Часть 3. Одни дома

      Настасья не понимала, к чему Эльвира Марковна так подробно описывала, что делать с воспитанницами. Поведение Оли и Даши вполне обоснованно казалось ей близким к идеальному, поэтому она, немного подумав, сказала:       — Девчата, давайте с вами договариваться как с приличными людьми. Я съезжу на недельку к маме в деревню, а вы ничего здесь не натворите. Денег на продукты оставлю, готовить вы сами умеете.       — Так ты же весной ездила, причем с мужем, — удивилась Оля.       — А я еще раз хочу, к родной матери-то, — ответила Настасья. Подумав, что стоило бы уточнить, Настасья сказала. — Там хорошо… Это же дома.       — Езжай, — Даша тоже не поняла, зачем так часто куда-то ездить.       — Вот вам деньги, — продолжила Настасья. — На хлеб и молоко. Овощи сами знаете, где. Крупы — тоже знаете.       — Да все мы знаем, — сказала Даша. — Правильно, сами везде развлекаться ездят, а подзаборные щенки пусть сами крутятся, как хотят.       — Даша, я же к маме, — уточнила Настасья. — К ней хочется.       — Да хоть на блядки, — отмахнулась девочка. Получив подзатыльник, Даша донельзя изумилась. — Ты чего дерешься-то?       — Не надо так говорить, — ответила Настасья, имея в виду то ли резанувшее слух слово, то ли упоминание поездки домой в таком контексте.       Настасья уехала. Одним дома было донельзя скучно. Пару раз накупив самых лучших пирожных и объевшись ими до нежелания смотреть в сторону сладкого, Оля сказала:       — И зачем бы мы готовили? Завтра просто хлеба поедим. А деньги себе оставим, пригодятся еще.       Однако после достаточно разнообразной еды хлеб с молоком на следующий день уже не впечатлял девочек, поэтому ближе к вечеру Даша сказала:       — Да ну его, как будто наказанные сидим. Без нормальной еды. Я бы супчика поела. Или картошечки.       — Будешь готовить — сразу на три дня готовь, — ответила Оля.       Перспектива потратить несколько часов на приготовление еды совершенно не радовала Дашу, поэтому она ответила:       — Айда, сопрем еды с кухни приюта? Может, там даже что мясное будет. Это же не то воровство, мы у своих воруем.       Оля, казалось, оценила эту идею. Тем временем Даша пошла переодеваться в платье похуже и крикнула:       — В красивых нарядах нас оттуда взашей выгонят! Поймут, что чужие пришли.       Оля быстро переоделась в старое платье и старые башмаки, вышла из дома.       — Настасья еще что-то говорила про кухмистерские, если совсем надоест готовить, — уточнила Даша. — Но туда мы пойдем завтра. Не каждый же день в приюте воровать.       Девочки незамеченными дошли до приюта, через окно влезли в помещение кухни.       — О, картошка! — практически крикнула Даша.       Напихав карманы вареной картошкой, девочка увидела вдалеке котлеты.       — Котлеты, Олька! — позвала Даша.       Вдоволь наевшись, Даша расслабленно сидела на табурете и даже не заметила, что к ней кто-то подошел сзади и мертвой хваткой вцепился в руку.       — Пошли к матери! — раздался над ухом громкий голос.       Сопровождаемая подзатыльниками, Даша шла достаточно знакомым путем в сторону спален.       — Держите очередную воровку! — Дашу подтолкнули к воспитательнице.       — Не моя, — раздалось в ответ.       — А чья? — вполуха слушая, Даша все думала, как бы сбежать, но ничего не могла придумать.       — Ничья, она уже невеста! С фабрики, небось, сбежала.       На шум пришла еще одна женщина:       — Это Дашка Геллеровская. Что, выгнал тебя святой человек из дома?       Даша подняла глаза, увидела воспитательницу.       — Хозяин с хозяйкой уехали в Европу, а Настасья оставила нам денег на продукты и уехала домой, — ответила девочка. — А жрать-то хочется.       — Ей хозяйская прислуга оставила денег и велела самой жрать готовить, — воспитательница озвучила вслух догадку. — А она забыла, что уже щенок, нет, уже псина непристреленная, котенок неутопленный, и не возжелала сама жрать готовить! Разбаловал тебя святой человек, раз забыла, кто такая!       — Сами тут разбирайтесь, — повариха отправилась обратно.       — А что разбираться? — спросила воспитательница. — Полицию сейчас позову. Пусть в тюрьму забирают!       — Мама, какая полиция? — Даша расплакалась. — Вы же меня знаете! Я же вам не чужой человек! Я же не первая, кто с кухни продукты ворует!       — Ты первая, кто уже невестой продукты ворует! — ответила женщина.       Оля разложила еду на столе. Сперва поделила поровну, начала ждать Дашу. Ближе к вечеру не выдержала, съела свою половину, снова поделила остатки поровну. Через пару часов приступила к обновленной части, немного подумала, доела и Дашину.       «Где эту Дашку носит?» — подумала Оля.       Даша вернулась домой поздно ночью, едва передвигая ноги.       — Мать отделала? — спросила Оля. — Я чуть еды сперла, когда эта тебя схватила. Тебе оставила, но тебя долго не было — все доела.       — Сперва мать отделала, — с трудом ответила Даша. — Потом бабку позвала. Бабка начала проповеди читать. Потом так отделала, что думала, что помру прямо там…       — Что воровать грешно? — Оля предположила тему проповеди.       — Что воровать у сирот грешно, — сказала Даша. — Потому что это мы для нее, — девочка намекнула на Эльвиру Марковны, — сироты, которые, блядь, напрашиваются. А для них мы уже счастливицы, Бога за ногу ухватившие.       — Завтра пойдем в кухмистерскую, — ответила Оля.       — Завтра я просто не встану, — сказала Даша. — Пойдешь в кухмистерскую — купишь и мне что-нибудь. Чтобы с голоду не подохла…