Хтонь

      Том пробирался сквозь густую чащу с невиданной для многих легкостью. Он живо лавировал между корявыми и тянущимися к нему загребущими руками деревьев-великанов, избегал растянувшейся паутины и, будто бы лиса, «держал нос по ветру» — преследовал полумифическое существо — золотую лань.       Она была частью местных легенд и сказок, ее образ — то как ангела-спасителя для заблудившихся детей, то как последнего проклятия для алчных людишек — заманивает их в глубь окружающей несколько деревушек зеленой хвойной стены, и бедняги (бедняги ли?) захлебываются на ее глазах, утопая в вязком болоте — был именем-нарицательным.       О золотой лани знали все от мала до велика. Поговаривали, что тот охотник, который сумеет поймать ее, обретет полубожественные силы.       Том минует небольшой курган, когда замечает быструю вспышку, мелькнувшую вдалеке. С готовностью натягивает тетиву и подкрадывается к животному.       Его цель притаилась за колючими кустарниками. Сердце пропускает один удар и следующий кажется до нелепого громким, просто оглушительным в душном летнем воздухе — лань словно слышит его и срывается с места.       Том обессиленно вскрикивает и бросается ей наперерез. Он изучил этот лес, его особенности и закоулки, чтобы драгоценный трофей — самый главный в его коллекции охотника — не смог от него уйти.       Они петляют, углубляются все дальше в чащу — танец, ведущий одного из них к смерти. Знакомые места заканчиваются, но Том этого не замечает. В черных волосах запуталась паутина, руку он рассек, и кровь запачкала лук.       Но вот задыхающаяся лань замерла на возвышении холма. Том мгновенно остановился и прицелился. Он забыл как дышать. Казалось, время вокруг остановилось.       Окровавленные пальцы отпустили кончик стрелы. Свист. Лань поворачивает голову, но поздно: стрела вонзается ей в бедро. Лань вскрикивает, и Тому кажется, будто он слышит что-то человеческое в ее голосе. Она пошатывается и падает — катится с холма на другую сторону.       Том делает болезненный, колкий вздох и, забыв про усталость, бросается следом. Когда он спускается в низину, то не находит никакой золотой лани: в болоте утопает оголенная девушка с кудрявыми каштановыми волосами. Стрела торчит из ее разорванного бедра. Огромные глаза, обратившиеся к Тому, полны невыплаканных слез.       Дрожа всем телом, он подбирается к девушке, падает перед ней на колени, обхватывает ее и приподнимает голову над болотом, до глупого боясь, что она — она! — может захлебнуться.       Ее щеки раскраснелись, грудь тяжело вздымалась при каждом вздохе. Она пискнула, и Том бросил ошарашенный взгляд на стрелу в ее ноге, словно ни он только что пустил ее. Ему все вокруг казалось ненастоящим, карикатурным, неправильным.       Что-то внутри — инстинкт охотника — вопило о том, что он должен добить обратившуюся лань. Но у Тома не поднималась рука.       У Тома — лучшего охотника — не поднималась рука.       Он не чувствовал, что сам начинает утопать в болоте. Видел перед собой лишь темные, блестящие глаза и жалобно распахнувшиеся пухлые губы.       Вдруг ему отчаянно-сильно захотелось их поцеловать. Охотник должен получить свой трофей.       Том медленно, словно до конца не веря в происходящее, склонился к лицу волшебной девушки, и она сама потянулась к нему. Сладкий, трогательный, нежный поцелуй стал последним, что он помнил.       Легшие ему на спину руки вдруг обрели невиданную силу, и девушка навалилась на Тома всем весом. Теперь он почти полностью был погружен в болото, а она сидела сверху.       Поцелуй оборвался.       Болотная хтонь глянула на него почти что с жалостью.       А потом ее ладони легли на его лицо, и голова полностью ушла под вязкую жижу болота.       Поцелуй растекался ядом под кожей.       Человек не может стать Богом.