7. Одошима

      Эта планета не допускала к себе чужаков. Она не допускала к себе никого, кто терпел к ней неприязнь, любовь, интерес, безразличие. Она не терпела ничего. Она не желала развития, деградации, она не позволяла ни одному существу существовать на себе, проживать сколько-нибудь долгую жизнь, но даже так космические туристы нашли способ терроризировать Одошиму — непокорную.       Нужен качественный скафандр, который выдержит и температуру, и давление, нужен визор, который защитит от ярких вспышек, и покажет свет в резком потемнении, нужна толика храбрости и глупости для того, чтобы опуститься на землю и пройти по ней пятьдесят человеческих шагов прежде, чем планета начнёт тебя отталкивать.       Капитан помог мне одеться, я взял с собой шугамистца, который пристроился рядом с щекой, будто у него были глаза, которые могли смотреть сквозь прозрачный визор, и мы спустились на тающую, пламенную, но холодную землю.       Одошима была к нам расположена. Первые пятьдесят шагов. Она была молчалива, красива, заносчива. Она сияла, водопад искр стремился от её поверхности вверх, прямо к одной из звёзд, что была ближе всех расположена к поверхности. Словно она отдавала себя, словно хотела раствориться прежде, чем её затопчут конечности чужих существ.       На ней не было сокровищ, который мы бы могли достать из-под земли, найти в скрытых пещерах, выкорчевать изо льда, Одошима — сама была сокровищем, которое нельзя было удержать в руках, но я попытался. Попытался ухватиться за неё своей хватательной конечностью — зачем-то же она была мне дана, но свет Одошимы рассеивался и улетал прочь.       — Не расстраивайся, — передал мне сообщение капитан. — Она никому не даётся.       — Даже тебе? — Я осмотрел пустое мерцающее поле.       — Мне тем более. А что… что видит ламеец?       — Я… — хотел было сказать, что ничего. Но по мнению капитана мы видим суть, и я попытался себе её представить, пока питомец рядом щекотал меня. — Я вижу, что когда-то эта планета… она… она ждала своего героя.       — Героя?       — Да. Но герою больше понравилась звезда, — я указал на ту, что тянула к себе Одошиму, — и он отдал себя ей, и теперь Одошима отдаёт себя ей, чтобы быть вместе с героем.       — Плох герой, — усмехнулся в передатчик капитан, — раз Одошиму всю оставил.       — Его приманил яркий свет, который обещал больше почестей.       — А по итогу съел его?       — Сожрал заживо.       — Лучше и не скажешь…       Капитан смотрел на то, как Одошима лилась вверх водопадом к той, которая забрала единственное существо, которому планета могла бы себя отдать. После этого никому. Никому. Уже больше не позволит. Не будет. Так она решила. И против неё пойти никто не мог. Даже если очень хотел. Даже если делал пятьдесят первый шаг, планета сама сжирала чужеземца.       Капитан обнял Ниэлу и они сделали несколько последних шагов, прежде чем Одошима затрещала предостерегающе. Она говорила: «Вы не мои герои, идите туда, где будете ими».       Идти против целой планеты они не решались и, переглянувшись, отдавали должное строптивой, и отправлялись в следующее путешествие.