Часть 25. Размышления о былом

      Авдотья разлила кипяток, бросила в него остатки какого-то чая, с трудом найденные среди всех вещей, нарезала пирог.       — Что же вы так живете-то? — спросил Николай. — Такое чувство, что еще хуже, чем в той самой комнате.       — Еще не обжилась, — ответила Авдотья. — На выходных, надеюсь, смогу привести все в порядок.       — Авдотья Дмитриевна, — снова попробовал Николай. — Давайте же считать, что все это было в прошлом. Как ваш тот случай с братом, как тюрьма, как многое другое… Мы ведь еще семьей не жили, начнем жить с самого настоящего чистого листа.       — Хорошо, Николай Лукич, — согласилась Авдотья. — Давайте начнем нашу семейную жизнь.       Николай допил жидкость, отдаленно похожую на чай, подсел поближе к Авдотье.       — Что нового в гимназии? — спросил Николай.       В принципе, можно было бы рассказать про Сашу Геллер, однако обещание больше никогда не сотрудничать с жандармерией нужно было подержать хоть немного. Кроме того, все ту же самую Сашу было весьма жаль, поэтому добавлять проблем еще и от жандармерии не хотелось.       — Начальница гимназии замечания делает одно за одним за то, что в рабочее время то бегаю поесть, то еще что-нибудь, — ответила Авдотья. — Надеюсь, на днях все вернется в свое русло, налажу быт и все пройдет.       — Конечно, наладим быт обязательно, — согласился Николай.       Николай приобнял Авдотью, поцеловал в щеку.       — Не сегодня, — произнесла Авдотья. — Вот когда переедете в этот дом, когда наладим настоящий быт, тогда и все будет.       — Хорошо, — ответил Николай, в глубине души порадовавшись, что все так быстро идет к примирению.       Николай остался ночевать в своем новом доме. Расположившись в другой комнате, пожелав Авдотье спокойной ночи и оставив ее одну, чтобы дать возможность не торопясь лечь спать, мужчина услышал стук в окно.       Поднявшись, Николай увидел какой-то непонятный силуэт.       — Чего надо? — крикнул он.       — Прости, домом ошибся, — раздалось в ответ.       Авдотья, услышав этот диалог, быстро накинула на плечи платок и вышла в зал.       — Кто? — спросила она больше Николая.       — Дурачок какой-то домом ошибся, — ответил Николай. — Да разбойник это, не сомневаюсь, что хотел разбить окно да свистнуть денег.       — Черт их всех разберет, — махнула рукой Авдотья, решив не рассказывать про вчерашний визит брата.       Саша лежала на кровати, безуспешно пыталась заснуть и, слыша, как Александр Васильевич тихо ругает свою жену, ни на секунду не сомневалась, что мать ругают за ее недостаточное воспитание.       Все началось более чем банально: на одной из перемен девочке захотелось погулять, тем более, что погода была просто великолепной. Засидевшись во дворе гимназии, Саша даже не заметила, что уже начался урок.       Отец Владимир был более чем недоволен, что «дочь цареубийцы» опаздывает на предмет, который ее отец явно бы назвал ненужным, поэтому при появлении Саши прервал рассказ и велел отвечать домашнее задание. Саша, которая делала домашнее задание по Закону Божьему по лично придуманному графику, который всегда ее выручал, растерялась, увидев слом системы.       — Батюшка, так вы же спрашивали меня на той неделе, — удивилась Саша.       Пространный ответ о том, что домашние задания нужно делать всегда, а изучаемый предмет — это не просто один из гимназических уроков, а важная часть жизни любого человека, сбил девочку с толку окончательно.       — Батюшка, да тот же французский больше для жизни пригодится, чем Закон Божий, — сказала Саша.       Класс с интересом замер. Монологи, обосновывающие, почему Закон Божий нельзя равнять с обычными уроками, всегда веселили.       — Батюшка, да что вы в самом деле, — такого от Саши никто не ожидал. — Чем учить Закон Божий — лучше бы учили, как правильно бомбу собирать. Тятеньку никто не учил — вот он и не смог убить царя. Бедный тятенька, Царство ему Небесное… — Саша перекрестилась. — Надеюсь, Господь простил его за то, что он так и не сумел убить царя, зря только попытку истратил…       — Выйди, — сказал отец Владимир и направился к Зое.       Зоя внимательно выслушала все возмущения отца Владимира и сказала: — Не беспокойтесь, вот прямо сейчас пойду и накажу.       Когда в класс вернулся отец Владимир, Саша совершенно не удивилась. Однако увидев мать, девочка немало испугалась.       — Пошли, — сказала Зоя.       Саша пришла в кабинет матери.       — В жандармерию захотела? — возмутилась Зоя. — Захотела, чтобы меня жандармерия за твои речи к себе вызвала? Да что это за хулиганства-то? Что за наклонности родом от беспризорников? Жандармерия в тюрьму отправит — никто не поможет!       — Мама, но ведь и вправду лучше учить французский, чем Закон Божий, — ответила Саша.       Эта реплика слишком напомнила позицию Татьяны, которая в свое время попортила немало крови Геллер.       — Программа говорит, что надо учить — значит, надо учить! — возмущалась Зоя. — Что за хулиганские выходки-то?       Саша увидела, что мать закрыла дверь на ключ. Вкупе со словами о хулиганских выходках, будущее виделось более чем понятным.       Увидев, что мать взяла в руки ремень, Саша подумала:       «Может, получится, как тогда, с бабушкой?»       Делать вид, что ей все равно, было нелегко. Кое-как справившись с этой задачей, Саша чуть прикусила нижнюю губу и услышала слова матери:       — Дневник давай.       В графе «поведение» появился ноль и замечание. Зоя открыла дверь и, увидев, что неподалеку куда-то идет Авдотья, сказала:       — Авдотья Дмитриевна, мадемуазель получила ноль по поведению. Наказывайте, как считаете правильным.       Саша честно отсидела полчаса после уроков, пообедала на кухне, с огорчением услышала, что и вечером ей тоже придется ужинать не со всеми.       — Зоя, ты что? — спросил Александр Васильевич. — Ты же сама так считаешь!       — Нельзя такое говорить в гимназии, — ответила Зоя. — Нельзя такое говорить на людях. А слова про французский — это и вовсе хулиганство. Такое не пресечь — будет как вторая Татьяна!       — Зоя, ты была неправа, — произнес Александр Васильевич.       — Я была неправа в том, что поддалась на уговоры Саши некоторое время назад и не взяла в руки розги, — сказала Зоя. — Я не то, чтобы обещала, но как-то жалко стало. Да ей же все равно было! Вроде, и не сказать, чтобы жалела, но ни слезинки, ничего! Как меня Геллер когда-то и предупреждала. А отодрать как положено — ну не смогла, жалко что-то стало…       — Саша повторяет то, что невольно видит и слышит сама, — ответил Александр Васильевич. — Да, она могла бы и не говорить этого, но от тебя же услышала.       — Считаете, что я виновата? — с некоторым возмущением спросила Зоя.       — Считаю, что вы неадекватно отреагировали, — произнес Александр Васильевич. — Поставили нолик — и достаточно.       Зоя вздохнула:       — Переговорить о разумности и безопасности, а не только ругать?       — Да, — подтвердил Александр Васильевич. — Могу я переговорить.       — Хорошо, — согласилась Зоя.       Саша не ожидала, что Зоя позовет ее на разговор снова, но еще больше не ожидала, что ее не будут еще раз ругать. Больше миролюбивый монолог, что не стоит обижать учителя словами о ненужности его предмета, и что Владимир был не до конца прав и эту тему вообще не стоит обсуждать на людях, немало удивил Сашу. Девочка практически не сомневалась, что теперь ее будет ругать уже Александр Васильевич.       — Сашенька, будь разумнее и осторожнее, — подытожил Александр Васильевич. — Не все нужно говорить на людях.       — Хорошо, — кивнула Саша.