Часть 43. Студенческие беспорядки

      Описания каторжного быта, возможно, стали бы темой следующей лекции Зои, однако от этого варианта она отказалась. Ведь в этом случае практически прямую агитацию было бы трудно прикрыть тематикой проблем доказывания. Конечно, был велик соблазн «натянуть» эту тему на несправедливо осужденных и вопросы несправедливых доказательств в целом, однако от этого Зоя решила отказаться.       Однако вскоре все изменилось. Ответ, больше похожий на издевательства и говорящий, что «осужденные искупают вину перед Родиной», буквально заставил Зою прочитать лекцию, вообще никак не связанную с темой курса.       — …и, значит, они заставляют несчастных баб, — говорила Зоя. — Хотя, если так разобраться, каких баб? Девушек, барышень, преждевременно постаревших женщин, которые должны были блистать на балах и вращаться в свете, заниматься не просто крестьянским трудом, а таскать на себе воду! Да и вообще, если только вдуматься, почему женщины крестьянского сословия должны таскать на себе воду? Почему такое вообще должно существовать?       Лекцию слушали внимательно, что-то записывали, где-то умилялись наивности Зои. Невольно задержавшись минут на десять, что было для нее нехарактерно, молодая женщина еще долго отвечала на возникшие вопросы и слушала реплики.       На следующий день, придя в гимназию, Зоя услышала слова Аси:       — Ma chère amie, вы были хорошей начальницей. Мне будет вас не хватать. Не знаю, захочу ли трудиться здесь при Геллер, особенно, зная, что это все будет не на месяц, а надолго.       — Что за речи, Агнесса? — возмутилась Зоя.       — Студенческие беспорядки, Зоя Михайловна, — ответила Ася. — Вас сдадут с потрохами, пусть даже невольно. Что-нибудь ляпнут — и все, конец вашей преподавательской карьере. Их в солдаты, вас просто в ссылку.       Опешив, Зоя так ничего и не сказала. Молодая женщина просидела до обеда, все ожидая, что за ней придут и вызовут на допрос, однако никто так и не являлся. Наконец, когда Зоя более-менее успокоилась, в кабинет вошел Севастьян.       — На кафедре рассчитали? — с порога спросил он.       — Нет, — ответила Зоя.       — Счастливая, — произнес Севастьян. — Да рассчитают еще, как только до тебя доберутся.       — А что произошло? — спросила Зоя.       — Полиция задержала за хулиганку человек десять, — сказал Севастьян. — Сквернословили и пытались бить окна. Кто-то оштрафован, кто-то сидит в сибирке свои сутки или несколько, кому-то выписали горячих и отпустили на все четыре стороны. Но вот знаешь, Зойка, в чем дело? Что их всех объединяет? Они на твои лекции ходили.       — Можно подумать, я на лекциях учила бить стекла и материться! — возмутилась Зоя.       — Бить стекла, конечно, ты не учила, — согласился Севастьян. — А вот филера на недельку к тебе приставят. Поэтому не пугайся, если что-то заметишь.       — Хорошо, — удивленно ответила Зоя.       Филера к Зое действительно приставили. Однако отчеты, которые он давал, не устраивали никого.       — Ходит в гимназию и обратно, была в… — Сергей негромко выругался, — в тьме-тьмущей лавок. А что, неудивительно. Она себя же как свободная женщина позиционирует, вот сама за продуктами и ходила.       Филатов взял в руки отчет филера. Глаз ровно ни за что не зацепился.       — Может, и не она, — сказал Филатов. — Может, у нее сроду бы ума не хватило организовать такое.       — Да какие там студенческие беспорядки, просто кучка идиотов решила показать, что не блещут умом, — отмахнулся Сергей. — Зря только филера привлекали.       — Зря, не зря — свою задачу выполнил, — сказал Филатов. — Нет, Геллер если доводить до суда, то за литературу. За нелегальщину. Это и доказывать проще, и за рецидив суд ей явно не две недели присудит. А вот какие-нибудь приятные сердцу моменты с Геллер можешь попробовать получить.       — Подумаю, — махнул рукой Сергей, все еще стоя на том, что самое приятное, что он может получить от Геллер — это свободное время, которое он тратит будто бы на прослушивание ее лекций, а на самом деле — хождение в гости к любимой.