Часть 15. "Вольная грамота"

      Подготовка к венчанию Николая и Авдотьи шла полным ходом. Было несколько встреч с родней со стороны Авдотьи, большинство из которой смотрело на Николая с неприкрытой завистью и буквально говоря без слов: «Надо же, кого ухватила», еще один визит в гости к родителям Николая. Софья Леопольдовна не затрагивала тему прошлого Авдотьи, блюда то ли специально, то ли непредумышленно были такими, чтобы гостья могла без слишком явных нарушений этикета попробовать их все. Небольшое затруднение было только с куриной ножкой, однако больше по наитию Авдотья надела на нее папильотку и спокойно съела блюдо.       — А как ты догадалась? — уже позже спросил Николай, намекая на папильотку.       — Да потому что сроду никто никогда курицу не ел вилкой, — ответила Авдотья. — А здесь как-то само на ум пришло.       — Доси, — больше на французский манер произнес Николай. — Ты же не будешь против после венчания потрудиться на благо жандармерии?       Авдотья сперва не сообразила, кто это к ней обращаются — больше привыкла к Дуне или Дуняше родом от матери или хотя бы Дусе, как ее тоже называли некоторые, и только потом повернула голову к Николаю.       — Если ты не хочешь быть Доси, то скажи, — сказал Николай.       — Почему же не хочу? — удивилась Авдотья. — Хочу. Это необычно, я не против, чтобы ты так называл меня.       — Досенька, ты же не будешь против после венчания потрудиться на благо жандармерии? — повторил Николай.       — Разумеется, нет, не против, — ответила Авдотья.       — И когда надо, помогать, и классной дамой остаться, — уточнил Николай.       — Не против, — сказала Авдотья. — Вот только вольную бы мне. Что я никому ничего не должна. Хотя бы на словах.       — Кто создал агента Авдотью, тот и даст ему полную свободу, — ответил Николай. — На словах же? Какие могут быть документы?       — На словах, — подтвердила Авдотья. — Хотя бы и на бумаге тоже можно.       — Хорошо, — сказал Николай. Подойдя к столу, он взял бумагу и спросил. — Просто: «Авдотья ничего не должна жандармерии» подойдет?       — Вполне, — ответила Авдотья.       — Выйдешь замуж — тебе жандармерия будет новое жилье оплачивать, — произнес Николай. — Отдельный домик.       — Прекрасно, — улыбнулась Авдотья.       На следующий день Филатов, услышав слова Николая про полную волю, чуть насторожился:       — Не упустить бы агента — неплохой был.       — А почему мы должны упустить агента? — удивился Николай. — Уж жена мужу поможет.       — Не давал бы никаких обещаний до венчания, — сказал Филатов.       — Я в Доси уверен, — ответил Николай. — Поэтому даже написал ей пару строк. Что Доси ничего не должна жандармерии.       — Дурак, разжалования избегавший, — произнес Филатов. — Вот такое уж точно не стоило давать никому. К чему лишние риски?       — Захотел убедиться, что Доси выходит замуж по любви или симпатии, а не ради корыстных побуждений, — сказал Николай.       — Хорошо, — махнул рукой Филатов. — Обманет — от бумаги отбрешемся и пойдет досиживать свои остатки в тюрьму.       — Там этих остатков на несколько месяцев — не считается, — ответил Николай.       — Все равно, если что, неприятно будет вернуться туда, откуда удалось уйти, — сказал Филатов.       — Замужнему агенту Авдотье жандармерия оплатит съем жилья в доме, — произнес Николай. — Пока муж что-нибудь постоянное не придумает.       — За такое и по шапке надавать могут, — ответил Филатов. — А что, не хочешь светить женой перед матерью? Дальше жить — ближе быть?       — Не могу сказать с уверенностью, что мама поверила, — сказал Николай. — Нет, я осторожно потрогал эту тему — вроде бы, поверила. Но вдруг будет видеть Авдотью постоянно и придет к выводу, что вся эта легенда — очередная легенда?       — Жениться, чтобы так менять свою жизнь — даже не знаю, стоит ли, — произнес Филатов.       — Подумаешь, сменить дом, — ответил Николай. — Не вижу ничего страшного. Ради женитьбы же.       Филатов немного помолчал, подумал, а потом спросил:       — Кто в этом году следит за лекциями госпожи Чернышевой?       — Илья, — сказал Николай.       — Теперь можно делать ставки, он ее доведет до судимости или получит свой откуп, — произнес Филатов. — Это только мне одному не повезло! Двое в прошлом году с Чернышевой получили откуп! А меня ни за что ни про что в насилии обвинили! Вот где справедливость в этом мире?       — Справедливость в том, что ее муж бьет каждый раз, — ответил Николай. — Жаль только этого самого мужа будет, если вдруг однажды у нее хватит совести пойти в полицию и нажаловаться на него.       — На жестокое обращение не потянет, а даже если вдруг и потянет — ему помогут отбрехаться, — сказал Филатов. — Для жестокого обращения она должна или вся в синяках ходить, или постоянно подвергаться побоям, а то я же сам видел — ну поковыляла маленько, за бок держась, что это — избиение? Это муж на правах главы семьи повоспитывал жену, не более того.       Первая лекция Зои в этом году проходила достаточно сдержанно. Снова рассказ о доказательствах, уточнение, что они бывают допустимые и недопустимые… Казалось, аудитория, которая шла послушать «такую крамолу, за которую должны ссылать» была огорчена.       Зоя исправила некоторые ошибки в построении лекции и недостатки, которые у нее присутствовали в тексте полгода назад, достаточно уверенно читала материал. Из аудитории не удалось вычислить никого, кто подходил бы на должность жандарма или просто засланного казачка из штатских.       «Ну что, посмотрим, кто будет на этот раз и как будет реагировать», — подумала Зоя и решила повышать градус крамолы постепенно, чтобы, если что, уследить за реакцией жандармерии.