Песнь любви

Манвэ не любил Железный Трон, он неудобный, колючий, ещё секунда и порежешься. Но король знал, что не порежется, боги благосклонны к нему. Не зря, ведь лишь недостойные ранились о трон. Тем не менее, он сидел смирно, с прямой спиной и сложенными на коленях руками. Огромный массивный трон молча вещал о своëм величии одним своим видом, а у подножия стоял Намо, его верный десница и вместе с этим мастер над шептунами. Технически, он упразднил эту должность, но по факту Намо неустанно работал на благо королевства. Его «тени», как он их называл, шпионили для безземельного лорда, чтобы Манвэ всегда знал, кто и что говорит о короле. Об истинном короле. Как говорила Варда, слова тоже важны, особенно те, которые возникают среди челяди. Сир Тулкас отчитывался. Он уже не слишком молод, но несёт верную службу своему королю, до сих пор остаëтся лордом-командующим Золотых плащей. — Мы не нашли еë. — Как какая-то леди могла просто исчезнуть? — вдруг спросила королева-консорт Варда. Еë голос был холоден, суров, и Манвэ почувствовал, как в этот момент тысячи игл проникли под его кожу. Она обращалась к сиру Тулкасу, но король физически ощущал тяжесть еë слов на себе. Но Тулкас всë же продолжил говорить: — Моя королева, леди Меассэ словно испарилась, вы знаете, что про неë говорят при дворе? — Ведьм не существует, сир, — продолжила она, будто возвышаясь над ним. — Чудеса — это либо заслуга Семерых, либо то, что учëные мужи не могут пока объяснить. Вы ставите под сомнение веру? — Нет, моя королева, — мотнул головой Тулкас, — но мы не нашли и следов. Она будто испарилась. — Это я уже слышала. Значит, ищите лучше, из Королевской Гавани она не могла уйти. — Она не могла уйти далеко, — сказал наконец Манвэ, — здесь у дорнийцев друзей нет. Ищите, сир Тулкас, это ваша работа. Достаньте еë хоть в Седьмом Пекле. Леди Меассэ могла бы стать идеальной заложницей. Готмог Нимерос Мартелл еë дальний, но всë же родственник, а за своих людей дорнийцы стоят горой. И уже это можно использовать в своих целях, как говорила Варда. Сир Тулкас их покинул, звеня латами. Тогда Манвэ поднялся с трона и спустился вниз, а Варда встретила его недовольным взглядом. — Всë ещё злишься из-за коронации Мелькора? — спросил Манвэ. — Как он посмел? — процедила сквозь зубы его королева. — Сидел бы себе на Драконьем Камне и упивался вином, зачем ему вообще трон? Помнится мне, он не слишком был заинтересован в нëм в молодости. Мелькор проводил дни, сбегая от скучных уроков, веселясь с простолюдинами и летая на Анкалагоне, это правда. — Он не настоящий король. Пусть потешит себя своей маленькой прихотью. Пока у него есть такая возможность. — Ты слишком милосерден к нему, — Варда гордо приподняла подбородок. — Манвэ, мы так поступаем не из-за прихоти, а из нужды, короне не нужен такой король, как Мелькор. С его приходом к власти начался бы хаос. — Я помню всë, что ты говорила мне, nuhon raqnon. Мелькор на троне — всë равно, что женщина у власти. Он непостоянен, глуп, подвержен порокам, горд и жаден. Но ты думала о том, что мы с ним сделаем, если получим его? — Не «если», а «когда». И тебе должно быть известно, чем карается измена короне. Манвэ нехотя кивнул. Его брат вечно выбирал лишь себя и только себя. Для короля это недопустимо, он должен положить на жертвенный алтарь всю свою жизнь, как сделал