакомцем, притягивающим внимание и сковывающим тело. Рейдер навис над ней и спросил:       — Где ты была?       Она что-то замямлила непослушными губами, но Пан оборвал:       — Ты заснула на посту?       Так спокойно, что у Роя похолодело в желудке. Афина тяжело сглотнула.       — Умница. Как нас только не прирезали, — он выдохнул. — Лучше бы Фойд оставил тебя на базе. Где-нибудь рядом с калеками. Может там от тебя была бы хоть какая-то польза.       Пан развернулся и пошёл в домик, по пути сорвав повязку с носа и бросив на землю. Пораженный, Рой не скоро очухался. Слова рейдера словно прошили Афину иглой, оставив в уголке глаза прозрачную бусинку. Резким движением руки она смахнула её.       Они покинули домик лесника и уже через десять минут подошли к топям. Афина остановилась провести инструктаж:       — Главное, не суйтесь в воду. Не хватало утонуть или подцепить заразу. Здесь полно болотников. К зиме они, конечно, становятся сонными, но не менее опасными. Так что не щёлкайте клювом.       — Короче, — перебил Пан. — Не бери пример с этой, — он кивнул в сторону Афины, — и твои потроха останутся при тебе.       Она насупилась.       — Не лезть в воду, не пить воду, не прыгать по кочкам. Самая уязвимая часть болотников — морда, — отчеканил Рой.       Пан оценивающе взглянул на него:       — Ого, в твоей головёшке что-то да есть. На самом деле, Рой понятия не имел, как выглядят болотники. Всё благодаря Пип-бою, который Рой слегка погладил, как лучшего друга.       Стоило только зайти на болота, как Пан буркнул:       — Смердит как подмышки супермутанта.       Вполне точное описание.       Бесконечно парило. Рой не успевал вытирать пот, и от него уже щипало глаза. Вокруг были только мутные озерца и растекающийся зеленоватый туман. Ботинки вязли в иле. Рой старался идти вслед за Паном, но сами топи рассеивали мысли. Он вспоминал, что Исследователь в своих записках часто называл Убежище болотом. Говорил, что долго не мог выползти из этой трясины, продолжая верить всему, что так долго впихивали ему в голову.       «Открыть тебе глаза? — прочитал Рой однажды, — Если готов наконец-то вынырнуть, попробуй нарушить что-то значительное. Результат тебя поразит.»       Рой сразу решил, что попробует вынести еду из столовой. Это не разрешалось даже работникам Лаборатории. И вот он уже держал упаковку мясного рулета. Чуть ли не тыкал ею в лицо повару, охране и десятку доедающих. Они провожали Роя взглядом до самой двери. Продолжали смотреть, когда он вышел в коридор. Но никто не окликнул, не остановил.       Хорошо, что родители ели во вторую смену, и не застали этой выходки. Мать вообще не ужинала, оправдывая заботой о фигуре. Её порция доставалась отцу.       Шорох и стрекотание вернули Роя обратно на топи. Болотники копошились и стрекотали совсем рядом. Булькали в затхлой воде, шлёпали по илу. Тело сжималось от омерзения и угрозы. Всё, чего хотелось — выбраться из вязкого гнезда и сжечь его.       Рой снова сосредоточился на чётких следах Пана, но задавленное воспоминание о том, чем закончился выкрутас в столовой, выскользнуло и болезненно запульсировало в голове. Память вернула его в тот день; теперь Рой был не на болотах, а в своей квартире, внимательно разглядывал упаковку мясного рулета на столе. Как же много рассказал такой пустяк. Автор записок был жестоко прав. И единственный абсолютно честен.       Послышался мягкий шорох разъехавшейся двери. Зашла мать. Она кинула привет и тут же замерла. Её взгляд застыл на рулете. Она пригладила волосы, в которых виднелись паутинки седины. Такие же белые, как выглаженный лабораторный халат на ней. Вдруг Рой заметил разительные перемены в матери: она скукожилась, усохла, а извечные веснушки на лице выцвели.       — Откуда это? — в серых глазах проскользнуло беспокойство.       — Ты знаешь.       — Зачем вынес? Это запрещено.       — Меня никто не остановил.       — Наверное, не заметили, дорогой, — улыбнулась она и потрепала его по волосам. — Больше так не делай. Ты ведь не такой.       — Не какой? Ты знаешь, мам? Потому что я нет.       Она посмотрела на него с удивлением.       — О чём речь? Рой, ты такой же как прежде.       — Почему тогда никто в Убежище не ведёт себя со мной как раньше? Даже ты.       — Не говори глупостей…       Рой оборвал её:       — Не могу, не хочу больше слушать твои отговорки, твою ложь. Они уже вот здесь сидят.       Он показал на своё горло.       Мать побледнела.       — Да что с тобой сегодня?       Рой отвернулся и уставился на стол. Всё внутри дрожало. Он схватил рулет и со злостью смял, превратив в кашу. И кинул обратно. Мать отшатнулась.       — Не сегодня, а каждый день, после результатов К.О.З.А. со мной всё не так. Но не лей по мне слёз, дорогая мама, чтобы не испортить свой прелестный макияж.       — Как же у работников Лаборатории получился такой ребёнок, — прошептала она.       — Жалеешь, что родила меня?       — Жалею, что родила только тебя.       Комок встал у Роя в горле. Он ничего не мог сказать, только часто заморгал, из последних сил пытаясь сдержаться. Мать тоже молчала, ошеломлённая своим признанием. Они смотрели друг на друга, не узнавая. И тут она зарыдала. Впервые при нём. Рухнула на пол.       — Мам… — он замер, не зная, что делать, чем помочь.       Мать сдавленно завыла, пряча лицо в ладонях. Рой присел рядом, взял её кисть, такую тонкую и родную. У него защемило сердце.       Он понял, что бессилен. Ей нужен отец, чтобы разделить боль. Ведь она у них одна на двоих. В своей же Рой одинок.       Дверь снова прошуршала. Прогремел голос отца:       — Сара? Твоих рук дело?       Он посмотрел на Роя исподлобья.       — Что? Я её и пальцем не тронул.       Отец подошёл. Он нависал, давил, лишал слов и воли. Его губы скривились. Так смотрит человек на червя, на мусор. С превосходством. С презрением.       — Уйди с глаз долой, — приказал отец.       — Но куда?..       — Пошёл прочь!       Рой подскочил, и не разбирая размытой из-за слёз дороги, выскочил в коридор. Он сжал челюсти, чтобы окончательно не разрыдаться. Как возможно, что за одну ночь из друга и примера для подражания, отец превратился в чудовище, готовое распотрошить его?       Родители горевали не по нему, а по тому ребёнку, которого у них не оказалось.       Этой ночью Рой впервые не вернулся в квартиру. Он остался в медпункте, прячась в нежных, но пустых объятиях Дженны.       И никогда больше не поднимал этот разговор с родителями.       一 Наконец-то!       Рой вздрогнул от неожиданного возгласа Пана. Воспоминание рассеялось, как душный туман с болот. Ил под ногами сменился камнями и песком. Рой вытер нос рукавом.       Впереди тянулась серая полоска скалы. Но в глаза сразу бросилась огромная шестерня, вмонтированная в гору. Убежище 80 и не думало скрываться. Рейдеры торопливо зашагали к нему.       Чем ближе становился вход, тем меньше Рой понимал зачем Смотритель уверял, что все убежища одинаковые и каждое четвёртое июля рвал глотку перед жителями: «Единые стандарты качества для всей Америки. Безопасность, комфорт, этичность 一 главные ценности компании Волт-Тек».       Но вместе с этим, Рой впервые почувствовал надежду. Конечно, вход отличался, но сама дверь такая же шестерёнка. И там живут люди, для которых он практически свой. Они поймут его, разрешат переждать в Убежище, пока рейдеры не отцепятся. Выдадут припасы, чтобы он смог отправится по своим делам. И больше не был на привязи у Пантеона.       Оказавшись у пульта управления, Пан нетерпеливо проговорил:       一 Давай, вставляй, что там у тебя. Надеюсь, без нас не заплутаешь в своём подземелье.       一 Можете не сомневаться, 一 ответил Рой, вытягивая штекер из Пип-боя и вставляя в гнездо.       Дверь словно выдохнула. Завыла сирена. Послышался скрежет. Рой так напряжённо наблюдал за отъезжающей шестерёнкой, что не заметил, как нетерпеливо стучит ногой. Несколько секунд, и проход в Убежище 80 был открыт.       Рой почти переступил порог, когда Афина спросила:       一 Не хочешь узнать про задание?       Он замер, а потом медленно обернулся.       一 Ах, да. Совсем забыл, 一 Рой хихикнул, попытавшись перевести свою спешку в шутку.       Но пронизывающий взгляд Афины нисколько не потеплел. Она скрестила руки на груди.       一 Вот это рвение. Пан, кажется, наш друг пытается надурить нас, и ушмыгнуть в нору с концами.       Как ловко она его считала.       一 Ну что вы, 一 Рой вытащил штекер и поднял ладони вверх, слегка отступая назад, в Убежище.       一 А ну, иди сюда, 一 сказал Пан и попытался схватить его за руку. Но Рой нажал кнопку и забежал внутрь. Вход начал закрываться. Сквозь гудение сирены послышался оклик Пана:       一 Афина, стой!       Рой бежал по коридору, и стук ботинок о металлический пол преследовал его. В конце встретили две двери. Открыл левую — и отпрянул, наткнувшись взглядом на двух массивных роботов, замерших в полумраке поста охраны. Он нащупал консоль и вдавил кнопку.       Дверь закрылась. И тут его догнала Афина. Они уставились друг на друга, рвано дыша.       一 Мне конец?       一 Если выйдешь из Убежища без меня, 一 ответила она.       Что ж, вариантов оставалось немного.       一 И что же нам надо сделать?       一 Принести Фойду мозг Смотрителя.       Рою почудилось, будто в ушах зазвенело.       一 Что? Зачем?       一 Без понятия. Главарь мне не докладывает.       一 Это придётся… голову раскроить?       一 Или отрезать. Как получится.       Рой смотрел на неё, не веря.       一 Что за взгляд? 一 спросила Афиина. 一 Я сама его вытащу, только отведи меня.       一 Как скажешь, 一 проговорил Рой, отчаянно надеясь, что жители Убежища 80 как-нибудь вытащат его из этого абсурда.

Please stand by