Глава 20. Я узнала нужную информацию и с ней мы сможем избавиться от Шехзаде Мустафы.

Первое что я ощутила, это была острая боль, в груди. Отпустив взгляд, я заметила, что стою вся в крови. Я не могла двигаться, стояла как статуэтка, как будто я была не в своём теле. Руки двинулись сами по себе и положила я её на свою рану. Вопрос у меня было много, но никто бы не дал мне на них ответ. Боль усиливалась с каждой секундой, слёзы начали сами идти по щекам, я не могла контролировать своё действие, никак не могла. Детский смех разбудил Фарах и она медленно открыла глаза. На её кровати сидела Нергисшах-султан, которой уже было два года и Салиха-султан. Увидев, как мама распахнула глаза, султанша начала издавать радостные звуки и подползла к ней. Нергисшах радостно похлопал маленькими ручками, и начала звать Салиху опять на место, чтобы продолжить игру. — Салиха, какой это цвет? Ну Салиха, хватит, стой на месте! — всё жаловалась маленькая Нергисшах, которая крутила в руках шарик красного цвета. Шесть месяцев прошли незаметно, но произошло много всего за это время. Например, Повелитель ушёл в поход и назначил регентом старшего сына, уже месяц как ТопКапы заменил им любимую Манису. Во-вторых, по исследованию выяснилось кто заказал покушение на Шехзаде, и конечно же в этом деле оказалась замешана Хюррем-султан, хоть и снова смогла выйти сухой из воды. И ещё, Аслы-хатун забеременела. Конечно же, рано или поздно это должно было произойти, Фарах была так занята своим здоровьем и с ребёнком, что не смогла уследить за наложницами. Но персиянка все ещё остаётся главной любимицей Шехзаде, несмотря на то, что появились ещё девушек. В покои вошла Бейза-хатун, на руках поднос с едой. Заметив, что Фарах проснулась, она аккуратно положила еду на стол и подошла к девушке. — Доброе утро, — милая улыбка появилась на лице у девушки. — Я принесла тебе завтрак, — Фарах кивнула и аккуратно встала с кровати. Девушка подошла к шкафу, начала выбирать себе платье, пока блондинка начала рассказывать новости о гареме. — Сегодня четверг, понимаешь о чём я? — Шехзаде сегодня должен позвать меня, — достав синее платье, повернулась Фарах к ней. — Мне говорила та женщина, что надо идти к нему в четверг, — Фарах спряталась за шторами и начала переодеваться. — Сегодня пойду к нему пораньше, и Салиху с собой возьму. — Хороший план, — усмехнулась Бейза. Фарах вышла в длинном синем платье, украшенный с разными узорами белой ниткой. Девушка села на диван, взяла стакан чая и сделала глоток. Малышка Салиха и Нергисшах взяли со стола лукум, который начали поедать сев рядом с девушкой.

