Сцена 15. Звёздные дизайны, битловская атмосфера и правила чтения

Я оглядела себя в зеркале, нервно проведя ладонями по расклешённой юбке вишневого цвета. В сочетании с тонким молочным джемпером и чёрными колготками она делала меня похожей на студентку; шумно вздохнув, я подхватила сумочку и вышла из квартиры. Волновалась я перед уик-эндом сильно, хотя причины особой не было. Хотела выглядеть безупречно, но знала, что с этой задачей не справлюсь и скорее доведу себя до нервного срыва. Потому оделась так просто, по-домашнему. Волосы, которые усилиями Се Джуна теперь неизменно радовали меня блестящими кольцами, я собрала в мягкий пучок одной палочкой. Добиралась я до жилого комплекса, где жил мой подопечный, недолго, после коротких раздумий купила по дороге букетик чупа-чупсов: Су Хёк был их преданным фанатом. И уже перед подъездом была готова сорваться и убежать обратно. Шансов у меня, конечно, не было — на мой телефон с утра пришло сообщений двести, не меньше. В отличие от меня, Су Хёк ждал. И предвкушал. Проследил через чат всё мое путешествие до его дома и открыл дверь за секунду до того, как я подошла к домофону. Его счастливая улыбка прогнала все мои страхи. В белом худи и светлых джинсах, с растрепанными волосами, падавшими на лоб, он выглядел так уютно, что я тепло улыбнулась в ответ. Меня решительно втянули внутрь, взяв за руку; в просторной квартире актёра я приходила в себя целую минуту, не в состоянии произнести ни слова от восторга. Играла на тихих оборотах «Midnight City» группы M83, а я всё оглядывалась, вылавливая взглядом всё новые детали. Нет, я знала, что Су Хёк — эстет, но о том, каким будет интерьер его дома, как-то не задумывалась. При всей своей лаконичности, радовавшая взор светлыми тонами квартира была красивой. Причудливой формы мебель вроде дизайнерского стула из ткани и эпоксидной смолы, комнатные растения, композиции поп-арта на стенах, свисавшие с потолка светильники в форме пышной свадебной юбки, книги и причудливые инсталляции на полках стеллажей, настольные лампы — лаконичные чёрные и с абажурами, напоминающими страницы книг, — разноцветные лоскуты ковра на полу и занавеси на окнах создавали такую чудесную композицию из стиля и вкуса, что про своего подопечного я ненадолго забыла. Потом ощутила тепло в груди. Потому что каждой деталью уникальный дизайн кричал о том, что это квартира Ли Су Хёка. — Ты сам разработал концепцию, да? — взглянула я наконец на актёра. Тот смущённо усмехнулся: — Не совсем. Несколько минут он рассказывал мне о том, как ему помогали дизайнеры, имена которых я впервые слышала. Потом отвлёкся на букетик и забрал у меня подарок с улыбкой мальчишки, которому наконец купили долгожданный велосипед. — Давно хотел их купить, — Су Хёк увлёк меня на кухню. — Ты голодная? Только у меня ничего нет, — он положил букетик на островок посреди комнаты, развернувшись с озабоченным: — Хочешь, закажем что-нибудь? Я поглядела на него мгновение, второе, усилием воли прогнала ненужные сейчас мысли о том, какая же всё-таки пропасть нас разделяет, и предложила: — Если ты не против, давай купим продукты и вместе что-нибудь приготовим. Идея Су Хёку понравилась. Немало наблюдавшая за тем, как он возится на кухне, помогая Гвинет, я понимала, что, в отличие от многих, мешать с готовкой он точно не будет. — Тебя бабушка учила готовить? — спросил мой подопечный немногим позднее, сосредоточенно жаря кусочки курицы на кунжутном масле. — Нет, я ходила на курсы, — улыбнулась я, натирая имбирь и морковь в небольшую миску. — У бабушки не хватило бы терпения меня учить: я та ещё недотёпа, вечно всё роняю, — призналась я. — Ты проходила кулинарные курсы? — Су Хёк отвернулся от плиты и окинул меня взглядом. — Когда ты успела при таком графике? — Ещё в институте, — я взялась за капусту и начала её шинковать. — У бабушки столько талантов, что у меня развился бы комплекс неполноценности к двадцати пяти годам, — пояснила я. — Нужно было как-то соответствовать статусу её внучки. А ты? — спросила я, вспомнив, что у Су Хёка у самого немало талантов. — Чем мотивировался? — Научиться играть на пианино меня заставила мама, — лёгким тоном поведал актёр. — Плавание тоже было её идеей. А серфинг я освоил из-за съёмок в своём первом