Часть 22. В жандармерии

      Авдотья сидела на лавочке сибирки и снова видела перед собой те дни и недели после невольного убийства брата. Полицию никто не звал, по крайней мере, из домашних, она сама прибежала на крики. Потом была точно такая же сибирка. Потом было очень быстрое расследование, во время которого Авдотья со всем соглашалась, надеясь, что ей повезет и приговор будет мягче, быстрый суд… От мысли, что она снова пошла тем же путем, девушка разрыдалась.       Мимо прошел, казалось, тот самый начальник, который давал благословение на брак с Николаем.       — Ваше благородие! — наугад позвала Авдотья.       Генеральский чин, которого за каким-то перепугом посмели назвать таким неподобающим обращением, остановился.       — Ой, извините, обозналась, — ответила Авдотья.       Не успел генерал хоть что-то сказать, как девушка решила попытать счастья.       — Ваше благородие, пожалуйста, скомандуйте жандармерии, ой, простите, в церкви, совсем оговорилась, пусть наш развод с Николаем отменят, — сказала Авдотья. Поняв, что она перепутала просьбу, девушка добавила. — То есть, пусть слова о венчании вычеркнут. Он же со мной развестись хочет через Сибирь…       Мужчина посмотрел на явно умалишенную задержанную, пошел дальше, а потом спросил дежурного:       — Кто в сибирке?       — Никого, — раздалось в ответ.       — А со мной галлюцинация разговаривала? — спросил генерал.       Понимая, что кто-то решил кого-то, по-видимому, напугать, а это стало известно ненужным людям, дежурный с явным сопереживанием тому, кому сегодня немало попадет, начал выяснять ситуацию.       — Николай, — крикнула Авдотья, видя, что кого-то ищут. — Николай Савельев.       В ответ никто ничего не сказал.       Николай немного посидел молча и сказал:       — Нехорошо получилось. Просто ужас как нехорошо…       — Я тебе развод обеспечиваю с полоумной, а ты так отвечаешь, — удивился Филатов.       — Да, понимаю, пелена на глазах была, когда женился, но ведь и из нее можно попытаться что-то вылепить, — произнес Николай. — Она достаточно способная, если уж так разобраться. Не говорю о чем-то сказочном, но просто жена и мать из нее получится. Повоспитывать, научить всему… Просто в приличных семьях всему этому с детства учат…       — Николай! — в кабинет вбежал запыхавшийся дежурный. — На ковер к начальству!       — Я тебя сдам с потрохами, на себя ничего лишнего брать не буду, — сказал Николай Филатову.       — Объяснитесь, Николай Лукич, — начал генерал.       — Ваше высокопревосходительство, все просто и пошло от этой простоты, — ответил Николай. — Вчера женился. Потом поругались с женой. Потом она пожелала отмены венчания. Пришла на службу, Дмитрий Геннадьевич вступил в наш разговор — она на него набросилась с кулаками. Дмитрий Геннадьевич отправил ее в сибирку.       — Дело на жену бы стали возбуждать? — не поверил своим ушам мужчина.       — Откуда мне знать, что в голове господина Филатова? — ответил Николай. — Разумеется, я сказал потом ему, что он неправ. Думаю, Дмитрий Геннадьевич бы вскоре выпустил мою супругу.       — Хороший муж, просто восхитительный! — выругался генерал. — Женщину выпустить, господину Филатову передать, чтобы зашел ко мне. Будете пытаться разводиться через Сибирь — не позволю. Лично дело закрою.       — Так точно, — произнес Николай.       Филатов вернулся в кабинет несколько разозленным.       — Авдотья отпущена, втык получен, — произнес он. — Разводитесь тогда через измену. Или, если она и вправду девственна, через несостоявшийся брак. Только через несостоявшийся брак — это тебе минус. Это же у тебя на нее не встал, получается.       — А можно еще попробовать примириться, — ответил Николай. — Да, не спорю, она меня вчера оскорбила. Так за это и получила свое. Может, в следующий раз не будет.       — Прекращай бить жену, — усмехнулся Филатов. — Хорошее начало семейной жизни — с побоев!       — Она меня первая оскорбила, — сказал Николай. — Сперва словом. Потом первая руку подняла. Да ладно бы раз — не раз же ударила.       — Хотя, может, ты и прав, — согласился Филатов. — Это равных себе нельзя бить, а не совсем равных нужно сперва до своего уровня подтянуть.       — Да я вообще не понимаю, хочу уже этого брака или нет! — воскликнул Николай. — То хотел, то теперь уже засомневался.       — Думай, — ответил Филатов. — Начальство своей волей в церковь не полезет. Так что все равно до возможного развода времени еще полным-полно.       Практически полдня Софья Леопольдовна потратила на то, чтобы как-то успокоить младшую дочь, не очерняя при этом сына.       — Обычно замуж выходят воспитанные кавалеры и барышни, — говорила женщина. — Это нормально, естественно, так и должно быть. Но, бывает, кто-то не слишком воспитанный. Ты же видела, что Авдотья не очень хорошо владеет этикетом. Возможно, она и в незастольном этикете тоже несовершенна. Поэтому невоспитанную барышню и пришлось наказать мужу. Это не совсем правильно, потому что муж не должен таким заниматься, но кто виноват, что барышню не успели вовремя воспитать родители? Может быть, Николя погорячился, но и Авдотья тоже была очень неправа.       — Я не буду выходить замуж, — сказала девочка. — Я не хочу, чтобы меня муж бил прямо на свадьбе.       — Ты будешь выходить замуж уже воспитанной барышней, поэтому муж не посмеет вот так с тобой поступить, — ответила Софья Леопольдовна. — Это ведь неправильно и недопустимо, если муж так поступает с уже воспитанной барышней. И так не бывает.       Николай пришел домой.       — Твоей милостью обеих дочерей весь день успокаивала, — резко произнесла женщина. — Обе замуж не желают. Говорят, что раз приличный брат так поступает, то кто знает, что в голове не такого приличного кавалера?       — Maman, вы бы им ответили, что они — благородные барышни, а не вот это недоразумение, — ответил Николай.       — Зачем тогда женился? — спросила Софья Леопольдовна. — Супруге принес свои извинения?       — Принес, — сказал Николай. — Не приняла.       — Через неделю пойдешь и поговоришь снова, — ответила женщина. — Примиритесь, что поделать, раз начало жизни получилось таким неправильным.       — Николя! — вступила в разговор старшая сестра. — И на кой черт мне замужество? Верно, пора идти на какие-нибудь курсы и получать профессию!       — Хелен, — ответил Николай. — Не неси ерунду и не сравнивай себя с невоспитанными барышнями.       — Настенька замуж не хочет — говорит, что не желает, чтобы ее муж вот так избивал, — продолжила Софья Леопольдовна.       — Maman, скажите Настеньке, что не стоит равнять себе с невоспитанными барышнями, — произнес Николай.       — Хорошо еще, что Павел такое не знает, — ответила Лена.       Брат, которого ни к селу ни к городу вспомнили, показался Николаю здесь вообще лишним.       — Хелен, приличных барышень никто не бьет, — сказал Николай. — Papa на Maman руку не поднимал. А про неприличных говорить не стоит.       — Зачем тогда женился на неприличной? — спросила Лена.       — А кто знал, что она настолько невоспитанная? — удивился Николай.       Разговор шел еще долго. Вдруг в комнату вошла горничная:       — Николай Лукич, Авдотья Дмитриевна вас желает видеть.       Донельзя удивившись, Николай спустился вниз.       — Николай Лукич, — произнесла Авдотья. — Чтобы все было окончательно честно, я должна вернуть вам еще платье, фату и кольцо. Возьмите, пожалуйста. В следующий раз увидимся в Синоде.       — Авдотья Дмитриевна, — Николай опешил. — Зачем же торопиться? Не получилось с первого раза — попробуем со второго. Это же они хотели расстроить ваше счастье — у них оно чуть было не получилось.       — Благодаря им я увидела, за кого собралась замуж, — ответила Авдотья. — Что тоже немаловажно.       — Я бы тоже мог сказать, что увидел, что собрался жениться за уголовнице, но не говорю же так, — произнес Николай. — Ведь в новых условиях без налета прошлого у вас и жизнь начала быть иная.       — Жизнь-то иная, но вот побои, пусть даже под предлогом воспитания — благодарю, я уже из родного дома ушла, чтобы больше меня никто не смел воспитывать, — сказала Авдотья. — Возьмите, пожалуйста, платье, фату и кольцо и до встречи в Синоде.       Авдотья положила вещи на подоконник и вышла на улицу.