Часть 5

      Он нависал прямо над ней. Его противные мокрые пальцы водили по её коже. В темноте слышались только всхлипы, стон и арабская речь. По её щекам сыпались слёзы. Мужичья туша воняла потом и одеколоном, и Соль тошнило. Ещё чуть-чуть, и желудок извергнет из себя остатки еды.       Было больно и так ужасно, что не передать словами! Соль не знала, какой грех она совершила, что ей приходится теперь быть в аду. Всё тело ныло, как после пыток, а душу хотелось выскрести пальцами.       Толчок за толчком в её тело вбивались ненависть и отвращение. Жажда убивать, жажда очистить кровью этих тварей своё грязное, испорченное тело!       Но Соль была нещадно слаба. И всё, чем она довольствовалась — боль между ног, тяжесть между рёбер и необъятный ужас.       А тело её так же безжалостно продолжали пачкать и уничтожать, душу растоптали и помочились сверху. От боли она сорвалась на крик.

***

      Крик вырывается из её уст, она вскакивает с постели, катится по полу. Морок всё никак не отступит, он прицепился к ней, как хищник к жертве. Эрик, прибежавший на звук, пытается её успокоить.       — Соль, всё хорошо, успокойся, тише. — Он пытается взять её за руку, но она отталкивает его и приставляет к своему горлу канцелярский нож, хранимый под подушкой.       — Не подходи! — Она рыдает, подгибая под себя ноги. — Не подходи или я убью себя!       В его глазах блестит волнение и откровенный страх.       — Соль, всё хорошо, я не трону тебя, опусти нож. — Он поднимает руки, глядя ей прямо в глаза. — Я не трону тебя, клянусь. Вот, видишь, я поклялся, что не трону. Теперь, пожалуйста, будь добра, опусти нож. Всё хорошо.       Её пальцы слабеют, нож выскальзывает из рук, падает на пол. Глаза от страха большие, в них росинками собираются слёзы. Эрик неуверенно глядит прямо ей в лицо, в синие хрусталики глаз.       — Что с тобой? Что с лучилось? Ты можешь сказать? — безуспешно пытается достучаться он.       Соль вытирает слёзы. Руки не отпускает крупная дрожь. Тяжесть обваливается на её хрупкую спину. Она сглатывает горчащий во рту ужас и опускает виновато голову.       — Прости, — шепчет она. — Я не хотела, чтоб так получилось.       — Понимаю. Ты испугалась. Можешь мне сказать, что тебя так напугало?       Соль замирает, не в силах выжать из себя ни слова. Что она ему скажет? Но сказать что-то всё равно надо, он ведь спрашивает её.       — Я… я не знаю, чего я испугалась.       — Это ложь, но я не буду на тебя давить, Соль. Всё в порядке. Хочешь, попьём кофе с рахат-лукумом?       Соль уверенно кивает. Когда предлагают поесть, надо соглашаться. Иначе ты и голодной останешься, и предложения такого может больше и не быть. Поэтому она встаёт на ноги, натягивает на волосы хиджаб и шагает на кухню вслед за Эриком.       Её встречает благоговейный аромат свежезаваренного кофе, обволакивающий гортань терпким привкусом. Она бросает взгляд на картину с Гелиосом. Он будто улыбается ей приветливо.       — Тебе класть сахар или нет? Две ложки или одну? — спрашивает он.       — Можно две? — улыбается Соль.       Он ставит перед ней чашку с напитком. Тонкие пальцы Соль обхватывают её, но она обжигается и спешно отдёргивает руку.       — Осторожнее, он ведь горячий. Не сильно обожглась? Могу я посмотреть?       Она неуверенно протягивает руку. Красные пятнышки покрывают её кожу. Эрик хмурится и, прикрыв глаза, дует Соль на пальцы.       — Ой алла! Эрик-брат, что это за красавица, а?       Соль вскакивает с места, когда видит вошедшего незнакомого юношу. Внешность тюркская. Густые чёрные кудри обрамляют его правильный овал лица и завитками спускаются на плечи. Чёрные, как уголь, глаза с интересом глядят на Соль. Она склоняет голову в учтивом поклоне, но Эрик просит оставить это всё и не кланяться.       Незнакомец ухмыляется.       — Ой алла, какая воспитанная девочка. Мэным эзизым, как твоё имя?       — Боже, Агиль, какой же ты бескультурный, честное слово! Её зовут Соль. Она побаивается мужчин.       Агиль пожимает плечами.       — Эрик-брат, ты только не обижайся, но тебя даже я боюсь. Ты старый, как ворон, и страшный, как чорт.       — Да иди ты к чёрту! Соль, не слушай его, он дурак!       Он запускает в Агиля тапком, и тот заливается смехом.       — Погоди, Эрик-брат, — замирает вдруг Агиль. — А ты не боишься, что вот эти вот полисейские придут и тебя с эзизе Соль бэджи, хоп-хоп, скрутят и вот на нары посадят? Она же девушка. Запрещено мужчине жить с женщиной до свадьбы.       Эрик качает головой и говорит, что выпросил разрешение. Агиль хмурится.       — Соль бэджи, ты немая? Эрик-брат, она язык не имеет, что ли?       — Агиль, мать тебя за ногу! Будь культурнее! — Эрик отвешивает ему подзатыльник. — Соль, прости его.       — Я не злюсь. — Она старается улыбнуться, но страх сковывает по рукам и ногам.       — Ай машшалла! Она разговаривает! Эзизе, твой голосок такой чудесный, как пение соловья в ночной прохладе.       Соль вздрагивает. По спине пробегает полк взбесившихся мурашек. Ей становится страшно. Она пятится назад. Агиль хмурит густые чёрные брови.       — Ой, эзизе, я тебя напугал? — спрашивает он.       — Я же говорил тебе, что она боится мужчин! И не зови её «эзизе».       — Прости, Соль эзизе, я не хотел пугать тебя.       Соль заставляет себя кивнуть, но внутри бушует буря эмоций. Страх зажимает её горло, вгрызается глубоко под кожу.       — Ой алла, Эрик-брат, я же принёс тебе отчёты!       Он шлёпает на стол кипу бумаг и шутливо кланяется.       — Всё, как Вы просили, Линдел джэнеб… Ой алла! Рахат-лукум! Это мы едим.       Агиль тянется к тарелке, чуть не задел Соль, но Эрик сам хватает тарелку и отдаёт её ему в руки.       — Я потом с тобой об этом поговорю, а сейчас, умоляю тебя, Агиль, небом и землёй прошу, скройся с глаз моих, пока ты ещё чего-нибудь не натворил!       Агиль расстроенно поджимает губы и качает головой. Его кудри забавно вздрагивают, и он ещё больше ерошит их.       — Ай ва-ай, ты меня выгоняешь, мэным эзизым Эрик-брат. А я ведь ничего плохого пока не сделал. Самый большой грех за мной тот, что я напугал Соль эзизым. Но я же извинился!       — Агиль, я тебе всё позже объясню. Обещаю.       Агиль шуточно дуется, но потом не выдерживает и улыбается.       — Я запомнил твои слова, эзизе брат. До скорых встреч, Соль, мэным эзизым!       Он машет на прощание рукой. Соль провожает его глазами. Сердце бешено стучит, вопя о страхе. Эрих захлопывает за ним дверь и вздыхает.       — Надо было забрать у него ключи… Соль, ты как? Он тебя не сильно напугал? Агиль вообще хороший, но иногда бывает слишком весел.       — Я… я не хотела пугаться. Я нечаянно. Прости, — вздыхает Соль и опускает глаза в пол.       — Соль, всё в порядке, перестань извиняться. Ты больше не рабыня, тебя никто не ударит и не изнасилует. Всё позади.       Соль вскакивает. Она дико смотрит на Эрика. Ему известно о её жизни? Какой ужас! Ему ничего не мешает оттащить её к эмиратским властям. Там уж её и покарают за то, где ей приходилось работать. Работать? Какая это, к чёрту, работа! Эмиратские власти покарают её не за "работу", а за то, что толпа мужчин насиловала её и издевалась над ней! Вот, какова их справедливая власть, вот, каков их справедливый суд!       Она бешено качает головой.       — Умоляю тебя, не говори никому, что я там была, прошу тебя! — Она едва держится, чтоб не броситься ему в ноги.       — Тише, Соль, я никому ничего не скажу. Я и сам не понимаю, о чём не должен говорить. Неужели ты и правда была… была в сексуальном рабстве?       Соль не может ничего ответить. Слёзы душат её. Ещё чуть-чуть, и она задохнётся. Она забыла всё, что было до её попадения в Эмираты. Но своё рабство не забудет никогда.