фильме, — закончил он. Я вспомнила «Парня с побережья Ипанемы». Неторопливый, загадочный и меланхоличный, фильм мне понравился уже при первом просмотре, потом я с трудом выделила время, но пересмотрела его ещё два раза. — Меня научишь? — спросила я, подойдя к плите, и приподняла крышку с кастрюли, чтобы проверить воду. Вместо ответа Су Хёк обнял меня за талию и притянул ближе. — Конечно, если хочешь, — услышала я тихое, когда он прижался щекой к моей голове. Я не понимала, почему он вдруг загрустил — а судя по голосу, настроение у него пропало, — поэтому проворно выключила огонь под сковородой и, развернувшись в кольце тёплых рук, посмотрела на актёра с заманчивым: — Будешь креветки с карри и манго? Су Хёк закивал, явно уже хотел кушать. Голодными глазами проследил за тем, как я жарю креветки на сковороде, пока я не попросила его последить за супом. Потом набрал глубокой ложкой бульона и предложил мне попробовать. Ожидание вердикта в его глазах меня позабавило: соевый соус в суп добавлял он, потому вкус сейчас зависел от того, правильно ли он рассчитал дозу. — Неплохо, — заключила я, глотнув бульона. — Хорошая работа, шеф, — поддразнила я парня, когда он улыбнулся, довольный. Ланч у нас был скромным, но вкусным, и мы с аппетитом умяли блюда, вспоминая совместные просмотры «Рождённых вновь» в агентстве. С ними творилась беда, потому что отнимали они непозволительно много времени. Но все уговоры менеджеров, снова и снова перематывавших моменты с Су Хёком, пропадали понапрасну: прекрасная половина «YG Entertainment» не могла отказать себе в удовольствии полюбоваться на актёра, немало смущая моего подопечного, который неловко отшучивался от их восторгов. — Помнишь ту сцену, когда ты нёс на спине отца Са Бин? — вспоминала я. — Джи Сон сказал, она романтичнее всех сцен с дорамными парочками, — смеясь, рассказала я. — Мне потом сказали, что броманс с Ки Ёном затмил всю романтику, — пробормотал Су Хёк и запустил в рот полпиалки лапши, не меньше. — Добавки хочешь? — не выдержала я, с трудом уняв смех. Актёр только закивал. — Мне понравилось, когда тебя спросили про крылья, — призналась я, набирая ему в чашку ещё супа. — Ну, вроде откуда взял — напрокат или презентовали из небесной канцелярии, — уточнила я: покорённые благородством Ким Су Хёка в последней серии «Рождённых вновь», менеджеры наперебой называли его ангелом. — Ещё нимб советовали поправить, — хмыкнул Су Хёк, проглотив лапшу. — Почему ты не ешь? — нахмурился он, заметив, что моя пиала почти не тронута. — Да вот, думаю, если оставлю немного супа до конца ланча, сойдёт ли он за выкуп, — совершенно серьёзно ответила я. — Как бы ты меня не съел вместе с креветками, — пояснила я, не сдержав улыбку на какую-то долю мгновения. Су Хёк поглядел на меня, на мою чашку и порцию креветок с манго в тарелке, затем засмеялся одними глазами, явно придумав новую игру, и вернулся к своей чашке с невозмутимым: — Можешь спокойно доедать свой суп, выкупы беру поцелуями. Я рассмеялась от его озорства и обезоружено спросила: — Коэффициент конвертации не подскажешь? — М-м-м, — актёр даже про суп забыл, задумавшись, поправил палочки в пальцах, опираясь подбородком о костяшки, и наконец резюмировал: — Два поцелуя за добавку, три — за совместную готовку, плюс по одному за каждый раз, когда ты делала что-то милое… Я милая? Мне снова захотелось смеяться, но я сохранила деловой тон и поинтересовалась: — Например? — Когда ты принесла букетик леденцов. Я их люблю, а ты об этом не забыла, — Су Хёк начал загибать пальцы. — Когда ты сказала, что мой суп вкусный. Вообще-то я его пересолил, — признал он. — Да брось, — отмахнулась я, — вполне съедобно… — Итого семь поцелуев, — подвёл итог актёр. У меня пропал аппетит. Начисто. Семь — это немало. От того, что я ляпнула следом, Су Хёка порвало, он со стула чуть не свалился, так захохотал. Но вопрос был крайне неловким, как по мне, просто прикусить язык я не успела, выдав: — А как — я тебя, или ты меня? — Давай вместе, на счёт три, — поддел он меня и снова рассмеялся. — Зачёт, — оценила я, с трудом совладав со смущением, и решила наконец доесть свой суп. К тому времени, как мы закончили убираться на кухне, Су Хёку позвонил кто-то из друзей. Оставив его зависать с приятелем