Часть 39. В больнице

      На следующий день Зоя решила все же навестить гимназию и посмотреть своими глазами, что там происходит. Больше всего опасений было относительно Сашеньки, которая, как уже было замечено, без матери могла устроить то, что не позволяла себе в ее присутствии.       Однако уже вскоре Зоя успокоилась. «Ничего нового» и вправду не несло в себе ничего слишком нового. Во всяком случае, никто прямо с порога не бросился к ней с какими-либо жалобами.       — Елизавета Васильевна, — Зоя решила поговорить с Лизаветой. — Что нового в целом и что нового у Александры?       — У Александры примерное поведение, — ответила Лизавета. — Больше ни единого нарекания не было. Ни у меня, ни у Авдотьи Дмитриевны, ни у учителей.       Зоя немало погрустнела. Для того, чтобы связать в голове тот факт, что Саша начала учиться идеально, и факт побоев, понадобилось несколько секунд.       — Да что же это за жизнь такая! — Зоя даже расплакалась. — Я училась — меня Геллер за все, вот правду говорю, за все била! Здесь хотела что-то другое устроить — все равно в итоге приходим к одному и тому же исходу!       Чуть-чуть схватило в животе, по ногам, казалось, потекла кровь. Сразу же поняв, что плакать не стоит, если она не хочет оставлять за собой следы, Зоя вытерла слезы и сказала:       — Простите, Елизавета Васильевна, чуть-чуть еще не пришла в себя.       Зоя одернула рукава, чуть задравшиеся от вытирания слез, и продолжила:       — Что еще нового?       — Ольга Эльвиры Марковны учится так себе, — произнесла Лизавета. — Агнесса Викторовна ее однажды после уроков оставила — так она сбежала. На следующий день я с ней поговорила и пригрозила поступить так же, как с Александрой — так, мне кажется, для нее это было возможное поощрение.       — Их в приюте столько раз били за все подряд, что воспримет как должное, — ответила Зоя. — Тут только на ключ где-нибудь закрывать, чтобы уж точно не сбежала. И чтобы окон тоже не было.       — Вчера приходила проверка, по-видимому, из жандармерии, — на этих словах Зоя побледнела. — Я в мундирах особенно не разбираюсь, но думаю, что была права. Походили по коридорам, послушали через дверь уроки, ушли обратно.       Лизавета заметила, что Зое как будто нехорошо, и сразу же спросила:       — Зоя Михайловна, что с вами?       — Казалось, последние силы ушли, — выдохнула Зоя. — Но я вас слушаю.       — В целом, и все, — ответила Лизавета. — Отец Владимир очень хвалил Дашу, ставил ее в пример перед классом. Вот она вправду хорошо разбирается в материале, не хлопает ушами, вдумчива на уроках.       — Пусть хоть кто-то из девочек будет ему отрадой, — ответила Зоя.       В животе опять что-то сильно скрутило. Недолго думая, молодая женщина сказала:       — Елизавета Васильевна, сходите за Варнецкой. Училась на фельдшерицу — пусть теперь отрабатывает. Что я, зря ее за все прощала?       Немного обеспокоенная Лизавета вскоре пришла с Анечкой.       — Мадемуазель Варнецкая, рассказывайте, если… — Зоя скривилась от боли. — Если уже сколько там дней прошло, ой, кровит и больно, это все нормально или повод позвать врача?       Анечка увидела, что на полу появились кровавые пятна, после чего сказала:       — Мадам, лучше в больницу. Кто знает, что там на самом деле, может, и врач дома не поможет.       — Все, идите дальше учиться! — резковато сказала Зоя и обратилась к Лизавете. — Елизавета Васильевна, Лыкову позовите. Все равно же ни черта не делает, пусть хоть меня куда-нибудь проводит.       Лизавета не сразу поняла, что речь идет об Асе, а потом сразу же пошла к ней.       — Зойка, ну что ты в самом деле, дома отлежаться не могла? — комментировала Ася, везя подругу в больницу. — Что тебе, приспичило переться в эту гимназию? Взяла и находила себе кровотечение. Что, так трудно месяц посидеть дома?       — Агнесса, вас испортили мои родители, — выругалась Зоя. — Я уже слышала, что только дуры могут родить в гимназии. Что только дуры могут родить во дворе суда. Что не от хорошей жизни возле станка рожают. Но ничего уже не поделать, так было суждено. Тем более, что врач предположил, что все было где-то на месяц раньше положенного.       — Я скажу Александру Васильевичу, чтобы не выпускал вас из дома, — ответила Ася.       — Смешно, — сказала Зоя. — Очень смешно. На каком основании он посмеет так поступить?       Однако уже в больнице стало понятно, что сегодняшнюю ночь, а то и дальнейшие, Зоя проведет не дома.       — Где рожала? — спросил врач Зою.       — Раньше срока в гимназии, — ответила молодая женщина.       — Вот видно, что практически у станка, — сказал врач. — Кто принимал ребенка?       — Сперва недоученная дура-фельдшерица, а потом врач успел прийти, — произнесла Зоя.       — Точно врач или ветеринар какой-нибудь? — раздалось в ответ.       — А в чем дело? — спросила Зоя.       — Да там, судя по всему, какие-то остатки от ребенка остались, — сказал врач.       — Вернусь обратно — отчислю Варнецкую к хуям собачьим, — выругалась Зоя.       Услышав знакомую фамилию, врач ответил:       — Так что Варнецкая? Варнецкая не акушерка. Проследила, чтобы ничего не порвалось — и уже на этом спасибо.       Пока Зоя лежала с холодным пузырем в надежде, что все выйдет само, Семен отправился на поиски Глаши.       — Глашенька, — позвал он. — Пошли смотреть на то, как выскабливают после не очень хороших акушерок, которые вовремя все не заметили?       — Семен, — ответила Глаша, жуя яблоко. — У матери после таких показов внуков никогда не будет.       — Будут, Глаша, — ответил Семен. — По такому случаю я лично приду у тебя роды принимать.       — Я опять буду блевать, ты меня будешь ругать, — вздохнула Глаша.       — Я тебе покажу, как правильно зеркала ставить и пущу самой поставить, — сказал Семен. — Кто мне тут утверждал, что станет врачом и будет вести прием для нелюбительниц ходить к врачу-мужчине? Пошли учиться.       Интерес все же был превыше возможных неприятных ощущений при просмотре, поэтому Глаша закрыла недоеденное яблоко стаканом, попила воды и сказала:       — Вот все бы так меня учили. Спасибо тебе, Семушка, что хочешь передать свои знания в добрые руки.       Пока Глаша меняла халат, Семен обратился к Зое:       — Вы не пугайтесь, сейчас быстренько уберем все лишнее, в помощницах вообще барышня будет, так что не волнуйтесь. Больно не будет, ну разве совсем немного.       Глаша вошла в операционную и, увидев Зою, чуть опешила.       — Семен, там начальница из гимназии, что-то как-то не особенно хочется идти.       — А завтра, Глаша, будет мужик, который торгует сыром, послезавтра — соседка через три дома, еще в следующий раз отец подруги детства, — ответил Семен. — И что с того?       Глаша согласилась с таким ответом и подошла к пациентке.       — Смотри, Глашенька, чуть правее рукой, — начал комментировать Семен.       Зоя, услышав знакомое имя, спросила:       — А кого-нибудь поприличнее нельзя сюда позвать? А то одна недофельдшерица довела до такого, вторая сейчас прирежет…       — Оперировать я буду, — ответил Семен. — Так что не беспокойтесь.       В целом, Семен было более чем доволен тем, что произошло дальше: Глаша более чем пристойно справлялась со своими обязанностями и даже не пыталась пойти и проблеваться, Зоя больше ничего не комментировала.       — Аглая, — через пару часов позвала Зоя. — А домой-то когда идти?       — Хотя бы вечером, — ответила Глаша. — Может, морфию кольнуть?       — Не надо, и так жить можно, — сказала Зоя.       Глаша подумала и решила спросить то, что ее интересовало достаточно сильно:       — Ребенка-то где нашли?       — Гусельникова! — возмутилась Зоя. — Непонятно, что ли? Родила.       — Нет, я про живого, — ответила Глаша. — Его-то где подобрали? У вас же две девочки было. Вернее, одна девочка и одно что-то непонятное. Если не трое — там черт знает что сегодня достали.       — В приюте, — сказала Зоя. — Тема на этом закрыта или еще денег хотите за молчание?       — Да зачем денег, мне своих хватает, — произнесла Глаша. — Надо будет что — зовите.       Зоя вернулась домой поздно вечером.       — Сашенька, — плакала молодая женщина, не в силах встать. — Гусельникова сказала, что там чуть ли не трое было. Ребеночек, то, о чем я рассказывала, и еще какие-то ошметки… И как теперь рожать, Саша? Как? А если опять такое будет? И ребеночек не родится — те ему будут мешать, и ходить страдать столько времени! Я же не Геллер, которой, как она рассказывала, мать говорила, что ей полжизни беременной ходить и хорошо, если половина детей выживет, я же к другому привыкла! Что все хорошо будет!       — Так все и будет хорошо, Зоя, — ответил Александр Васильевич. — Ты пока что лежи да поправляйся.       — Ты же сходишь за меня лекции почитать? — с надеждой спросила Зоя. — С гимназией — тут вопросов нет, Геллер присмотрит. Почитай за меня лекции, парочку.       — Обязательно, Зоя, все прочитаю, — подтвердил мужчина.