Снова вместе

Майрон водил гребнем по непослушным волосам Мелькора; они такие красивые, хаотично вились, впрочем, и сам Мелькор не отличался гладким характером. Волосы Майрона тоже были хороши: объëмные, гладкие, Мелькор так любил их перебирать своими пальцами. Майрон начал с кончиков, постепенно переходя к макушке. Мелькор послушно сидел на кровати, и даже если ему было больно, он бы об этом не сказал. Майрон всë ещё злился, но теперь его чувства отошли на задний план. Тем не менее, он пытался заново собрать себя по кусочкам, которые Мелькор разбил своим предательством. Он чувствовал тяжесть на сердце, которая опустилась, подобно могильной плите. Они собрались и оделись также молча, практически не сговариваясь. Майрон подумал о том, что, хотя они и спали в одной кровати, близости у них не было с тех пор, как Майрон бежал из Королевской Гавани. Переворот до сих пор снился ему в кошмарах, он видел в них то, как Ската, не успев увернуться, падает на землю, а в момент соприкосновения с землёй он всегда просыпался. Тогда Мелькор тоже пробуждался и пытался обнять Майрона, но тот не давал этого сделать. Гордость не позволяла ему принять заботу от любимого. Майрон после своего путешествия по жаркому и знойному Эссосу, полюбил красный цвет, всë же, он жрец Р'глора. Но его красный был близок к багровому, почти кровавому цвету, ведь он понимал, сколько крови ему суждено пролить. Майрон ясно видел это в огне, как он, верхом на Скате, разбивает чей-то флот, а затем сражается с чужим драконом. Но одно ему было непонятно: когда это будет, ведь он и Мелькор не бессмертны, и долго ждать они не могут, чем быстрее закончится война, тем лучше. Иногда Майрону даже хотелось, чтобы все иные погибли, и они вдвоëм захватили Королевскую Гавань. Но это была лишь мечта. На военном совете присутствовали все, кто был нужен, и никого лишнего. Майрон боялся, что и сюда Мелькор приведёт ту девчонку, но этот страх был иррационален. Мелькор не станет приводить кого попало, он больше не глупый юнец, а мудрый мужчина. Но насколько мудрым было решение приютить у себя бастардку? Впрочем, эта девчонка хоть и била своим существованием по самолюбию Майрона, и он это осознавал, но она могла бы пригодиться. Он не думал, что Мелькор назовëт еë законной дочерью. Он это может как король, но как возлюбленный Майрона? Это будет неуважением. Майрон живо предлагал свои идеи, активно участвуя в обсуждении, всë, лишь бы не сталкиваться взглядом с Мелькором, только не снова. Он не может больше этого выносить. Мелькор, сталкиваясь с Майроном взглядом, так жалобно смотрел на него, как провинившийся пëс, и это причиняло лорду одновременно и боль, и наслаждение. Он ведь дракон, он не должен пресмыкаться перед кем-то, но это же и безумно заводило. Мелькор чувствует вину перед ним, своим любовником и десницей, и кажется, Майрон придумал, как Мелькор может загладить вину. Военный совет подошёл к концу, Майрон осознал свою роль в битвах, которые, впрочем, сейчас не были ему столь интересны. Его первая битва в этой войне должна была вот-вот развернуться, и места мечам или политике не было в ней, только страсть. Когда Мелькор развернулся, чтобы покинуть зал, Майрон остановил его, поймав ладонь. — Будь в наших покоях через полчаса. Надо поговорить, — тихо проговорил он. — Без лишних ушей. Мелькор вопросительно чуть приподнял брови, но всë же кивнул. Интересно, о чëм он думал? В любом случае, Майрона не интересовало это, он был полностью сосредоточен на будущем и предвкушал его.

