Часть 2

      Соль замирает. Внутри что-то скрипит и ёрзает. В ушах звенят слова Эрика. Она свободна? Разве такое возможно? В груди завывает сердце, забившись так быстро, как ещё никогда не билось. Мурашки пробегают по коже, в горле застывает комок. Соль всхлипывает, и по щекам текут крупные горячие слёзы.       — Соль! Почему ты плачешь? Разве ты не хочешь быть свободной?       — Спасибо, господин! Я не знаю, как мне благодарить вас за вашу щедрость!       Соль бросается к нему в ноги, но Эрик хватает её за руки и поднимает, заглянув в глаза.       — Соль, всё хорошо, прекрати плакать.       — Простите, господин. Я обещаю, что больше не буду.       — Вот и славно. А теперь пойдём. Я покажу тебе твою комнату.       Соль чуть не поперхнулась от услышанного. Раньше она спала в углу кладовки, рядом с пропахшими сыростью грязными тряпками. Но она быстро приводит себя в чувство. Благосклонность господина Эрика не будет вечной. Явно Соль снова будет жить в каком-нибудь маленьком уголочке и будет работать за еду и крышу. Да, ничего не изменится. Почему-то понимание этого её успокаивает и возвращает в прежнее русло.       — Вот эта дверь ведёт прямо в твою комнату. Проходи. Можешь обустраиваться. Вещей, гляжу, у тебя вообще нет.       Соль подходит к двери и берётся за ручку. Холодная сталь приятно студит ладонь. Соль входит внутрь и замирает. Она попадает в уютную, хоть и заваленную разными вещами комнату. Кровать стоит прямо под завешанным занавеской окошком. Внутри приятно пахнет печеньем и кофе.       — Господин! Я не могу поверить. Почему вы так добры? Не может быть такого, что судьба настолько надо мной смиловалась.       — Разве я много сделал? Совсем не много, я всего лишь вернул тебе то, что принадлежит по праву — свободу. Если бы ещё ты помнила, откуда ты…       Соль всё ещё не может поверить в реальность происходящего. Ощущение обмана витает в воздухе. Она понимает, что бесплатного сыра не бывает. Даже чтоб достать его из мышеловки, приходится платить цену. Поэтому Соль спрашивает:       — Я ведь не просто так буду жить у вас? Что вы хотите взамен?       — Ничего.       — Нет, это невозможно. Я отказываюсь жить у вас за просто так. Могу я работать у вас? Что угодно! Я буду делать всё, что прикажете. У прежнего хозяина я много чего делала.       Эрик громко выдыхает, но соглашается.       — Хорошо, ладно. Будешь моей секретаршей. Насколько быстро ты пишешь?       Соль кивает. Удивительно, но за столько времени, проведённом в Эмиратах, она не забыла английскую речь и письмо, при этом даже не утратив свой навык скорописания. Казалось, нет ничего проще, чем помогать Эрику.       — Я очень быстро пишу. На английском, — говорит она.       — Отлично! — Эрик улыбается ей довольно. — К работе приступишь завтра, договорились? А сейчас отдохни немного.       Он выходит из комнаты, и Соль, немного помедлив, стягивает с головы хиджаб и развязывает сцепляющую волосы в пучок ленту. Кудрявые тёмно-русые локоны падают ей на плечи. Соль взмахивает головой, поправляя локоны, и улыбается сама себе. Кажется, всё налаживается.       Она складывает аккуратно хиджаб, собирает волосы в высокий хвост и закатывает рукава, встав на колени перед заваленным бумагой столиком. Она раскладывает часть бумаг в одну стопку, иногда читая, что там написано. В основном это научные очерки, наброски для статей об арабской культуре, иногда попадаются картинки. На одной из таких картинок она видит море.       Голова идёт кругом, когда она узнаёт это место. К горлу подкатывает тошнота, она хватается за стену вспотевшими руками, чтоб не свалиться от нахлынувшего на неё приступа, но в глазах неизбежно темнеет, всё заволакивает дымом. Соль прислоняется спиной к стене, но сознание уже покинуло её. Она с грохотом проваливается в темноту…       Её руки гладили охристый песок, играючи, она возводила башенки и крепости. Морской прибой лобзал её ступни. Ветер нёс с собой запах соли.       Она увидела направляющихся к ней мужчин. Они шли уверенно и быстро, и она поняла, что надо бежать. Она пустилась вперёд. Ноги вязли в горячем песке, но она не останавливалась. Страх завыл в ушах бешеным зверем.       Бежать некуда: кругом одни пески и голые скалы, а ещё море. Соль кричала чьё-то имя, но не могла понять чьё.       Мужчины очень скоро нагнали её, схватили за руки, хотя она отбивалась изо всех сил, потащили с собой, ругаясь на арабском. Их лапы больно сжали её подбородок, она кричала, плакала.       — Хороший товар, — сказал один из них. — Бешеная немного, но это поправимо.       Её притащили в какое-то тёмное помещение, где её сразу обступила толпа женщин в откровенных нарядах. Мужчины приказали им запереть Соль, пока она не образумится и не привыкнет.       — Соль! Очнись, ты меня слышишь, Соль?       Она открывает глаза, почувствовав на своих щеках слёзы. Эрик с перепуганным видом глядит на неё.       — Вот, попей. Всё хорошо?       Он протягивает Соль стакан воды, и она хватается за него, как за якорь реальности. Но вода всё равно не до конца приводит её в чувства, и адреналин продолжает блуждать в крови.       — Вы не боитесь, что вас оштрафуют за то, что вы живёте в одном доме с девушкой? — спрашивает, чуть успокоившись, Соль.       — Я получил разрешение, перед тем как выкупить тебя, не волнуйся. Что с тобой? Ты упала в обморок. Мистер Батталь говорил, что у тебя случаются припадки. Это они?       Соль нехотя кивает. Похожее с ней уже случалось, но никогда ещё она не запоминала свои видения так ясно и чётко, будто бы снова переживая их. И от этого новый полк мурашек марширует по её согнутой спине.       — Я видела это место. — Она поднимает с пола листок с фотографией моря.       — Побережье Персидского залива? Ты там была?       — Да, я была там. Когда-то давно. Не помню когда.       Она сжимает лист в дрожащих руках. В глотке пересыхает, поэтому она снова отхлебывает воды из стакана. Страх понемногу утихает, и Соль вдруг понимает, что на ней не надет хиджаб. Она хватает с кровати ткань и быстро накидывает её на кудрявые волосы.       — Ты мусульманка? — спрашивает Эрик.       — Нет. Кажется… Да, точно, я католичка. Но всё равно без хиджаба нельзя.       — Почему же? Ты ведь не исповедуешь ислам.       Соль замолкает и качает головой. Говорить, что это не ей, Соль, а именно Абде нельзя было находиться в одном помещении с мужчиной, не надев хиджаб, она не особо хочет. Она не знает, почему ей так стыдно за это. Но сейчас она не Абда, сейчас она снова Соль. Поэтому нет ничего страшного в том, что её волосы не покрыты.       Эрик с интересом рассматривает её лицо, отчего Соль становится неуютно. Но в его глазах нет ничего, кроме задумчивости.       — Ты мне кое-кого напоминаешь.