Но только звёзды знают правду

      Амала терялась в догадках уже несколько дней. Судьба гораздо дольше сплетала нити, чтобы их души исполнили предназначение двух великих семей, которым завещано объединиться. Намеренно ли Амрит нашёл в библиотеке одну из сотни потрёпанных автобиографий или то снова были происки коварного круга предначертанных событий?       На восточном балконе без знойного закатного солнца прошёл семейный ужин, а звёзды снова коснулись небесной глади. Там, среди сотни опавших в прошлом и ещё державшихся из последних сил находились молчаливые свидетельницы круговорота перерождений. Первые, кто-то же запустил систему, кем они были?       — Ты засиделась, — с нотками недовольства констатировал Дубей. — На тебя ещё производят впечатления некоторые действия наших богов? — не в упрёк, а с лёгким удивлением.       Если бы. С волей Тёмной матери свыклась быстро. Быстрее, чем могла ожидать в самых затаённых мыслях. Сама история, через которую прошли их с мужем души… Она удивительна. Достойна многотомной массовой печати, как бесконечный роман Анн Голон , повествующий о путешествиях девушки, которая, казалось, жила не одну жизнь, а проходила через несколько. И она в итоге точно такая же. Но кто её сделал такой?       — Махарадж, напомни, кого твой родственник увидел первым, — смотря в одну точку она терялась в собственных мыслях.       — Что-то похожее на Древний Египет. Такой ответ тебя устроит? — его не волновали уходящие и приходящие вникуда вопросы. Что случилось в прошлом, то сделало их такими какие есть сейчас. Но Амала как обычно неугомонна. А её драгоценные звёзды всё так же светили.       Взгляд по прежнему устремлялся к высотам неба в поисках удовлетворения любопытства. Да. Нечто такое о чём сейчас сказал Амрит и правда упоминалось.       — Раз на то пошло, то давай просто начнём предполагать, а души подскажут нам правильны ли эти мысли, — проявил инициативу Дубей.       Он сегодня потратил немалое количество времени на дела дюжины, которая только-только начала наращивать мощь. Лалит Шарма… всё ещё не верилось в тесноту мира. И как не погляди, Дубеи в итоге женились на своих родственниках спустя пару поколений, снова возвращая себе прежнюю густоту крови. Взять ту же Амалу с её родословной…       — Они не были обязаны друг другу, наоборот бежали от судьбы со всех ног, — перебила Амала. — Я как будто чувствую это, как будто мы это в итоге насмешка, что ты всегда принадлежишь кому обещан. Я это так ощущала в первое время, — откровенное признание собственного страха перед мужчиной, считавшим, что одной воли высших сил достаточно.       — Но я всё же начну, — проявил настойчивость.       Песок перестал обжигать ещё неделю назад или месяц. Рубцы на стопах зажили твёрдой кожей. Девушка потеряла счёт времени вчера или вечность назад. В нескончаемой погоне охотника за добычей она была умелым мелким зверьком, успевающим запрыгнуть в норку. Но голодные гиены расхаживали повсюду, а чувства их от голода обострялись. И порой истинные животные казались менее опасными, чем тот, кому прозвище даровали. У него слуг с силой великой по всему Нижнему Египту больше, чем песчинок в Верхнем. Может быть, играл он просто, дразнил, загонял до поры, пока сама не сдастся.       Рядом, держа крепко под руку шёл тот, ради кого затеяла девушка всё. Похожий на греческого бога и вероятно правда сын одного из них внебрачный, от человеческой женщины рождённый и брошенный родителями за ненужностью. Его отголоски сверхъестественной силы помогали беду во снах видеть, физически ощущать. И в благодарной любви к нему терялись все остальные мысли. Тихая гавань души, дождь, начавшийся в пустыне для умирающих путешественников.       Бежали от одной беды, забывая про вторую. Самая главная — не принадлежность самой себе. Отдали душу на растерзание и ни капли сожалеть не стали. А зачем? Ведь благо собственное остальные мысли застилало. Жизнь, подверженная преследованиям из-за владения магией, уже в тягость. Она уже самая не своя, а слуга тёмных сил. Так оставили бы крохи свободы. Но в пустыне правил Бог, владелец жизни девушки.       — Милая госпожа, в Македонии правят другие Боги, им твоя жизнь безразлична, — успокаивал, пока лишь направление солнца долгие дни вело их в сторону далёкой страны.       