***

Женщина в длинной, голубой накидке ходила вдоль леса. Капюшон скрывал её лицо, но рыжие непослушные волосы выдавали её. Хюррем осматривалась вокруг себя, как будто не хотела, чтобы её заметили здесь. Подойдя к маленькому, старому домику, женщина остановилась. Там ждал её мужчина, и заметив рыжеволосую, он сразу склонил перед ней голову. Мужчина достал помятое письмо и положил её в руку госпожи. Славянка тревожно открыла письмо и заметила, что он написан не на османском, а на персидском. — Это письмо я нашел в темнице. — Вы дали ей бумагу? — Нет, госпожа, это было написано до прихода в темницу. Фирузе пыталась его скрыть, но недавно мы смогли отобрать это у неё, — Хюррем рассматривала письмо, пыталась увидеть что-то знакомое. — Что прикажете, моя госпожа? — Хюррем вошла в домик, не дожидаясь мужчину. Она спустилась в подвал, где была темница, в которой хранили Фирузе. Султан Сулейман думал, что после её ссылки, её отправили на родину, но Хюррем-султан не позволила этому. Рыжеволосая хотела, чтобы Фирузе страдала, как страдала она тогда, когда Сулейман обращал ей внимание. Подойдя к темнице, она заметила худощавое тело, лежавшее на земле. Её одежда, лицо, все было в грязи. Руки были завязаны, и веревка была в высохшей крови. Глаза еле открылись и заметив Хюррем-султан, персиянка испуганно крикнула, прижалась к стене. — Не кричи, — мрачно улыбнулась Хасеки и приказала стражнику открыть дверь. Звон ключей и Хюррем оказалась рядом с Фирузе. Хюмейра испуганно наблюдала за тем, как подходила женщина. — Ты скучала по мне? — После этого слово персиянка плюнула под ноги Хюррем, из-за чего славянка взбесилась дала ей звонкую пощёчину. — Тебя не перевоспитали, животное. Рыжеволосая достала письмо и показала ей, наложница побледнела узнав письмо. — Ты мне его переведёшь, скажешь, кому оно. — Никогда! — закричала во весь голос. — Я пережила здесь столько боли, что уже ничего не чувствую! Сделайте все, что хотите, но я не признаюсь! — Неужели? Стража, — показался стражник. — Принесите фалаку. Будете бить её пока она не ответит, — женщина вышла с темницы и поднялась на вверх. ТопКапы. Вечером. Мустафа сидел за столом, а Салиха сидела на коленях отца и говорила что-то на своём языке, тянулась к миске с едой. Рядом сидела Фарах-хатун, кормила малышку с ложки. — Салиха, открой ротик, открой, — малышка широко открыла рот и молодая мама дала ей плов. Малышка глотнула и начала играться со своими маленькими пальчиками. — Папа так скучал по тебе, солнышко, — мужчина поцеловал её в макушку и малютка начала счастливо смеяться. — Как твои дела, Фарах? — Молюсь о вашем здоровье, мой Шехзаде, — сделав глоток айрана, улыбнулась девушка и взяла мужчину за руку. — Мы так по вам скучаем, ты ещё и нас мало навещаешь, — отпустила она голову. Мужчина взял Фарах за руку, поднес холодные, бледные пальцы к своим губам. Персиянка смущённо наблюдала за действиями влюбленного Шехзаде, отпустив голову. — Я отдам приказ и тебя поселят рядом с моим покоями, так мы сможем провести время почаще, — он перевел нежный взгляд на младшую дочь. — По утрам я смогу проведать вас, а по вечерам вы сможете навестить меня. Бейза-хатун, — в покои вошла верная служанка и села в поклон перед ним. — Отведи Салиху в покои, уже поздно, — блондинка кивнула и взяв на руки маленькую госпожу покинула покои, оставив их наедине. — Госпожа, — в комнату, где сидела Хюррем вбежал слуга. Поспешно поклонившись, доложил: — Фирузе-хатун, она уже не в себе, бормочет что-то, — только услышав это, женщина сразу же спустилась в подвал. Подойдя к ржавым решеткам, она встала напротив избитой Хюмейры, которая лежала на земле, стонала не в себе и открывая глаза время от времени. Шаги приблизились и Хюррем присела на корточки, заметила синяки на её лице, нос, который кровоточил и разбитую губу. Хюррем смотрела на неё с ненавистью, ждала, когда Фирузе скажет что нибудь. — Она предала нас, — хрипела шпионка, а Хюррем подошла ещё поближе чтобы расслышать всё. — даже не… не узнала как я, — женщина начала кашлять кровью, а Хасеки наблюдала за этим с отвращением. Рыжеволосая уже хотела покинуть это помещение, поняв, что не узнает ничего интересного, но с уст наложницы Султана вышло имя. — Фарах будет проклята. — Фарах? Повтори ещё раз! — Фирузе больше явно была не в себе. Поднявшись на верх, она увидела там Сюмбюля, который ждал её. — Мы можем вернуться, я узнала нужную информацию и с ней мы сможем избавиться от Шехзаде Мустафы.