***

Дверь отворилась со скрипом, и Мелькор зашëл в их спальню. Сейчас поленья в камине не трещали, Майрон полагал, что они согреются иначе. Он повернулся к Мелькору лицом, еле заметно улыбаясь, будто он здесь король. В его руках был вытянутый бутылëк с какой-то жидкостью, которую он положил на кровать. На его теле не было привычного камзола, он оделся так, будто весь день готов был провести в своих покоях за чтением увлекательной книги. Майрон подошëл к Мелькору, закрывая при этом дверь. — Нам не помешают. — Хорошо, — ответил Майрон со спокойным выражением лица. Оно было расслабленным, и сам Майрон держался так, словно у него всë под контролем. Впрочем, так оно и было. — Ты хотел поговорить. — Верно, — Майрон отошëл к окну и заглянул во двор, где никого не было. Казалось, Винтерфелл застыл в ожидании чего-то, о чëм знал только лорд Баратеон. — Знаешь, Мелькор, я готов тебя простить. — Но? Майрон усмехнулся. Король слишком хорошо его знает и, возможно, это к лучшему. — Я хочу, чтобы ты загладил свою вину довольно оригинальным способом. Мелькор сделал шаг вперёд. — Всë, что тебе будет угодно. В рамках разумного, конечно. Но Тхурингветиль… — Она ни при чём, — сказал, как отрезал Майрон. — Бедняжка не виновата, что родилась, правда ведь? — Майрон, нам давно не пятнадцать, чего ты хочешь? Мелькор был насторожен, что вызвало улыбку на лице Майрона. И всë же, Майрон вернулся к Мелькору, встав напротив него, заглядывая в тëмно-фиолетовые глаза. — Это ни к чему. Просто ублажи меня, и мы забудем о нашей проблеме. Майрон потянулся за поцелуем, но Мелькор лишь бесцеремонно накрыл его губы ладонью. — И почему ты вдруг передумал? Майрон убрал в сторону его ладонь, потеревшись о неë щекой. Мелькор читал своего десницу, как книгу. — Я вдруг осознал, что мы можем выжать из неë что-нибудь. Конечно, я не предлагаю еë узаконить, это было бы неразумно, однако, она может быть полезна. Хитрый взгляд Майрона устремился прямо в тëмные лиловые глаза короля. — Каким образом? — Защищать тебя. Я не то что бы сильно ей доверяю, но она хорошая мечница. А если ей дать драконье яйцо… — Клонишь к тому, чтобы она стала всадницей? Речь о моей дочери. — Но Глаурунг готов сразиться верхом на драконе, это ты одобряешь, чем же она лучше? У тебя не выйдет вечно сдувать с Тхурингветиль пылинки. Мелькор на мгновение замолчал. — Ты прав. И тогда Майрон увлëк его в горячий, тягучий поцелуй. Он действительно этим наслаждался, чувствуя, какой ненужной становится оставшаяся одежда, и как в ней тесно. — Мы так давно ничем подобным не занимались. Я скучал по тебе, — проговорил Майрон в губы Мелькора. Мелькор поддался и наконец положил ладони на талию Майрона, притягивая его ещё ближе к себе. Он подтолкнул лорда к кровати и снял с себя верхние одеяния. — Как ты хочешь, чтобы я тебя ублажил? Мелькор устроился было между ног Майрона, нависая над ним на кровати, но тот остановил короля, положив ладонь на его грудь: — Я буду сверху. Одна лишь мысль об этом доставляла Майрону столько удовольствия, что он не мог больше терпеть жар, охвативший его. Мелькор в ответ усмехнулся. — Как пожелаешь. Страстные поцелуи теперь были вмиг забыты, Мелькор поспешно разделся, и Майрон увидел, что он жаждет близости также сильно. Майрон разделся вслед за ним, оголяя кожу, с которой ещё не успел сойти загар беспощадного солнца Эссоса. Он воспользовался смазкой и пальцами, начал подготавливать Мелькора, лежащего на спине. Майрон был осторожен, изредка целуя своего короля, заглушая тем самым его стоны. Он