Спасения не сыщешь в отчаянии, но почему-то другие пути ей виделись размыто. Верблюд, которого её спутник взял на свои немалые деньги, облегчил жизнь только под конец, за семь восходов луны до границы. До этого их подстерегали опасности похуже смерти, а желание жить держалось лишь на тонком волоске взаимной поддержки двух путников. Потому что они любили одно и то же. Любили в первую очередь друг друга.       — Что ж, теперь начну рассказ я. Всё же о моей душе тысячи лет назад говорим, твоя уже была предметом нашей беседы, — перебила Амала, прося после зашедшую служанку принести им с мужем чай. Крохи собственничества примагничивались к разговору.       Ей хотелось сдаться. Трудности жизни, они песчинка за песчинкой топили её в глубине часов, не прекращая падать. Но одно появление добродушного и подозрительного лекаря перевернуло ход времени вверх ногами. Он был её заданием, запомнившим сон. Где такое видано? Проклятый Реммао не научил, что что-то не так пойти могло. Эвтида попалась как маленькая девочка на рынке за воровством фруктов. Но секрет был сохранён. В разгар охоты на ей подобных мужчина верил в невиновность большинства шезму. Лекарь и посыльная хвори. Иронично. Ведь она ничего не насылала, а он только выгоду от трагедии имел.       Их общение строилось на взаимопомощи и злобных шутках, которые только они могли открыто нести в мир. А после и странные ужимки, и прикосновения, и признания. Как же вышло так, что сбегая от бремени преследования смертных в итоге с богом дело заимели? Эвтида знала, что в будущем имя Нефтида её главным должно было стать. С детства словам матери внимала. Великий и могучий Сет выбрал себе жену. А девушку роль верной служительницы и подданной устраивала. В ноги кланяться лучше по собственной воли, чем греть постель через силу.       — Мы идём в подземное царство? — спросила, когда обнаружила место спуска вниз.       — Живым раньше времени туда не положено спускаться. Мы подождём её, — исправился, — их здесь, — мужчина со знанием дела говорил, но всё же сомнения в голосе не скрывал. Высшие существа есть высшие существа. И ответ за их решения нести не людям.       У Ливия, который провёл годы за обучением за плечами надежда. Многолетний страх в нём находил обратные ответы. Успокаивался. Мужчины иного толка бывали. Он предпочитал любить, когда кто-то об этом просил, взаимно делиться чувствами. В случае Фелонии в нём ничего, пустота, которая которая не могла приумножить чувства. Но именно та ситуация вынудила опасаться в прошлом. А теперь они посреди пустыни, бежали от всего мира, находя мир друг в друге, тихую гавань душ.       Верблюд с вещами к ночи истратил силы стоять. Сон одолевал каждого. Но не смели люди сомкнуть глаза, пока не дождались ответа из подземного царства. Верила ли девушка в то, что до них снизойти кто-то мог? Безусловно. После встречи с одним богом ожидай со следующим, как правило, они неугомонны.       — Интересные имена, Махарани. Откуда выдумала только? — пригладил за плечи жену, вставая, чтобы пройтись вокруг стола в размышлениях.       — Я во время учёбы много книг читала, одна из них составлялась легенды о богах египетской Эннеады, — перекинула одну ногу на другую, расслабленно наблюдая за мужем. — Там была легенда о девушке, которую Сету, богу войны, обещали, в честь его жены прозвали, а она с любимым сбежала и другие боги им помогли укрыться. Я лишь немного сменила имена из известных мне.       Женщинам присуща чувствительность, сентиментальность, однако и смелость в их числе, выйти к открытому ночному небу, не пренебречь обыкновенными смертными в беде уметь надо. Высокие и очаровательные, не похожие на живых, на собственные статуи, сделанные теперь казалось в пренебрежении красотой богинь.       — Так вот ты какая… — заинтересованно, без злобы изучила одна из них Эву. — И впрямь хороша.       Заворожённый взгляд одной, строгий у второй, хмурый вид озарялся шлейфом инородных искр на коже. Старшая из сестёр. Исида. Богиня магии, поцеловавшая её в одну из ночей, когда наставала пора выбирать приемников силы среди людей.       — Мы пришли с даром, чтобы вы помогли нам, — начал прямиком с дела Ливий. — Великий Гор борется за власть с Сетом уже долгие годы, — родственные связи, в которых по слухам запутаться можно, не упомянул. — Есть у меня пара непростых лекарств, с щепоткой магии, греческие зелья даже. И сгодится всё во имя победы добра над злом. Верно? — он как самый хитрый из стаи шакалов на охоте убеждал. Нужность собственную выгодно обменять рассчитывал.       — Я догадываюсь в чём нужно помочь, — дала согласие Нефтида. Сестра хотела упрекнуть низших созданий за дерзость, но всем присутствующим не до этого. — Вот, — она сотворила маленькие прозрачные минералы. — С помощью этих осколков вы невидимыми для Сета станете.       Оба путника кивнули. Они проглотили дары богини, как было велено. За этой чертой заканчивалась жизнь в бегах — начиналось путешествие. Ткань одежды сбавили мешающий спокойно идти вес, а великий Ра, отвечающий за палящее солнце из-за неведения не обжигал до умопомрачительной боли. Жить стало… по иному. В мелких городах и деревнях, где культ процветал на хуже столицы, ступать без угрызения страха незабываемое чувство. Когда Эвтида перестала ощущать вкус опасности на языке, почувствовав безукоризненный первоклассный алкоголь, освежающий знойным днём.       Товарищи, испытывающие трепет друг к другу, боявшиеся зайти дальше черты дозволенного, просто понимали, помогали. Стали любимыми друг для друга.       — И всё то у них легко, — возразил Амрит, предчувствуя скорый конец в словах Амалы. — Это точно наши души.       — Жизнь не научила тебя, что не стоит перебивать, когда с тобой разговаривают. Особенно твоя Махарани, — скинула его руку, что долгое время разговора покоилась на её плече.       — Раз я уже имел наглость, то смею предположить… Сет настиг бурей в ничтожной близости к границе. Миражами виднелись величественные постройки соседнего государства или правда многомесячное блуждание по горячим пескам обожжённым следом вывело к цели? Какая теперь разница? Буря окрашивалась красным, брызгала каплями кровь на лицо, отдавая эхом звуки стенаний.       — Нашлись, — окровавленным, на удивление, оказался сам бог. Он дышал тяжело и долго. Тело исклёванное тысячами птиц или сотней шакалов искусанное. — Мои сёстры задолжали мне предсмертные обещания. Одна поведала как вас отыскать. А вторая… Исида, я знаю что попросить, явись сейчас же!       Глаза сияли жаждой убийства. Он погибал, медленно, мучительно, как ни одному из простых людей не понять, они могут потратить на это дни, годы медленного отравления, а высшие существа тысячелетиями чахли в ожидании. Почему бы не заставить других страдать вместе?       Богини, что двигало ими в нарушении уговора? Хотя если вдуматься в его суть… Эвтида полностью запуталась. Они уже в той крайности, в которой оказались. Либо прыжок с обрыва, либо сдача в руки врагу. И третий вариант… Они должны услышать его. Выбор из двух слишком мал.       — Прекрасна как всегда, — едва дышал, но умудрялся язвить. Казалось копьё пропитанное ядом в самое сердце воткнуть, а последние слова отравленные за собой оставил бы. — Я не люблю делиться своими вещами, однако после моей смерти, сделаю одолжение позволю быть вместе. Вот только до этого ни-ког-да.       Смех, окровавленная слюна стекающая по подбородку и разгулявшаяся буря. Ливий сжимал женские плечи. Они как будто не главные герои, а сторонние наблюдатели, которых не видно, они в разных мирах.       — Ваши души из раза в раз будут ждать моей погибели вместе и разочаровываться по-отдельности. Я сею войну и разрушение, так пусть ваши души до этого воюют и разрушаются.       Амала вздохнула. Она видела происходящее по иному, фразы слишком напыщенны, а ситуация… Амрит явно пожалел драматичности. Она бы непременно поставила Эвтиду перед выбором: обещанная судьба или вечное скитание в проклятье. Романы, вычитанные в подростковом возрасте искали выход в фантазии девушки.       — Думаешь, так всё было? Слабые Боги Египта гибнут и не возраждаются? — она встала с места, ведь начало холодать.       — Мне кажется сёстры попросту бы отказались дарить ему новую жизнь, — закрыл за ними дверь. — Волей Тёмной Матери мы вместе, значит время пришло.       Кто из них умрёт завтра? А кто уже болен неизлечимой болезнью? Не знала Эвтида, сейчас, лёжа среди бескрайней пустоши безлюдной границы, очерченной лишь на словах, они считали звёзды, рисуя картины в их соединениях. Потому что в каждой жизни находятся. Звёзды, под которыми соприкоснутся влюблённые уста, не стесняясь их далёкого взора.