Часть 36. Визит Татьяны

      Даша лежала на тряпье и грустно смотрела на остатки хлеба, которые они с Олей еще не доели. Было несколько стыдно перед Константином Алексеевичем, который честно пытался с ними поговорить о неразумности и глупости их поступка, кроме того, еще печальнее было от того, что выходные вот так должны были пройти насмарку.       — Давай сбежим, — предложила Оля. — До понедельника. В понедельник вернемся.       — Можем и сбежать, — Даша задумалась. — Только у меня еще надежда есть, правда, слабая… На Татьяну Константиновну. Она придет, узнает о нас и попросит Константина Алексеевича нас выпустить.       — А если не попросит? — спросила Оля.       — Тогда обязательно сбежим, — подтвердила Даша.       Размышления Даши оказались правдивыми. Едва Татьяна пришла в отцовский дом, как сразу же спросила, где ее так называемые сестры. А после слов отца, что Даша и Оля заперты в сарае, с неподдельным ужасом сказала:       — Папенька, да пожалейте же вы девочек, бедных сироток! Им и без того от судьбы досталось, — окончание фразы стоило понимать как «эту ведьму матерью назначили». — Да я не удивлюсь, если их Эльвира Марковна избила перед этим!       Немного подумав, Константин Алексеевич велел Настасье открыть сарай.       Даша, увидев Настасью, сразу же обрадовалась и сказала Оле:       — Подъем! Сейчас и за стол вместе со всеми посадят.       Татьяна посмотрела на девочек, которые попытались найти более-менее удобную позу для сидения, а потом спросила:       — Как у вас успехи?       — Татьяна Константиновна, я закончила очередную картину, — начала Даша. — Последняя картина — это акварель, она у меня не получилась вообще. А нормальными красками я дорисовала, как там его, натюрморду? Натюрморт. На столе лежит скатерть, а на скатерти тарелка с красными яблоками. Мария Степановна, сказала, что эту картину можно обменять на два фунта мяса. Так что, как только Константин Алексеевич решит, что мне стоит жить отдельно, с голодухи не помру.       — Дарья, я слишком сомневаюсь, что Константин Алексеевич вот так в один прекрасный день решит, что вам стоит жить отдельно, — ответила Татьяна. — Скорее всего, вас выдадут замуж.       — До этого еще дожить надо, — отмахнулась Даша. — А еще мы с Олей выучили немного фраз на французском. Можем изображать из себя благовоспитанных леди.       — Продемонстрируйте, — сказала Татьяна.       — La vie des travailleurs est dure. Ils se lèvent tôt le matin, travaillent tard dans la nuit. Parfois, ils travaillent la nuit. Il n'est pas rentable pour le propriétaire de laisser les machines inactives, — текст про рабочих на удивление легко лег на язык.       — Дарья, пока что вы не тянете на благовоспитанную леди, — от фраз на тему фабрики на французском языке хотелось смеяться.       Решив, что дело в ее ошибках, которые, скорее всего, были, да еще и в немалом количестве, Даша чуть обиженно сказала:       — Хорошо, Татьяна Константиновна, я вам другой текст расскажу.       Не желая очередных возмущений Лизаветы, которые приводили к столь печальным последствиям, следующий текст Даша сразу же выучила гораздо лучше:       — La Révolution Française s'étale de 1789 à 1799. On y observe d'importants changements sociaux et des événements majeurs de l'Histoire. Louis XVI guillotiné, la république est promulguée en 1792 laissant place à une longue instabilité politique et une situation mouvementée (Terreur, guerre civile et extérieure).       — Как-то неправильно, Эльвира Марковна, вы девочек учите, — Татьяна рассмеялась еще сильнее. — Что за тексты? Надо уж было тогда так!       Подумав пару секунд, Татьяна произнесла:       — La révolution française a libéré le peuple français de l'oppression séculaire de la monarchie. Les malheureux ont finalement pu respirer librement, se débarrassant de l'oppression la plus lourde.       — Татьяна Константиновна, вы бы хоть записали нам этот текст, — сказала Оля. — Не запомнить же сразу.       — Татьяна Константиновна, голубушка, вы бы не учили нас дурному, — сообразила Даша. — А то мадемуазель Ольга повторила ваши рассуждения про Закон Божий — получила свое от классной дамы.       — Мой текст не дурнее вашего, — ответила Татьяна. — Но вы правы: учите то, что вам велела запомнить учительница.       — Татьяна Константиновна, — продолжила Даша. — А госпожа учительница пообещала нам потом почитать один текст. Про блядь. Тоже на французском языке.       — Папенька, девочки, определенно, не тому учатся, — сказала Татьяна, желая поддеть Эльвиру Марковну. — Вы только представьте: они все это скажут в свете.       — Да-да, про блядь и убийцу, который потом эту блядь и убил, — подтвердила Оля.       — Как сказала бы Елизавета Васильевна: «Правильнее говорить не ‘‘блядь’’, а ‘‘нехорошая женщина’’», — уточнила Даша. — Поэтому не переживайте, Татьяна Константиновна, в свете мы бы сказали: «Госпожа учительница пообещала нам текст про нехорошую женщину». Хотя кто нас в свет-то позовет, щенков непристреленных?       — Я вам, девочки, книжку сейчас дам почитать, — Татьяна ушла в свою бывшую комнату и вскоре вернулась с маленьким томиком. — Прочитаете — Константину Алексеевичу вернете. Про то, как положено вести себя настоящим леди.       — Да знаем мы, — махнула рукой Оля. — Не крыть всех хуями, даже если они неправы, не жрать в три горла, даже если сильно хочется, не чесаться за столом, что там еще…       — Там еще много чего есть, — ответила Татьяна. — Читайте.       Вечером, после очередного разговора о корректности, Даша взяла в руки книжку, врученную Татьяной.       — Тут ерунда полная, — едва взглянув на заголовки, сказала девочка. — Надо сегодня же вернуть Константину Алексеевичу и сказать, что прочитали.       — А о чем там? — спросила Оля.       — Всякая чепуха про танцы, — Даша наугад читала заголовки. — Вот про прическу. Да ну их в пень эти прически, платок сверху напялил — и всем плевать, что там под ним!       — Хозяйка не разрешает, — вздохнула Оля. — И в гимназии одним без разницы, а другие просят снять.       — Тут голову мыть замаешься, а они про… — Даша ткнула пальцем в картинку. — Завитки какие-то! Сами пусть ходят, будто бараны.       — Она опять нас решила дурному научить, — поспешила успокоить себя Оля. — Мы бы ходили как бараны, а она бы посмеялась над нами.       — Зато из-за нее нас из сарая выпустили, — уточнила Даша. — А это тоже очень хорошо.       — Все равно до понедельника никуда гулять не выпустят, — попыталась найти хоть какой-то минус в ситуации Оля.