Часть 82. Неожиданное решение

      Зоя вошла в аудиторию — сегодня была ее последняя лекция. Конечно, как надеялась молодая женщина, это была не последняя лекция вообще, а последняя в этом учебном году, следующие должны были начаться только в сентябре, но вполне искренне ей хотелось сказать как можно больше.       Зоя не один час провела в размышлениях о том, что ей хочется сказать. Хотелось сказать много, но, как настойчиво твердил разум, слишком много лишнего тоже говорить не стоило. Именно поэтому Зоя решила как бы закольцевать свой полугодовой цикл лекций и свести ее к программной теме.       Слушать лектора о проблемах доказывания, наверное, не ожидал никто. И пусть это действительно была тема курса, многие думали, что Зоя как и прежде будет рассказывать интересные случаи из жизни, свидетельствующие о том, какой плохой царь.       После окончания лекции, уже «в кулуарах», Зоя много отвечала на вопросы, больше касавшиеся ее практической деятельности как адвоката. Молодая женщина даже не заметила, как из аудитории вышел донельзя злой Филатов и резко направился в жандармерию.       — Что произошло? — спросил Николай, видя, что Филатов буквально рвет ручку двери на себя.       — Сходил я на эту лекцию! — практически крикнул Филатов. — Думал, услышу что-то, что потом можно будет принести начальству на блюдечке, чтобы вернуться, чтобы не быть опять рядовым! А она!       — Что она? — удивился Николай. — Лекцию читала?       — Да! — почти во весь голос крикнул Филатов. — Она читала лекцию! О проблемах доказывания! Почти все время не отклонялась от материала, а если и ругала кого, то уголовный сыск за недостаточное доказывание, и уточняла, что если бы уголовный сыск потрудился чуть лучше, она бы это дело уж точно с треском проиграла!       — И что тебе не нравится? — Николай развеселился. — Что не ругала жандармерию и царя?       — Что я зря потратил это время! — возмутился Филатов. — Что я мог бы провести его с бо́льшей пользой!       Филатов сел на стул и сказал:       — А закончила лекцию она примерно такими словами: «Дерзайте. Если у меня, бабы, получилось, то у вас, мужчин, тем более получится». Жаль, что не добавила про тупоголовую бабу.       — Умолкла — уже неплохо, — ответил Николай. — Хотя бы не будет мутить воду.       Зоя вернулась домой, села в кресло… Казалось, из души вынули достаточно большой кусок, которого не хватало. Да, у нее было несколько дел в производстве как у адвоката, но хотелось чего-то еще…       На следующий день Зоя решила зайти к Эльвире Марковне и посмотреть мануфактуру. Казалось, все работало прекрасно, единственное, что, в целом, провалилось, это эксперимент с осужденными, которых водили на работы. То ли Нюрка, то ли Нюська, Зоя уже не помнила имя этой работницы, прекрасно трудилась на благо столовой и планировала остаться там и после освобождения.       — Провалилась идея с тюремщицами и провалилась идея с сиротами, — сказала Эльвира Марковна.       Зоя села на стул, задумалась… Идея, которая, казалось, не покидала ее несколько последних недель, была глупой и наивной, но уже даже не бывшей свекрови, а партнеру по бизнесу Зоя все же решила ее озвучить:       — Матушка… Я вот так смотрела на Олю с Дашей…       — Хулиганят? — сразу же спросила Эльвира Марковна. — Значит, драть чаще надо. А то привыкли, что никто их пальцем не трогает, делают, что в голову взбредет.       — Нет, я не об этом, — произнесла Зоя. — Я о том, что смотрю я на них и понимаю, что не от хорошей жизни они, вы уж извините, такими тварями были. Воровками, в смысле.       — Да не извиняйся, Зоя, за правду не извиняются, — ответила Эльвира Марковна.       — Я уже подумала, матушка, а если открыть приют? — предложила Зоя. — Чтобы там было все, как у приличных людей. Чтобы кормили девочек, чтобы одежда была, чтобы учили. Чтобы они могли школу закончить, причем именно школу, именно все классы, которые там есть. А потом уже у них будет выбор: пойти на курсы и получить профессию, не пойти на курсы, не получить профессию, пойти на ту же фабрику.       — А что от меня нужно? — опешила Эльвира Марковна, боясь, что и ей в том приюте найдут очередных хлопот.       — Помочь с названием, — произнесла Зоя. — Неформальным, разумеется. Гимназия была памяти Володечки. Народ шушукается, что мануфактура имени Герхарда Артуровича. А приют-то как назвать?       — Назови Зои Михайловны Чернышевой и не задумывайся на эти темы, — сказала Эльвира Марковна. — Вот только, Зоя, с мужем бы такое обсудить надо. И подумать, где организуешь.       — Купить или построить дом — это не проблема, — ответила Зоя. — Для начала можно вообще что-то временное в одной из комнат дома устроить. Что же касается денег — будем держать ориентир не на благотворительность, а на доходы от гимназии.       — Что же, Зоя, попробуй, — произнесла Эльвира Марковна. — В конце концов, скатится все в то дно, как у всех — что поделать, значит, судьба и у этих сирот такая.       К разговору с Александром Васильевичем Зоя готовилась долго. Даже слишком, потому что едва молодая женщина пришла к супругу, он обеспокоенно спросил:       — Что случилось, Зоенька?       — Саша, я приняла решение открыть приют для сирот, — произнесла Зоя. Александр Васильевич не успел что-то ответить, как молодая женщина продолжила:       — Это должно быть полноценное заведение, где эти сироты смогут жить, пока не получат образование. Не как у нас любят делать: дожил до десяти лет и иди на фабрику или в лавку, а как дети в хороших семьях. Во сколько там школу заканчивают? Вот пусть до условных шестнадцати лет в этом приюте и содержатся. Пусть я не могу изменить строй в стране, не могу заставить всех держать этих сирот до стольки лет, до скольки держат детей в семье, но хотя бы улучшу жизнь этих нескольких человек или десятков человек.       Зоя посмотрела на супруга и спросила:       — Ты не против, Саша? Деньги пойдут те, которые идут как доход от гимназии, а, может, что и с благотворителей накапает.       — Нет, Зоя, не против, — произнес мужчина. — И позволь, тогда мне дать тебе совет, как тому, кто немало слышал в юридической стезе: не записывай их как чьих-то детей, даже если мать лично принесет, записывай как сирот. А то будет так: поживут у тебя в приюте лет до шести, ты их выкормишь, а потом принесут черти мать и она скажет: «Ой, у меня все наладилось, отдайте сы́ночку обратно». А этого сы́ночку заберут только для того, чтобы он за скотиной в деревне ухаживал. Как говорится, отдала — и все, он больше не твой.       — Конечно, Саша… — растерянно произнесла Зоя. — А можно тебя попросить стать моим, скажем так, консультантом? Если хочешь, на жалование тебя посажу. Не знаю, рублей так на двадцать.       — На двадцать рублей, — Александр Васильевич искренне рассмеялся. — Как там тебя в некоторых кругах называют, наивным дитя? Нет, Зоенька, я тебя без всякой оплаты консультировать готов, пусть это будет и моим вкладом в благое дело.       — Хорошо, Саша, я всегда буду рада принять твою помощь, — кивнула Зоя.