Манвэ. Но каждый раз, когда король думал о брате, в его сердце просыпалось непонятное чувство, преследовавшее его всю жизнь, имени которому он так и не нашёл. Жгучая боль. Она возникала каждый раз, когда Манвэ видел брата с лордом Майроном, улыбающегося, счастливого. Намо говорил, что это, должно быть, зависть. Но было бы чему тут завидовать. Мелькор изгнанник и мужеложец, который сам себе испортил жизнь, он словно ребёнок. Может, даже хуже. Из размышлений его вырвал Эонвэ, вошедший в тронный зал со своей сестрой-женой. Ильмарэ была на сносях, с большим круглым животом, какой был у Варды перед рождением Эонвэ. Тогда, при родах Варды, Манвэ лишился чувств, когда увидел головку своего ребенка в промежности жены. Манвэ нервно сглотнул. Самое тяжкое для него не страдать самому, а смотреть на страдания других людей. Варда улыбнулась своим детям и оглянулась на лорда Намо, который приблизился к королевской семье. — Муж мой, я думаю, сейчас нам следует обсудить то, что не требует обсуждения с малым советом, — начала Варда. Манвэ нахмурился: — Что же это? И почему не требует? — Потому что малый совет уже дал своё согласие. Каждый участник. — сказал Намо. — Принц Мелькор должен умереть. — Что? Сердце Манвэ, казалось, пропустило удар. — Ты ведь согласился, что действия Мелькора — государственная измена, — напомнила ему Варда, — и раз лорд Старк отказался передать его и сына лорда Ауле нам, то стоит организовать убийство. По команде королевы в тронный зал вошло несколько наëмников, которые сразу же преклонили колено перед Манвэ. — Но… — Манвэ с сомнением взглянул на жену. Мелькор, конечно, предатель и мерзавец, но разве можно так? Чем тогда он сам лучше мятежного брата? — Отец, — заговорил Эонвэ, — сейчас лучшее время для действий. Пока Феанор занят грызнëй с Мартеллом, Мелькор засядет в Винтерфелле, и ему на помощь никто не придëт. Манвэ коснулся похолодевшими пальцами собственного лба, приводя себя в порядок. Сказать, что он потрясëн — ничего не сказать. — Это неправильно. — Неправильно было убивать короля Илуватара, — Эонвэ сложил руки на груди. — И если покушение окажется неудачным, я лично готов возглавить поход на Винтерфелл. — Ты ещё слишком юн для этого… Но сын не дал договорить отцу. — Майрон Баратеон наверняка пойдëт в бой верхом на драконе, он отсиживаться в крепости не станет, а с ним будет и Глаурунг. Мы не должны ударить в грязь лицом. Мы должны показать, что не боимся ложных королей. Решимость сына была холодной, как у его матери, только вот сейчас Варда недобро улыбалась, словно Мелькор уже был мëртв. Сердце Манвэ билось быстро, словно кто-то с силой бил по барабанам, и этот шум отражался в ушах, тяжело ухая. Он хотел отправить предателей на Стену, в Дозор. Но его жена хочет убить Мелькора? Это недопустимо. — Он мой брат, Варда. — Он убил твоего отца, — ответила ему жена. Манвэ прикрыл глаза, думая над ситуацией. Она права, Мелькор совершил преступление и должен понести наказание. Намо молчал, а Варда теперь смягчилась, положив ладони на плечи мужа. — Манвэ, это то, что ты должен сделать, как король: отринуть свои чувства и отдаться правосудию. Правителям должно быть чуждо милосердие к тем, кто нарушает законы. И она была права. Манвэ с болью в сердце повернулся к наëмникам и гордо выпрямился, подняв подбородок. — Мой брат должен умереть.