не смог больше терпеть желания, которое окутало его, словно тёплые винтерфелльские плащи, и завладел Мелькором. Лорд хоть и оказался нежен, но он также был страстен, нависая над своим королëм, лаская рукой его там, где он больше всего этого хотел. Мелькор хватался за простыни до побеления пальцев, выгибая спину, словно кошка, и всецело отдавался Майрону, который чувствовал полное доверие со стороны Мелькора. В это время Майрон уткнулся ему в плечо, и сам поддался ощущениям, впервые делая что-то из желания, а не холодного рассчëта. Ему всегда было сложно идти на поводу у эмоций, он, как правило, доверял даже не своим ощущениям, а лишь разуму и собственным суждениям, исходящим из опыта. Но сейчас это было лишним, и Майрон это понимал, а потому прислушивался к стонам своего короля, решая, что сейчас ему делать и как двигаться. В объятиях друг друга было тепло, очень знакомо, с Мелькором Майрон всегда чувствовал, как ни странно, умиротворение и душевное равновесие, хотя его король был олицетворением хаотичности. В детстве, когда они жили в Красном Замке, его звали нарушителем покоя из-за детских выходок. Но Майрон знал, что все его чувства были связаны с тем, что они обещаны друг другу, как Азор Ахай и Нисса-Нисса. Он не мог и не хотел думать сейчас о настоящем, о войне и горестях, только Мелькор и близость с ним занимали его разум. Он двигался в такт стонам Мелькора, его голос завораживал лорда. Мелькор позволил ему увидеть себя слабым и нуждающимся, почти подчиняющимся, и это было не только возбуждающе, но и так дорого для Майрона. Мелькор увлекал его во всë новые и новые поцелуи, так, что у Майрона вскоре заболели губы, но он был только рад лишний раз соприкоснуться со своим любимым человеком. Он почувствовал, как всë внутри распирает от накатившего удовольствия, и поддался импульсу, понимая, что он сейчас на грани, а потому ускорился. Майрон вздрогнул, получая удовлетворение собой и Мелькором, и остановился, всë ещё нависая над любимым и тяжело дыша. — Всë хорошо? — Лучше, чем когда-либо могло быть, — ответил Мелькор. Майрон обессиленно рухнул рядом с Мелькором. Король обнял своего десницу и положил голову ему на плечо: — Надеюсь, больше ты не обижаешься? — Если ты согласился на секс только ради этого, то я разочарован. — Нет, мы действительно давно не делили ложе, и я нуждался в этом не меньше твоего. — Тогда ты прощëн. Но если ты посмеешь изменить мне снова… Майрон не договорил, Мелькор перебил его своим смехом. — Я люблю лишь тебя, Майрон. И только ты мне нужен, чтобы чувствовать себя живым. Майрон ощутил, как что-то снова расцветает в его сердце, наверное, это и есть счастье, о котором он успел забыть за те дни, когда они были разлучены. — Но знаешь, мне кажется, ты тоже достоин удовлетворения. — Какой ты ненасытный, — усмехнулся Мелькор, поднимаясь на локтях. — Но, думаю, до обеда у нас есть ещё немного времени. Справишься? Майрон только хитро улыбнулся и поднялся с кровати, помогая Мелькору сесть на ее край, а сам встал перед ним на колени. — Я заставлю тебя кричать, Мелькор. И в этот самый момент послышался стук в дверь. Майрон разочарованно закатил глаза. — Король Мелькор, — послышался голос Кархарота, — пришло послание, вам стоит взглянуть. — Что там? — спросил Мелькор, всë ещё сидя на кровати. — Отец собирает совет. Это крайне важно. Мелькор прикрыл на миг глаза и коснулся переносицы пальцами. — Закончим позже, Май. — Как скажешь, — кивнул Майрон, и вся его игривость переросла в готовность служить королю как десница.

