Часть 1

Eins. Hier kommt die Sonne.

Zwei. Hier kommt die Sonne.

Drei. Sie ist der hellste Stern von allen.

Vier. Und wird nie vom Himmel fallen.

Рамштайн «Sonne»

             Соль не помнит, как попала в Арабские Эмираты. Это было так давно, что воспоминания утекли из головы, словно вода из сита. Она сидит на полу, завёрнутая в хиджаб и абайю — длинное арабское платье, закрывающее всё её тело. Одинокая девушка в арабской стране — не самое приятное сочетание. Соль поняла это уже давно. Но к тому времени уже была рабыней. Хозяин Соль, господин Батталь, никогда не звал её по имени, только по прозвищу «Абда». И сейчас он тоже зовёт её так.       — Абда! Абда, шайтан да поглотит твою душу, где тебя носит?! Несносная девка!       Соль моментально вскакивает с места и несётся на звук. Господин точно зол. Может быть, даже настолько, что ей снова грозит нехилая трёпка.       — Я здесь, хозяин Батталь! Да сохранит Аллах вашу милостивую душу!       Хозяин Батталь резко хватает её за руку и тащит за собой. Соль безвольно идёт за ним, в её синих глазах нет и капли дерзновения. «Хорошо, что он меня не ударил, — думает Соль. — Я вижу, как он зол. Мне очень повезло».       Хозяин Батталь тащит её во двор своего особняка. Жаркое арабское солнце нещадно палит кожу, испепеляет всё живое. Но Соль не смеет поднять глаза вверх. Запрещено.       — Вот она, господин Линдел. Дурная девка, не понимаю, чем она вам понравилась, — говорит хозяин Батталь по-английски.       Соль понимает английский, хотя хозяин и не знает об этом. Её распирает от любопытства. Кто этот господин, к которому обращается хозяин, и что ему от неё нужно? Не сдержавшись, она поднимает глаза. Перед ней стоит молодой юноша лет двадцати пяти на вид. Он улыбался, его светлая кожа совершенно отличается от кожи арабов. Белая, точно жемчужина. Его ясно-карие глаза лучатся добротой. Он запускает руку в русые волосы и улыбается. Почему-то он кажется ей знакомым. Не понимая, что делает, Соль тоже расплывается в забвенной улыбке.       Резкий удар по щеке заставляет Соль прийти в чувства и опустить глаза. Боже, что же она натворила!       — Дурная девка! Кто разрешал тебе поднять глаза на достопочтенного господина?!       — Постойте! Зачем же вы её бьёте? Она же ничего такого не сделала.       Сердце Соль быстрее бьётся, но не от страха, а от непонятной, сладкой благодарности. За всё время, что она была здесь, никто ни разу за неё не заступился.       — Сколько она стоит?       — Двести дирхам.       — Так мало?       — Она никчёмная рабыня. Вы это скоро поймёте. У неё всё валится из рук.       Господин Линдел платит за неё назначенную сумму и жмёт руку хозяину Батталю.       — Как её зовут? — спрашивает он.       — Абда.       — Абда?       Господин Линдел выглядит удивлённым, однако ничего не говорит. Только смотрит на Соль с нескончаемой болью и тоской.       Хозяин Батталь тянет её за собой дальше. Впереди идёт господин Линдел. Он изредка поглядывает на Соль и хмурит светлые брови. Хозяин Батталь тащит Соль к чёрной машине, название которой она не знает, и отпускает её руку. Соль незаметно трёт запястье, украдкой поглядев, не остался ли отпечаток от грубой кисти господина Батталя. На коже красным пятном разливается след от его пятерни.       — Вот, она ваша, господин Линдел. Можете делать с ней всё, что вашей душе заблагорассудится. Но я вас предупреждаю, у девки случаются припадки дурости. Назад товар не принимаем. Аллах свидетель, я говорил вам!       — Ничего, я не разочаруюсь в ней.       — Как скажете, господин Линдел. Да благословит Аллах ваш путь!       — До свидания.       Господин Линдел открывает переднюю дверь машины и пригласительно протягивает руку Соль. Она глядит на протянутую кисть ошарашенными глазами и просто хлопает ресницами.       — Господин Линдел, не положено, — шипит хозяин Батталь, но он его будто не слышит.       — Присаживайся, не бойся, — говорит он.       Соль робко перешагивает через порожек автомобиля и присаживается на сидение. Приятный сладковатый запах ударяет ей в лицо. Соль прикусывает губу, стараясь унять своё волнение. Она чувствует, как вспотели её ладони, хотя в машине прохладно.       Господин Линдел садится за водительское кресло и давит на газ. Соль бросает робкий взгляд на особняк хозяина Батталя. Теперь она может не звать его «хозяином». Теперь у неё другой владелец.       — Абда значит «Раба», — говорит вдруг хозяин Линдел на английском, и Соль вздрагивает. — Странно, европеойдной внешности, а зовут по-арабски.       — Извините, хозяин Линдел, но моё настоящее имя Соль, — говорит она на чистом английском.       — О, так ты всё-таки говоришь по-английски, Соль. Хорошо. Но не зови меня «хозяином». У меня есть имя. Меня зовут Эрик.       — Слушаюсь, господин Эрик.       Эрик вздыхает и качает головой. Соль пугается, что она вновь получит пощёчину, но Эрик даже не заносит руку для удара. Видимо, не хочет отвлекаться от управления машиной.       — Соль, откуда ты? Как ты попала в рабство?       «Господин Эрик разговорчив», — подмечает Соль и говорит:       — Я не знаю, господин. Я не помню.       Эрик снова качает головой. Соль старается не смотреть в его сторону, но глаза непослушно устремляются на него. И чем чаще она цепляет его взглядом, тем сильнее понимает, как сильно он непохож на Батталя внешне. И одевается он совсем не так, как арабы. Он не носит ни дишаду, ни куфию с игалем. На нём надета простая белая футболка и шорты цвета жжёного песка.       Соль думает, что уже слишком долго разглядывает господина, поэтому поскорее отворачивается и смотрит в окно. Машина несётся по пустынной дороге. Рыжий песок вздымается вверх, носимый ветром. Очень редко на их пути встречаются худощавые иссохщие деревья. Но через какое-то время машина въезжает в город, и картинка заметно меняется. Появляются высокие и изящные многоэтажки, в глазах рябит от количества различных цветов и красок. Музыка и голоса сливаются в одну красивую песню, проникая через приоткрытое окошко в автомобильный салон.       Соль, точно заворожённая, глядит на улицы города. Она и раньше бывала здесь, но никогда ещё ей не разрешалось беспрепятственно разглядывать проходящих людей, вывески, цветы.       Наконец Эрик останавливает машину напротив какого-то небольшого, но на вид очень уютного домика. Белое покрытие красиво сочетается с красно-рыжей крышей.       — Вот мы и приехали, — говорит Эрик.       Он протягивает Соль руку, но тут же вспоминает, что она не притронется к нему, и отводит кисть.       — Следуй за мной.       Соль покорно кивает и идёт за Эриком. Он открывает перед ней дверь и пропускает её внутрь. Соль знает, что по арабскому этикету первым в дом должен войти сам хозяин, поэтому просто застывает у входа.       — Что такое? — спрашивает он.       — Простите, господин, я не могу войти перед вами.       — Ах да, прости. Я снова забыл.       Эрик вздыхает и входит первым, а Соль уже следует за ним. Дом внутри оказывается таким же милым и уютным, как и внутри. На подоконниках стоят красивые горшки с растениями, на полу и столе развалены бумаги и документы.       — У меня здесь немного грязно. — Эрик неловко собирает валяющиеся на полу листы и смущённо складывает их в стопку.       — Ничего, господин, я всё уберу, — говорит Соль. — Вы ведь для этого меня купили, верно?       — Нет, Соль, совсем нет. — Он качает головой.       — А для чего же? Я не понимаю.       Эрик трёт глаза рукой и выдыхает. Соль нервно вытирает вспотевшие ладони друг о друга. Она не хочет злить господина своим непониманием. Но он вдруг поднимает на неё глаза и говорит:       — Ты больше не рабыня. Ты свободна.