***

Тхурингветиль проснулась в этот раз пораньше, она чувствовала, что наконец готова к тому, чтобы оседлать Тень. Она долго думала над тем, как преодолеть свою проблему, и всë же решила, что ей надо снова попытаться, заглянуть страху в глаза. Тхурингветиль оделась в этот раз теплее, готовая к высокому полëту. Глаурунг говорил, что в небе всегда холоднее, чем на земле. Ладони потели уже с утра, а отросшие волосы лезли в глаза, ещё больше нервируя Тхурингветиль. Она застала Глаурунга и Шелоб в библиотеке, они о чем-то оживлëнно беседовали. Но тихо. Тхурингветиль подошла к ним и кивнула. — Я готова, хочешь посмотреть на мой крах? — с явной иронией в голосе сказала она. — Или успех, — ответил принц. — Но на крах будет смотреть веселее. Тхурингветиль весело хмыкнула и всмотрелась в гравировку на книге. — Правление Эйгона Недостойного? — Да, до этого мы обсуждали Танец Драконов. Септа Шелоб отодвинула стул, находившийся рядом, приглашая Тхурингветиль сесть рядом. Тхурингветиль заняла место, и перед ней септа раскрыла пергамент на Высоком Валирийском. — Мы уже изучили несколько лёгких слов на Высоком Валирийском, — сказала Шелоб, — предлагаю продолжить, если ты не против. — Я не хотела прервать вашу беседу, могу зайти позже. Глаурунг приподнял ладонь, призывая к молчанию, чтобы затем сказать: — Всë в порядке, Тхури, мне интересно, ты уже хорошо читаешь? — Сносно. — А на Высоком Валирийском? — Только немного говорю. — Skoros avy brozan? Глаза Глаурунга устремились прямиком к девушке, проверяя, что она знает. Он спросил, как еë зовут. — Тхурингветиль, — ответила она на его вопрос — Syz, — довольно кивнул Глаурунг, — Quptenkos ēngoso ȳdrassis? Первое слово было ей незнакомо, но следовало бы что-нибудь ответить, чтобы не опозорить свою наставницу в лице септы Шелоб. — Issa. Sikuda ampa jedari undan. Тхурингветиль решила, что если скажет простую фразу о возрасте, то это возвысит еë в глазах принца. В это время Шелоб нашла ладонь Тхурингветиль и одобряюще сжала еë. — Dreji? — Daor. — Не буду тебя больше мучать, — рассмеялся Глаурунг, — но если не секрет, сколько тебе лет? — Я не знаю, — пожала плечами Тхурингветиль, — у простолюдинов не принято считать возраст. — По крайней мере, ты выглядишь не старше меня, думаю, мы примерно одного возраста. Все замолчали, и тут боковым зрением Тхурингветиль увидела фигуру в дверях библиотеки. Она повернула голову, и увидела лорда Майрона, который с непроницаемым лицом смотрел на их компанию. Вслед за ней на это же обратил внимание и Глаурунг. Стоило ему позвать лорда, чтоб тот присоединился, как тот ушëл. — Что с ним? — спросила Шелоб. Глаурунг пожал плечами: — Иногда лорд Баратеон — настоящая загадка. — Он ненавидит меня, — тихо сказала Тхурингветиль. — Ты так считаешь? — Я знаю это, ведь он любовник твоего отца, Глаурунг. А я хоть и незаконная, но дочь его Величества. Глаурунг неловко поджал губы, не зная, что и сказать. — Не буду отрицать его нелюбви к тебе, лорд Майрон и правда не питает к тебе нежных чувств, но, по крайней мере, он хотя бы не пытается тебя убить. — Его Высочество прав, — сказала Шелоб, — но я бы хотела добавить, что со временем лорд Баратеон может привыкнуть к тебе. Время примиряет. Тхурингветиль и не нужно, чтобы еë любили, ей достаточно просто служить своему королю. Но вечно кислое выражение лица лорда и правда напрягало. Тем не менее, она понимала, почему лорд Майрон еë не жалует, она ведь незаконная дочь, в отличие от Глаурунга и Смауга, дочь не долга, а порока. Это измена Майрону, хоть оба мужчины и не в браке друг с другом. — Пожалуй, хватит на сегодня книг, — Тхурингветиль поднялась с места, отодвинув стул, — время оседлать Тень. Король Мелькор, лорд Майрон и септа Шелоб пришли посмотреть на то, как Тхурингветиль будет впервые летать на драконе. Глаурунг уже в это время рассекал небеса верхом на Золоте, который кружил вокруг площадки с драконами. Тхурингветиль решительно подошла к Тени, которая с высоты своего роста спокойно взирала на девушку. Тхурингветиль повторяла себе то, что ей говорили Глаурунг и лорд Майрон. В ней нет