Часть 4

      Ночью лежать в уютной и мягкой постели так приятно, что Соль спрашивает себя, не во сне ли она? Всё слишком хорошо, не может так быть. Да, наверное, хозяин Батталь хорошенько огрел её по голове и она сейчас лишь видит странные галлюцинации. Нет, галлюцинации — это страшно. Поэтому всё-таки Соль видит сон. Она быстро щипает себя, чувствует реальную боль, и уголки губ расплываются в милейшей улыбке.       — Ох, как же славно! — вздыхает она. Специально говорит мысли вслух. Слышать свой голос для Соль всё равно, что быть реальной.       Она слышит шаги за дверью. Видимо, Эрик тоже ещё не спит. Шаги его усталые, шаркающие. Он не старается переставлять ноги, будто на плечах у него лежит стотонный груз. Соль выскальзывает из постели и на носочках идёт к двери. Открывать её она боится, поэтому лишь припадает ухом к дереву.       По звуку шагов Соль поняла, что Эрик не так далеко ушёл от её комнаты. Хотя вскоре шаги становятся громче. Он возвращается. Соль тут же отскакивает от двери. Эрик встаёт прямо напротив. Соль точно уверена, что он взялся за ручку двери. Страх бурлит в крови, в глазах мелькают белые пятна. От лица отходит кровь, мурашки пробегают по позвоночнику.       Тихий стук обрывает её панику.       — Соль?       Она замирает. Сердце подпрыгивает до самой глотки. Она не может не повиноваться, поэтому из её рта вырывается сдавленное:       — Да?       — Ты не спишь. Раз так, то… Могу я войти? — спрашивает Эрик.       «Нет! Нет! Ни в коем случае!» — вопит нутро, но губы сами шепчут:       — Конечно, только дай мне секунду.       Она в панике ищет хоть что-то, что может защитить её. Горшки с цветами, аккуратно сложенная одежда, хиджаб, бумаги, стопки книг, карандаши… Она замечает маленький и совсем хлипкий канцелярский нож. Таким вряд ли можно даже яблоко разрезать, но нет предмета, которым нельзя было бы ранить человека. Даже если не получится его ранить, тогда Соль просто вскроет себе вены.       Она что угодно сделает, лишь бы не повторилось то, в чём она мучилась всю свою жизнь. По крайней мере ту, что осталась в её мозгу чёрно-кровавым пятном.       Она прячет нож в рукаве платья, надевает хиджаб и открывает дверь. Лучики тусклого света забегают к ней в комнату, но часть врезается в спину Эрика. Он улыбается ей совершенно по-доброму. В глазах золотистыми ниточками резвится какая-то чуждая Соль эмоция.       — Надеюсь, я тебя не разбудил? — спрашивает он.       Соль крепче сжимает нож и отрицательно качает головой.       — Нет, я не могла уснуть. Но всё же, зачем в… ты здесь?       — Мне тоже не спалось. И я решил сделать какао. Вот.       Он указал на две небольшие кружки нежного кремового цвета. Из них доносится приятный, чуть сладковатый аромат корицы.       — Мне показалось, я слышал твой голос. Я подумал, раз уж ты не спишь, не хотела бы ты составить мне компанию?       — Компанию? — переспрашивает она нерешительно. Страх потихоньку ослабевает, но всё ещё не уходит до конца. Где это видано было, чтоб девка распивала что-либо с мужчиной, да ещё и по ночам? — Я не знаю, — говорит она. — Боюсь, это будет неприлично. И неправильно.       На самом деле, правила приличия не так сильно заботят её, как страх перед мужчиной и его желаниями. Может, она ему приглянется как женщина на ночь? Но Эрик не выглядит как человек, жаждущий её растлить. Обычно у таких более искрящиеся недобрым отблеском глаза и хищные улыбки. Эрик так не смотрит и не улыбается.       — Хорошо, если тебя смущает моё присутствие, я просто оставлю тебе какао. Ты ведь не против?       Как странно для неё слышать такие вопросы. До этого мужчины её мнения не спрашивали.       — Не против, большое спасибо, — после недолгой паузы говорит Соль.       — На здоровье. — Эрик вручает ей кружку и прикрывает дверь.       Соль всё так же неподвижно стоит на месте. Кружка в руках на удивление холодная. Соль наощупь идёт к столу и включает свет. Она ставит кружку на стол и достаёт из-под рукава нож. Он хрупкий, лезвие совсем тоненькое и никакой надежды не внушает. Таким можно убить, но сложно будет. Хотя Соль не хотела убивать.       Всё-таки странно. Эрику точно нужно от Соль что-то. Если не тело и не рабыня, то что тогда? В голове не укладывалось, что ж ему надо. По меньшей мере, непривычно видеть, что молодой мужчина, зная порядки и обычаи арабских стран, добровольно привёл в дом незнакомую девушку.       Соль подносит к губам кружку и глотает сладковатый напиток. Он растекается по гортани жидким, прохладным сахаром.       — А эта штука вкусная, — размышляет вслух она. — Вкусней, чем кофе.       Веки слипаются и, будто намагниченные, тянутся друг ко другу. Её клонит в сон. Она укладывается на свежие белые простыни и, глянув напоследок в распахнутое окошко, откуда лился тусклый лунный свет, засыпает.

***

      Всё, что здесь есть, было пропитано отвратительным запахом пота, страданий и перегара. Она уже давно выбилась из сил. Слёзы душили глотку, будто удавкой.       — Отпустите, — молила она, но без толку. — Я не хочу, прошу вас…       — Дура, — прорычал её «хозяин». — Ты уже преступница! Шлюх, вроде тебя, здесь только в суд тащат. Восславь Аллаха, что ты ещё жива, Абда, что живы твои родственнички там, в Калифорнии. И этот твой любимец… С солнцем на плече.       Ужас охватил её с головы до ног. Он даже про солнце всё вынюхал! Сволочь! Страшно было даже вдох сделать, грудь разрывалась в агонии.       Он отхлебнул вино прямо с бутыли и позвал к себе хозяйку. Фариде очень красива, но её губы кривились в злобном презрении ко всему живому.       — Да, мой господин. Вы звали меня.       — Звал. Приготовь своих девочек, скоро сюда прибудет мой старый друг. Он будет очень щедр, поэтому делай всё так, как хочет он. Поняла меня, Фариде?       Её глаза блестели золотом, она кивнула и покосилась на Соль. У неё опухло от рыданий лицо, она была вся красная. Светлая кожа покрылась пятнами. Но это такая малость по сравнению с тем, что она переживала!       — Абда неопытна, господин. Прикажете её убрать с глаз вон?       На одно мгновение в сердце вспыхнула надежда и тут же угасла, когда хозяин скривил рот и выплюнул скрипучее: «Пусть остаётся». С новой волной накрыла её боль. Соль сорвалась на плач, который вот-вот грозился выплеснуться в животный вой.       — Заткнись, падаль! — Хозяин с размаха пнул её в живот.       Соль согнулась пополам, и адская боль точно взорвала её тело. Соль громко кашляла, цепляясь ногтями за всё, что только могла. В глазах перемешались чёрные и белые пятна. Всё кружилось и вертелось.       — Простите, господин, — заскрипела зубами Фариде.       — Приведите её в чувство. Она до сих пор не поняла, где она и в каком положении.