по телефону, я прошла в гостиную, затем дальше, через приоткрытую дверь в студию, сплошь завешанную чёрно-белыми фотографиями. Удивлённая, я сразу включила светильник, зашла внутрь, с любопытством оглядела дизайнерские стеллажи, заставленные, как я сразу поняла, фотоальбомами. В углу примостились чёрные кожаные кресла и округлый стеклянный столик, возле стены я заметила старенький проигрыватель и стопки виниловых дисков. Целую минуту, не меньше, я не могла заставить себя сдвинуться с места и просто восхищённо оглядывалась. Меня окружала настоящая летопись — летопись жизни Ли Су Хёка с того дня, как он стал моделью. Иным фотографиям явно было больше десяти лет, так что только острый интерес толкнул меня вперёд. Я разглядывала висевшие на шнурках снимки, порой поднимаясь на цыпочки, и никак не могла наглядеться на беззаботного паренька в больших очках, с несуразной причёской, подведёнными глазами и сплошь чёрной одеждой. Как шоу-бизнесу понадобилось десять лет, чтобы разглядеть его, я не понимала. Хотя, возможно, всё дело было в уникальности. — Общество само решает, а ты изволь соответствовать… — пробормотала я, глубоко погружённая в свои мысли. — «Над кукушкиным гнездом»? — послышалось со стороны двери. Я обернулась. Су Хёк стоял, прислонившись к косяку плечом, и просто смотрел на фотографии. — Ага, — рассеянно ответила я. — Ничего, что я зашла? Актёр покачал головой, подошёл ближе, глядя на снимок, который я только что рассматривала. На фотографии рядом с ним стоял коротко стриженный парень в белой дизайнерской кофте, Су Хёк же был одет в тёмный плащ и причёской напоминал Алана Рикмана в «Гарри Поттере». — Это Сын Хо, он тоже стилист, — рассказал мой подопечный. — Знаю, он же из «YG», — улыбнулась я и попросила: — Покажешь мне пару альбомов? Су Хёк оторвал взгляд от снимка, явно вынырнул из воспоминаний и молча подошёл к одному из стеллажей. Я устроилась прямо на мягком бежевом ковре. Пояснила, когда актёр хмуро посмотрел на меня: — Так удобнее листать альбом. Су Хёк усмехнулся, протянул мне огромный фотоальбом и подошёл к проигрывателю. Песня, которую он включил, сильно напомнила мне композиции «The Beatles». — Это битлы? — спросила я. — Нет, — актёр устроился напротив. — Это Шон Леннон. Я недоверчиво прищурилась. — Не говори… — начала я. — Ты его разве не слушала? — удивился Су Хёк. — Не слушала. Так это сын Леннона? — взглянула я на упаковку от диска. Чёрно-белый портрет на ней и вправду напоминал знаменитого битловского солиста. — Я много слушал его песни в то время, — актёр открыл альбом. Некоторые снимки мы рассматривали в молчании, но чаще Су Хёк рассказывал мне истории. О фотосетах. О тусовках с друзьями. О нутангах. О днях в Лондоне и Париже. Слушать его было сплошным удовольствием, не только из-за его голоса: юность у него и вправду была насыщенной. — Твоё первое агентство — «Sidus»? — спросила я, глядя на снимки, где Су Хёк сидел за столом в вязаной белой кофте и печально смотрел в сторону. Актёр только кивнул, задумчиво перебирая фотографии. — А знаешь, как sidus переводится с латинского? — с интересом подалась я к нему. — Созвездие, — рассеянно обронил Су Хёк. Я цокнула. Он вскинул голову. — Даже поумничать не дал, — проворчала я, возвращаясь к альбому. Актёр только улыбнулся, но отвечать не стал. Да и меня вскоре полностью захватили фотографии его модельного дебюта. От них веяло такой тёплой, наивной и даже немножко пыльной атмосферой, что в какой-то момент я прислушалась к словам композиции, негромкими аккордами наполнявшей комнату:

- Find her, keep her, lose her Deserts you in the end, You were my friend. Like your shadow No one knows you as well As I do…