страха, только уважение к дракону, в ней нет страха. — Rytsas, Syndor, — уверенно сказала Тхурингветиль. Девушка погладила шею драконицы, прижавшись к чешуе лбом. Глаурунг рассказывал, что у драконов она тëплая, так и оказалось, наверняка их греет внутреннее волшебное пламя. Тхурингветиль — Dematas. Тень тихо взвизгнула, покрутив головой, но всë же осела на землю, так, чтобы Тхурингветиль было удобнее перекинуть ногу через еë тело и сесть в основании шеи. Тень никак не сопротивлялась, она послушно лежала, пока Тхурингветиль усаживалась поудобнее. И только Тхурингветиль дала команду лететь, Тень расправила крылья и взмыла в воздух, так резко, что Тхурингветиль чуть было не свалилась с драконицы. Тхурингветиль ухватилась за шипы, да посильнее, чтобы не упасть. Она чувствовала, как ломаются ногти, встречаясь с жесткими шипами и прочной чешуëй, но не переставала сжимать рук. Она думала, что первый полëт будет совсем другим, свободным и захватывающим, но девушка думала лишь о том, как не свалиться с драконицы. Тем временем Глаурунг летел рядом, когда Тень набрала высоту, по сравнению с Золотом, она была совсем малышкой, но быстрой, Тхурингветиль крикнула на Высоком Валирийском, чтобы Тень летела медленнее, но та не слушалась и выделывала такие трюки, что содержимое желудка Тхурингветиль рвалось обратно. Тем не менее, она нашла в себе силы быть сильнее, наверняка это очередная проверка, но уже от драконицы. И она еë не пройдёт, а пролетит. С достоинством. Глаурунг что-то кричал об уверенности, строгости, но из-за ветра его было плохо слышно. — Dohaeras! — крикнула изо всех сил Тхурингветиль. Тень в ответ задорно взвизгнула и устремилась изо всех сил вниз. Тхурингветиль показалось, что это конец. Потоки воздуха били в лицо, а влажные от пота ладони соскальзывали с шипов, но тут Тень плавно опустилась между королëм Мелькором и каким-то человеком и изрыгнула серое пламя. Тхурингветиль пришла в ужас, теперь ей точно конец, ведь еë драконица убила человека. Она хотя бы убила не лорда Майрона. За него король точно бы еë голову на пику насадил. Тхурингветиль не слишком удачно слезла с драконицы, упав на землю, а Тень, почуяв неладное, замахала крыльями и улетела, оставив Тхурингветиль наедине с королëм, лордом и септой. Дрожа от напряжения и страха, она попыталась встать, и на помощь ей пришла Шелоб, помогая встать с промëрзшей земли. Тхурингветиль взглянула на обугленное чëрное тело, затем перевела взгляд на короля Мелькора и лорда Майрона. Лорд Баратеон стоял спереди и как бы закрывал собой своего короля, при этом держа в руках меч. — Мой король, — начала Тхурингветиль, — мне так… — Молчать. Ты спасла нас, — сказал лорд Майрон, убирая меч в ножны. — Тот человек хотел убить Мелькора. — Что? Тхурингветиль, всë ещё дрожа, выпрямилась и подошла ближе к трупу. Рядом валялся меч, наполовину растаявший, словно сосулька, от драконьего огня. — Нет, это вовсе не я, — сказала Тхурингветиль, — Тень сама пошла на снижение, я ничего ей не говорила. Тогда лорд Майрон повернулся к Мелькору. На его лице не было удивления, только стальная решимость. — Драконы подчиняются тебе, чувствуют опасность, даже если ты не их наездник. Это знак, Мелькор. — Знак чего? — спросила вдруг Тхурингветиль, ничего не понимая. — Мелькор — новый Азор Ахай, наш Обещанный Принц. Король Мелькор при этом выглядел по меньшей мере растерянно. Тем не менее, он подошёл к Тхурингветиль, пока холодный северный ветер гулял в волосах. — Ты молодец, Тхури, — сказал он, приободряюще сжимая еë плечи. Он позволил себе улыбнуться уголками губ, будто совсем игнорируя слова лорда. — Я всë ещё остаюсь твоим отцом, даже если я избран Богом. Тхурингветиль впервые задумалась над тем, какая интересная получилась их компания: северяне, верные Старым богам, Шелоб, септа на службе у Семерых, лорд Майрон, жрец Владыки Света… Но кому верна она сама? Тхурингветиль решила, что не важно, какой бог и правда существует, она всегда будет верна королю Мелькору, своему отцу. Он сделал для неë больше, чем кто бы то ни было. А в небесах всë также парил Глаурунг на Золоте.