***

Драуглуин предложил Мелькору письмо. Король нерешительно взял его из рук лорда Старка и развернул. — Оказывается, ваше Величество, у вас достаточно друзей в Королевской Гавани. Майрон, ровно как и Глаурунг, вгляделся в письмо, написанное торопливым почерком. А написано было следующее: оказывается, Феанор Блекфайр активно собирает армию, дабы воспользоваться возможностью и захватить трон. В его распоряжении находятся украденные корабли, и сейчас он жаждет столицу. Феанор после взятия Королевской Гавани также намеревается вернуть себе фамильную ценность — три камня из драконьего стекла, которые он прозвал сильмариллами. А они как раз покоились в короне Мелькора. В письме говорилось, однако, что Блекфайрское отродье не знает, что первым хочет заполучить: свои камни или трон. Помимо этого информатор писал, что Лангон Карстарк прощëн, так как присягнул королю Манвэ. Также, из Королевской Гавани внезапно пропала леди Меассэ Айронвуд, а на Драконье Логово было совершено нападение. Нападавшими оказались люди Феанора Блекфайра, которые искали там драконье яйцо для претендента на трон. Майрон напрягся. Ещё одна проблема, помимо Манвэ. Тем не менее, он поднял глаза на Мелькора, который поймал его встревоженный взгляд. — Думаете, нам стоит беспокоиться? — продолжил Драуглуин. Мелькор в ответ хрипло рассмеялся. Глаурунг, стоящий рядом, вопросительно вскинул бровь. — Пускай Манвэ и Феанор уничтожат друг друга, я с великим удовольствием посмотрю, на что способен мой братец в одиночку. — Кто на стороне Феанора? Много ли домов готовы вновь поддержать Блекфайров? — спросил Глаурунг. И Майрон еле заметно довольно улыбнулся. Глаурунг оценивает ситуацию, это похвально, у него задатки короля. — Пока неизвестно, но он заручился поддержкой некоторой знати Эссоса, — ответил Майрон. — А именно Тироша. — Не Пентос, и на том спасибо, — пожал плечами Мелькор. — Майрон, ты путешествовал по Эссосу, расскажи, какая там была ситуация? — В данный момент Мир, Лис и Тирош находятся в шатком, но союзе, поэтому стоит ожидать от них угрозы. Пентос же в данный момент спокоен, и если я напишу местному принцу, он придëт на помощь. Ровно как и Дорн. — Пока рано, это должен быть наш козырь на чëрный день. — Как пожелаешь, — кивнул Майрон. — Но что делать нам, если Феанор нападëт? — спросил Драуглуин, почесав бороду. Майрон сразу ответил, не раздумывая: — Если я правильно понимаю, Феанор либо зайдëт в Пасть и захочет разбить Мандерли, либо запросит помощи у Грейджоев. Драуглуин задумался ненадолго, но всë же вскоре ответил: — С Грейджоями дела неладны, они вполне могут избрать сторону чëрного дракона, особенно сейчас, когда главой дома стал Салмар. Мне понадобилось много добрых воинов, дабы подавить прошлое восстание и вернуть себе мыс Кракена. — Нам придётся ждать? — спросил Глаурунг. Глаурунг как будто выглядел разочарованным, он явно рвался в бой на защиту своего отца, но у жизни были свои планы. Однако Майрон понимал, что сейчас атаковать столицу было бы опрометчиво. — Вероятно так, — кивнул Майрон. — Пусть наши враги загрызут друг друга, чтобы нам осталось лишь разбить их остатки. — Тогда я займусь