Часть 5. На даче

      Жизнь на даче была более чем замечательной. Татьяна сдержала свое слово и вообще ничем не нагружала девочек, кроме того, пару раз сводила их на какие-то концерты местной самодеятельности.       — Девочки, а расскажите, как вы живете? — спросила однажды Татьяна.       — Хозяйка водила нас в гимназию на частные уроки к учительнице, — начала Даша. — Я ходила на уроки с классом, но не на все уроки. На географию, на Закон Божий. Оля не ходила, поэтому она с осени пойдет в первый класс, а я уже во второй.       — Еще к нам приходила учительница, которая учила нас рисовать, петь и танцевать, — продолжила Оля.       «Вполне неплохо, — подумала Татьяна. — Папина идея? Не Эльвирина же».       — А Эльвира Марковна вам что-нибудь велела делать по дому? — спросила Татьяна.       — В последнее время — нет, — ответила Даша. — Мы только у себя пол мыли и одежду за собой стирали.       — Часто била? — продолжила Татьяна.       — Нет, только за грехи, — сказала Даша.       — Ты не поняла, я спрашиваю, часто вы грешили? — уточнила Татьяна.       — Когда как, — ответила Даша. — Было дело, что и каждый день. А, бывало, месяца три не грешили.       Вечером, сидя на веранде, Татьяна сказала супругу:       — Боюсь представить, как они жили, если Эльвиру считают благодетельницей. Она же их просто так не бьет, только за грехи, а то, что, бывало, они каждый день ошибались — не столь важно. А не кормить и запирать черт знает где — это тоже не считается. Куда папа смотрит? Это же тоже дети, которых он решил забрать к себе.       — Танюша, для сирот любое отношение, которое хоть чуть-чуть похоже на человеческое — это уже радость, — ответил Борис Артемьевич.       — Я буду настоящей матерью, хорошей, как Анна, — произнесла Татьяна, глядя на немного поправившуюся талию. — Или как мама.       — Будешь обязательно, — Борис Артемьевич поцеловал супругу в макушку.       Тем временем Даша с Олей сидели в саду и обсуждали Татьяну с мужем.       — Он ее лет на десять старше — к чему такой старик? — спросила Оля.       — Может, богатый, — предположила Даша.       — Так и у нее отец не бедствует, — ответила Оля. — Двор есть, а животину не держат.       — Может, добрый, — продолжила девочка. — Да какая разница, какой именно? Пошли, картошку пожарим. Как нам хозяин показывал.       Оля подхватила эту идею и пошла за спичками и сырой картошкой. Положив на кострище штук шесть, Даша принесла немного хвороста и сказала:       — Сейчас пожарим.       Немного влажный от вчерашнего дождя хворост тлел и никак не желал разгораться. Потеряв терпение, Оля сказала Даше:       — Может, попросим хозяина нам опять картошку пожарить?       — Завтра, — ответила Даша. — Сегодня уже поздно.       Девочка отправилась в заросли полудикой малины, желая немного подкрепиться ягодами, Оля направилась за ней. Тем временем, костер разгорелся — тлеющие угольки перекинулись на сухой хворост, а потом и переместился на траву.       — Борис! — Татьяна заметила несколько странный звук. — Там девочки картошку в золе пекут? Проверь.       Борис Артемьевич, высунув голову с веранды, заметил небольшое пламя. Мужчина скорее выбежал во двор, затушил огонь, а потом сказал Татьяне:       — Смотри, они оставили костер и ушли.       Даша услышала небольшой шум, а потом заметила, что Борис Артемьевич тушит пламя.       — Она нас изобьет, выгонит или изобьет и выгонит? — спросила девочка сама себя.       Оля выглянула из кустов малины и ответила:       — Или отправит в бордель отрабатывать, что спалили. Ой, уже идет.       — Девочки! — раздался голос Татьяны. — Да в кого же вы такие бессовестные?       — В мать — сучку и кукушку, — сразу же сказала Оля. — Гнилая кровь, дрянное потомство, которое жаль патронов, чтобы пристрелить. А топить — руки лень марать.       — Это тоже вам Эльвира Марковна сказала? — Татьяна опешила.       — Нет, это мы как родились, слышали, — ответила Оля. — Хозяйка так ни разу не говорила.       — Да, хозяйка бы отодрала нас, отхлестала со всей мочи, но ни за что в жизни не выгнала бы из дома, — на всякий случай уточнила Даша, как будто намекая, что раз Эльвира Марковна не выгнала бы их, то и Татьяне нельзя.       — Девочки, так нельзя, — начала Татьяна. — Взяли, разожгли костер, бросили его… Могли бы весь дом спалить.       — Татьяна Константиновна, давайте без длинных предысторий, — сказала Оля. — Вы не бабка из приюта, которая перед тем, как избить до полусмерти, читала проповеди.       — Мадемуазель Ольга, — Татьяна опешила, что ее назвали по имени и отчеству, — я не понимаю, почему вы так хотите быть избитой? Между прочим, я обещала вас не трогать.       — Татьяна Константиновна, мы до города отсюда не доберемся, если вы примете справедливое решение выгнать нас отсюда, — добавила Даша.       — Да кто вас брал на воспитание, пусть тот и воспитывает, — махнула рукой Татьяна. — Все, идите к себе. Что за народ! С ними поговорить хотела, а они не понимают!       Даша как можно быстрее вернулась в свою комнату и, подумав, сказала:       — То есть, она бы прочитала проповедь и не стала бы потом избивать? Могли бы и послушать, что уж…       — До завтра не выгонит, значит, точно не выгонит, — ответила Оля.       Тем временем, Татьяна вернулась на веранду и сказала супругу:       — Борис, не понимаю папеньку — зачем ему эти две нахабы? Родился Колюнка — и хватит.       — Жалко стало, — предположил Борис Артемьевич.       Настасья не знала, где дача Татьяны, поэтому даже не могла предположить, где искать девочек. Женщина честно приходила каждый день, ожидая встретить или девочек, или хозяев, но так никого и не заставала.       Эльвира Марковна с супругом приехали через две недели. Не увидев никого дома, Эльвира Марковна немало удивилась, а потом сказала:       — Видать, Настасья с девочками куда-то пошли.       Придя в дом и увидев, что хозяева уже вернулись, Настасья сперва испугалась, а потом решила честно во всем признаться. Услышав, что кухарка оставила девочек одних, Эльвира Марковна сразу же ответила:       — Видать, давно не увольняли.       — Эльвира Марковна, — Настасья даже расплакалась, — как девочкой в этот дом пришла, так всю жизнь здесь и служу…       — Вот с хозяином и объясняйся, — сказала Эльвира Марковна.       Константин Алексеевич был несколько мягче. Выслушав версию Настасьи, что она купилась на идеальное поведение воспитанниц и уехала в деревню, мужчина ответил:       — За неделю жалование вычту. А предупредила бы заранее — не вычитал бы.       Татьяна умышленно привезла девочек в город на следующий день после предполагаемого возвращения отца.       — Папенька, — начала Татьяна. — Вот как будто чувствовала я, что и девочек надо было забирать вместе с Колюнкой.       — Танюша, — ответил Константин Алексеевич. — Тебе же тяжело было бы.       — Не так уж и тяжело, — сказала Татьяна. — Слава Богу, не как у Анны все. Даже голова ни разу не кружилась. А вот девочки могли вам тут и пожар устроить. Как на нашей даче устроили. Борис все успел затушить. И в приют они лазили, чтобы еду воровать. Папенька, вы же меня достойным человеком воспитали — неужели их не получится?       — Обязательно получится, Танюша, только не сразу, — ответил мужчина. — Девочки уже делают успехи. У них все впереди.       Эльвира Марковна, слушая этот рассказ, чуть пожалела, что Константин Алексеевич пообещал вычесть жалование у Настасьи за неделю, а не за все это время.       — А еще, папенька, девочки хорошие, — Татьяна специально сказала это так, чтобы слышала Эльвира Марковна. — Даже когда они оставили костер без присмотра, я их сильно не ругала. Просто спокойно поговорила, объяснила, почему они были неправы. И, как это всегда у нас было, они послушались меня. Бедняжки думали, что их за этот пожар изобьют — да как я могла поднять руку на несчастных сирот!       — Как с Борисом Артемьевичем живете? — спросил Константин Алексеевич.       — Борис Артемьевич очень добрый и заботливый, — ответила Татьяна. — Предлагал сам отвезти девочек в город, все равно же ему в штаб ехать. Я сказала, что ничего страшного, сама отвезу, с вами хоть побуду.       Когда Татьяна уехала, Эльвира Марковна пришла к воспитанницам:       — Рассказывайте, как умудрились меня опозорить, пока одни были.       — Да подумаешь, украли чуть-чуть еды в приюте — они уже в полицию сдавать хотели, — ответила Даша.       — В тюрьму захотелось? — спросила Эльвира Марковна. — Не получили бы свое тогда — сейчас бы отодрала.       Даша промолчала.       — Раз настолько лень готовить, в кухмистерскую бы пошли и поели, — продолжила Эльвира Марковна. — Оттуда можно и домой обеды забирать.       — Не подумали, — ответила Даша.       — В следующий раз чтобы думала, — сказала женщина.