***

За общим столом всегда было громко, Старки и Таргариены разговаривали между собой, и хоть где-то Майрон не чувствовал себя чужим. Дома, в Штормовом Пределе, он всегда ощущал некую чужеродность, отец и мать хоть и любили друг друга, но редко показывали это на людях и проявляли любовь к своему старшему сыну, хоть Ауле Баратеон и часто хвалил сына, но лишь за какие-то заслуги, а потом, когда отцу дали место в малом совете, он и вовсе переместился с Майроном в Королевскую Гавань, и только рядом с Мелькором лорд ощущал себя нужным. Младшего брата Майрон даже не знал, так как рос вдали от дома. Но чем определяется дом? Место, где ты родился, или скорее люди, которые рядом? Тогда дом Майрона рядом с Мелькором, без сомнений. Майрон наслаждался ужином, во главе стола сидел Мелькор, и лорд быстро заметил, как его король ест без аппетита, наверняка из-за недавнего покушения. Мелькор был в ярости и ужасе из-за этого, особенно угрюм он был наедине. Но Майрон был благодарен Р'глору за то, что тот направил Тень на убийцу. Это лишний раз доказывало избранность Мелькора. Драконы любят его и защищают, не только из-за того, что он пробудил их в детстве. Мелькор избранный. Майрон не верит, он знает об этом. Мелькор поймал на себе обеспокоенный взгляд своего лорда и вымученно ему улыбнулся, параллельно слушая лорда Старка. Драуглуин рассказывал ему о том, как можно усилить защиту, и предлагал людей в королевскую гвардию. Мелькор отрешенно кивал, мысленно он был не в обеденном зале. Майрон же изредка переговаривался с Тарш, говоря о ней о всякой ерунде: о Варгдуше и его воспитании, о Смауге, о том, как ладят мальчишки, и Тарш с удовольствием рассказывала о сыне и принце. Она воздерживалась от вина, и это было понятно, всë же, она ждëт ребёнка, и Майрон молился Р'глору о благополучной беременности леди Старк. Они лишь союзники, не больше, убеждал себя Майрон, но отчего-то ему хотелось что-то для неë сделать. Здесь были и Глаурунг с Кархаротом, и Смауг с Варгдушем, принцы и их верные друзья. Все сидели за общим столом и разговаривали, делясь друг с другом своими мыслями, и Майрону показалось, что вот она, настоящая идиллия. Но он понимал, что это не так. Мелькор не в порядке после покушения, и это ранило Майрона, смотреть на страдания любимого мужчины было невыносимо. Когда трапеза подошла к концу, Майрон подошëл к Мелькору, направлявшемуся в свои покои. Майрон быстро оказался рядом, взяв своего короля под руку. — Уединимся? — Нет настроения, — также вымученно улыбнулся Мелькор. — Но я