обороной, — с готовностью выступил Драуглуин. — А ещё совсем недавно пришла весть от Фанкиля Амбера. Мелькор позволил ему сказать: — Что он пишет? — Лично он не сможет присутствовать, но пошлëт воинов, если я потребую того. — Он не назвал причину? — Таково моë желание, — пояснил лорд Старк. — Поймите правильно, Фанкиль — единственный ребенок в семье Амберов, ныне последний представитель, поэтому, если он погибнет в бою, мы лишимся поддержки Последнего Очага. — Пусть будет так, — кивнул Мелькор, уперев свой тяжёлый взгляд затем к Драуглуину. — Есть ли что-то ещё? — Есть, прилетел ворон из Дорна, но письмо я не вскрывал, вероятно, оно для лорда Баратеона. Драуглуин протянул ещё одно письмо, на этот раз Майрону. Лорд немного помялся, перед тем как взять его. Сколько они уже не обменивались письмами? Майрон не помнил, тем не менее, напоминание о прошлом задело его душу, как нож, скрежещущий по металлу. Глаурунг всë же не смог вытерпеть тишины ожидания и спросил: — Что там? Но Мелькор смерил его взглядом. А Майрон отошёл ото всех, чтобы никто не подсмотрел в послание Готмога Мартелла, который стал любовником Майрона, когда они с Мелькором расстались, чтобы лорд Баратеон договорился с Дорном о верности старшему принцу: «Приветствую, Майрон, давно мы не списывались. Обретя своего принца, ты позабыл обо мне? Я не обижаюсь, мы давно поставили точку в наших отношениях, хотя секс с тобой и был хорош…» Майрон поднял взгляд на Мелькора, который заинтересованно смотрел на лорда Баратеона. И он поспешил вернуть свой взор на письмо, пристыженно. Он не знал, можно ли назвать изменой крайне бурную связь с лордом Мартеллом, но тогда они с Мелькором и правда временно расстались, ведь от ревности Майрон не мог с собой ничего поделать. Он не мог видеть принцессу Ниэнну рядом с Мелькором, ровно как и дитя их долга. Будь Мелькор лордом, а не королëм, всë было бы проще. Майрон вернулся к письму. «Я слышал, Манвэ созывает лордов, чтобы те присягнули ему на верность, но мне не слишком хочется тащиться на Север, да и обещания я не привык нарушать, поэтому останусь дома. Но теперь уже король Мелькор может рассчитывать на мою помощь, как я и говорил ранее». Майрон, дочитав, бросил письмо в огонь. — Лорд Готмог готов оказать нам помощь. — Отлично, — улыбнулся Глаурунг. — Но ему придëтся иметь дело с Тиреллами. Что известно про них? — Глорфиндель Тирелл, родственник моей матушки Йаванны, сейчас является главой дома, — ответил Майрон. — Я его не знаю, но Йаванна и Варда были подругами раньше, я бы даже сказал, моя мать ей как старшая сестра, поэтому леди Йаванна точно уговорит Тиреллов присягнуть Манвэ. Глаурунг задумчиво коснулся подбородка: — Тиреллы всегда были львами в розах. Ничем не лучше расчетливых Ланнистеров, прячут своë бесчестье за шипами. Во время танца они не помогали никому, и именно леди Тирелл нанесла сокрушительный удар по Эйгону Второму, когда отказала ему в помощи. — Прошло много времени с тех пор, люди сменились, — возразил Драуглуин. — Но принципы остаются, вернее, их отсутствие. — Будем выстраивать оборону, — громко подытожил Мелькор. — Пока что. На сегодня все свободны.