всегда рад твоему присутствию рядом. Майрон был невозмутим: — Значит, уединимся. — Майрон, — теперь на губах Мелькора расцвела улыбка, в этот раз настоящая, — ты знаешь, как поднять мне настроение. Пока они шли к личным покоям Мелькора, Майрон положил голову на плечо своего короля. Войдя в просторную тёплую комнату, Майрон запер за Мелькором дверь сел на край кровати, похлопав по месту рядом с собой. Мелькор остался на месте. — Как думаешь, северяне пойдут за меня воевать? — вдруг спросил король. — Конечно, к чему такие вопросы? Мелькор вопросительно приподнял брови. — Серьëзно спрашиваешь об этом? — Мелькор, — Майрон поднялся с кровати и встал напротив любимого, беря его за руки, — почему бы им не воевать за тебя? У нас есть расположение лорда Старка, люди будут вынуждены, а ещё ты избран Р'глором. В конце-концов, у нас драконы! Но на лице Мелькора Майрон заметил задумчивость, вместо согласия. Он нахмурился, не глядя в лицо лорду Баратеону. — Знаешь, — Мелькор выдохнул, — ты прав. На людей действует только страх, любовью ничего от них не добьешься. Я всю молодость был любимцем Блошиного Конца, и где я сейчас? В бегах. Близость к народу мне ничего не принесла, люди не умеют помнить хорошее, они только и умеют, что верить клевете. Майрон положил ладонь на щёку Мелькора и коснулся его скулы большим пальцем. — Они ещë полюбят тебя. У них не останется другого выбора. Мелькор наклонился к лорду Баратеону, и их губы соединились в нежном поцелуе. Майрон углубил поцелуй, перехватывая инициативу, и Мелькор не возразил, только обвил руки вокруг талии лорда и прижал его ближе. Майрон почувствовал, что плен Мелькора и правда не прошëл бесследно. Но тем не менее, он пошëл бы за Мелькором хоть в Пекло. — Мелькор, — наконец сказал Майрон, чуть отстранившись, но всë ещё очень близко, — я хочу взять тебя в мужья. — Ты с вином перебрал? Майрон тихо рассмеялся. — В моей вере нет запрета на мужеложство. Ты выйдешь за меня? Мелькор ошеломлëнно сделал шаг назад, выпуская из объятий Майрона. — Ты уверен? Ты правда хочешь связать свою жизнь со мной? Майрон тепло ему улыбнулся. — Я знаю, мы через многое прошли и ещё пройдëм, скоро война, и я хочу биться за тебя. Но больше всего я хочу, чтобы ты стал моим мужем перед лицом Владыки Света. — Это… — Мелькор на мгновение задумался, но вскоре дал ответ, — это было очень неожиданно, но я согласен. — Я знал, что ты так скажешь. Майрон подарил ему ещё один поцелуй, а Мелькор в ответ усмехнулся ему в губы: — Видел в огне? — Да. Я тебе сейчас всë расскажу.