***

Они лежали на ложе, в объятиях друг друга, и Майрон гладил волосы Мелькора, расчесывая их пальцами. Ночь была тихой, спокойной, даже собаки не лаяли в псарне, а Майрон всë думал о том, что они так и не поговорили после плена Мелькора. Но заводить разговор об этом специально не хотелось, тем не менее, Майрон чувствовал, как его любимому тяжело. Это было заметно по тому, как Мелькор бывает скован в движениях наедине, как он неловок. Он больше не тот озорной мальчишка, каким был много лет назад, не взрослый мужчина с надеждой на будущее, готовый бороться. Неужели, его сломили? Тем не менее Мелькор сумел приспособиться к ситуации и притвориться, что всë в порядке. Но сейчас, после близости, он будто сам не свой. Мелькор уткнулся лбом в грудь Майрона, впервые так беспомощно. — Мелькор? Тебе не понравилось? — Нет, всë хорошо, я просто устал. — Война ещё не началась, если ты об этом. Он сполз ниже, чтобы взглянуть в глаза Мелькора, но тот отвёл взгляд. — Знаю, однако почему-то ничего не хочу в последнее время. Даже просто вставать с кровати по утрам стало тяжело. Майрон положил ладонь на его затылок и коснулся лбом лба короля. — Я знаю, что тебе плохо после плена, Мелькор, не отрицай этого. Что там было? Король тяжело вздохнул, будто сама мысль об этом наваливалась на него огромным грузом. — Они узурпировали меня, Майрон, я должен был стать королëм, я был рождëн первенцем. Но они отняли у меня всë, убили моего отца, пленили и пытали меня, а сама Варда распустила слухи о том, что я монстр. Майрон вдруг обхватил лицо Мелькора ладонями и заставил взглянуть на себя: — Так докажи их правоту. В его взгляде и тоне угадывалась стальная решимость. — Что? — Они считают тебя монстром, так стань их ночным кошмаром. И ничего не бойся, на твоей стороне Владыка Света, ведь ты Обещанный Принц, а значит, тебе всë ни по чëм. — Ты уверен? С чего ты это взял? — Мелькор, — он погладил щёку Мелькора, ласково, слишком сладко на фоне его уверенного и твёрдого голоса, — ты пробудил драконов из камня. Обычным Таргариенам это было не под силу, но ты — другой случай. — Может мне просто повезло? Я тогда был ребёнком. — И тем не менее, у тебя получилось. Я увидел во сне тебя, ты был, как Азор Ахай, и ты вонзил в меня меч, который под действием моей крови стал пылать. Я думаю, это знак. Мелькор ненадолго прикрыл глаза. — Хочешь объявить меня новым богом? — Лучше, — наконец оттаял Майрон, позволив себе мягкую улыбку. Мелькор не понимает, но скоро поймëт, конечно, какие у него ещё есть варианты. — Ты новый воин Р'глора, а я лишь жрец, исполняющий его волю. — Воин? Майрон кивнул. — Посланный, чтобы сразить зло. Мелькор задумался. Среди других жрецов Майрон прилежно учился, узнавал новое, он знал, что Обещанный Принц появляется не каждые сто лет, и ноша его тяжела, ведь он должен победить то, что скрывается далеко на Севере. — И ты объявишь об этом? — Если ты согласен. Ты здесь король. — Согласен, — кивнул он. — Но северяне вряд ли быстро примут твоего Владыку Света. — Примут. Иначе уже я приму меры. Мелькор ухмыльнулся и перевернулся на спину, утягивая Майрона за собой так, чтобы тот лежал теперь на нëм. — Мне так с тобой повезло, Май. Майрон потянулся за поцелуем, который Мелькор подарил ему безо всяких раздумий. Тепло его тела одаривало такой радостью, что Майрон не смог сдержать стона наслаждения. Они снова вместе, и это чувство заставляло сердце Майрона биться сильнее. — Как думаешь, — вдруг разорвал поцелуй Мелькор, — кто мог послать то письмо о Феаноре и Королевской Гавани? Майрон пожал плечами. — Намо, вероятно? Или Ирмо? — Намо спас меня, но шпионить — это уже слишком, больше он рисковать так не может. Это должен быть кто-то свой, кто знает меня лично… — Свой, говоришь? Может, это Лангон? Не раскаялся, а на самом деле обманул Манвэ. — Не знаю, — Мелькор поглаживал спину Майрона, выводя пальцами невидимые круги на безупречной коже. — Рано об этом судить, но звучит разумно. Лангон… интересный человек, он вполне мог бы такое провернуть, но, опять же, зачем ему так подставлять себя? — Северяне, — Майрон оседлал Мелькора, сев чуть выше его паха, — они все отличаются невероятной верностью. Мелькор в ответ улыбнулся уголками губ. — Тебе всë мало, как я посмотрю? — Нас разлучили, я хочу наверстать упущенное. Послужи мне хотя бы в постели. Мелькор сел в кровати вслед за Майроном, заставив лорда обвить его талию ногами. — Уверен, что служить буду я? Майрон коснулся плечей Мелькора, сжимая их, когда почувствовал его внутри себя, и с его губ сорвался стон.