***

Мелькор волновался, ещё бы он не волновался. Он впервые выходит замуж, наверняка первый в Вестеросе. У него была жена, но их обручили против воли Мелькора, и даже не по валирийским обычаям, а в септе, перед целой толпой, это было просто унизительно. Его, дракона, женили на сестре по обычаям обычных людей. А с какими красными от слëз глазами на него тогда смотрел Майрон? Внутри Мелькора всë тогда переворачивалось от необъяснимой тоски, но он даже не знал, как обозвать то, что чувствовал к своему другу. Мелькор этого союза точно не хотел. Зато сейчас у него всë по любви, и это придаëт ему сил. Здесь сегодня собрались точно все, семья лорда Старков, Смауг, Глаурунг и даже Тхурингветиль. Все были облачены в белое, как требовали правила. Мелькору было всë равно на правила, на Владыку Света, главное для него — быть рядом с Майроном и сесть в конце-концов на Железный Трон. И он готов добиться всего этого любой ценой. Сам Мелькор был облачëн в тëмно-красные одежды, словно испачканные кровью, а на груди у него виднелись драконы, вышитые белыми нитками, Майрон, стоящий рядом, тоже был в красном, но на его груди красовался олень Баратеонов. Лорд возносил молитвы к Р'глору, костëр впереди мерно трещал поленьями, направляя языки пламени вверх, к бесконечной ночи. Именно ночью проводились бракосочетания в вере Майрона, ведь это символизировало рождение нового союза, победу над ночью и смертью. Речь Майрона была долгой, каждый присутствующий держал в руках факел, прорезая тем самым ночную тьму, ещё одна важная деталь. Драуглуин молча поднëс небольшую шкатулку и раскрыл еë перед Мелькором и Майроном. В шкатулке находились два кольца, которые будущие супруги надели на указательные пальцы правой руки друг друга. Майрон наполнил вином кубок и вылил содержимое в костëр, также поступил и Мелькор. Это была жертва Владыке Света. А теперь самое интересное, по мнению короля, то, что отделяло их от супружества. Мелькор взял Майрона за руку, золото приятно охладило кожу, и разбежавшись, оба перепрыгнули через костëр. Теперь они твëрдо стояли на земле, и от прыжка осталось лишь воспоминание. Мелькор повернулся к Майрону и обхватил ладонями его лицо, вглядываясь в любимые глаза, в свете костра они казались почти янтарными. Поцелуй легким касанием лëг на губы Майрона, Мелькор не мог сдержать радости от столь неожиданного события, к которому они всë же готовились несколько дней. Им понадобилась неделя на приготовления. Мелькор никогда не думал, что свяжет себя узами брака с мужчиной, потому как в вере Семерых это порицалось. Но, наверное, стоит рассмотреть Владыку Света, как альтернативу Семерым. Драуглуин с женой первые подошли к супругам, чтобы поздравить их с началом законных отношений, за ними был Кархарот, он был смущëн, судя по горящим щекам, но тоже сказал пару тëплых слов. Последними подошли дети Мелькора, законные и незаконные, хотя он не видел между ними особенной разницы, для короля все они были одинаково любимыми. — Поздравляю, Ваше Величество, — сказала Тхурингветиль, кланяясь, — желаю долгих лет счастья вашему браку. Мелькор улыбнулся ей, кладя ладонь на еë плечо, другой рукой всë ещё держа Майрона за руку. — Твоë принятие много для меня значит, Тхури. Ты выросла в вере Семерых, но не кривишься при виде моего счастья. — Мой дядя никогда не был особенно набожным, — пожала она плечами. — Очень хорошо, — сказал Майрон, — значит, тебе будет легче отказаться от ложных богов в пользу Владыки Света. — Мы обсуждали возможность установления новой религии, — кивнул ему Мелькор, — но я готов пойти на компромисс: Север может остаться верен Старым Богам. — Как всегда, очень мудро, Ваше Величество, — поклонился ему Драуглуин. — Мы крайне благодарны вам за это решение. — Не стоит, — ответил Майрон, приподняв вверх руку, — когда придëт время, вы сами всë поймëте и примите. Мелькор услышал, как в ним кто-то движется верхом на лошади и повернулся в сторону звука, а за ним последовали и остальные. Человек Старка. Мелькор напрягся, в прошлый раз на него напали в похожих обстоятельствах. В ушах зашумела кровь, а сердце забилось быстрее, вынуждая встать позади Майрона. Глаурунг вынул из ножен Тëмную Сестру, Тхури достала свой меч, а Драуглуин обнажил Лëд. Спешившись, человек спокойно, даже осторожно подошëл к ним, всем видом показывая, что у него нет оружия. — Король Мелькор, лорд Старк, — поклонился человек, — в Винтерфелл прибыла леди, представилась как Меассэ Айронвуд, она прибыла с сопровождением в пятнадцать человек и пленником, которого назвала Маэдросом Блекфайром. Глаза короля округлились от удивления. — А вот и пропавшая леди, — невозмутимо сказал Майрон.