— Знаешь, а по этим снимкам можно сказать, что ты фанат битлов, — заметила я. — Я не фанат, — отмахнулся Су Хёк. — Почему тебе нравится Шон Леннон? — вернула я. Актёр задумался. Потом пожал плечами: — У него спокойные песни. — Можно попросить кое о чём? Су Хёк вскинул голову. В глазах его снова появилось знакомое озорство. — О чём? — Позволь мне взять одну фотографию на память? Хочешь, копию сделаю, — предложила я тотчас. Актёра моя просьба, кажется, сбила с толку. — Какую фотографию? — спросил он наконец. — Вот эту. Я показала на снимок, который очаровал меня больше остальных, где Су Хёк — в те дни тонкий, как тростинка, — полулежал на чёрном кожаном диване в студии, похожей на комнату, в которой мы сейчас находились — что фотографиями, подцепленными на шнур над его головой, что старинными часами и телефоном на низеньком столике. Актёр без лишних слов выудил снимок из альбома, но я не хотела, чтобы он отдавал оригинал. Воспротивилась было, но Су Хёк отмахнулся. — Хочешь, подпишу? — предложил он. Я растрогалась почти до слёз от его непосредственного предложения. Закивала и, не справившись с эмоциями, встала с ковра с непринуждённым: — Принести чего-нибудь? — Проголодалась? — нахмурился Су Хёк. — Пить хочу, — призналась я. — Посмотри, в холодильнике вроде стояла газировка, — бросил вдогонку актёр. Вернувшись с двумя банками колы, я нашла Су Хёка в одном из кресел — занятого сочинением подписи. Видимо, для него это было действительно чем-то особенным: хмурил он лоб не на шутку. Я подошла ближе, вгляделась в слова. Простое: «Ты сумасшедшая, но всё равно моя» вызвало у меня трепет, слабое возмущение и улыбку одновременно. — Ты забыл нарисовать сердечки, — заметила я, присев напротив. — Хочешь сердечки? — вскинув лукавый взгляд, усмехнулся актёр. — Обязательно, — я с щелчком открыла банку. — Куда же без них? — Я не умею рисовать, — голос у Су Хёка был наигранно печальным. — В отличие от тебя, — невинно вспомнил он. Тонкий намёк на хранившиеся у меня портреты снова меня рассердил, я чуть колой не подавилась. И собрать сладкую воду с губ не успела: заметив капли у меня на губах и подбородке, Су Хёк без предупреждения встал с кресла, чтобы обнять ладонью мой затылок и притянуть к себе. Не знаю, что потрясло меня сильнее: неожиданность или чувственность его жеста. Но отреагировала в тон: — Минус один поцелуй, господин Ли. Актёр опешил — точно не ждал, что я вспомню про свой выкуп, — потом усмехнулся: — Туше, Карика. Снимки и воспоминания задержали нас в студии до самого вечера. На ужин мы заказали пиццу и пиво, схомячили их под какую-то детективную дораму, которую выключили сразу после того, как поели, и устроились в гостиной на ковре собирать Сеульскую башню из коллекции «Lego» — ещё одного увлечения Су Хёка, который любил конструктор с нежностью помешанного коллекционера. — Сдаюсь, — отодвинулась я, когда мы закончили вышку почти наполовину. — В смысле? — актёр возмутился. — У меня уже голова не варит, — пожаловалась я. — А тут куча мелких деталей. — Мы должны собрать конструктор сегодня, — заявил мой капризный ребёнок. — Давай ты выкуп чем-нибудь другим возьмёшь, — предложила я, не подумав. Су Хёк расцвел после моих слов и изобразил такой усердный мыслительный процесс, что я негромко засмеялась. — Так сложно придумать? — поддела я его. У него поменялся взгляд, он вдруг подался ближе и, протянув руку, выудил из моих волос державшую их палочку. Локоны тотчас рассыпались. — И что ты надумал? — со скепсисом спросила я. Су Хёк отложил палочку на журнальный столик. — Сделай массаж, — ошарашил он меня. — Ещё чего! — не сдержала я искреннего негодования. Того и гляди, актёр меня в личного массажиста превратит такими темпами. — При переводе в поцелуйную валюту выходит двести единиц, — совершенно нахальным образом уточнил Су Хёк. Глаза его снова смеялись — так, как умели только они. Я растаяла и с трудом скрыла свою капитуляцию, воскликнув: — Двести?! Да у тебя совести нет! Он пожал плечами: — А можешь просто сделать массаж. — Я на тебя в суд подам за спекуляцию, — проворчала я, проползла по ковру ему за спину и поднялась на колени. Вообще, мне бы не жаловаться — массировать эти плечи было сплошным удовольствием, — но не могла же я вот так просто признать своё поражение? — Карика… — тихо позвал Су Хёк несколько минут спустя. Голос его был таким тёплым, что мог укутать, как в одеяло. Подозреваю, сеанс массажа и его растопил не меньше, чем меня — его беззвучный смех. — Да? — Я хочу сделать чистосердечное признание. Я расслышала смешливые нотки в его словах, сразу подхватила: — Ты опоздал, прокурор Ким уже уехал с работы. — Я накинул пятьдесят единиц, — невозмутимо признался Су Хёк. — Спасибо, утешил, — съязвила я и тотчас прекратила массаж. — Можешь использовать одно желание, — развернулся актёр. Я замерла. Желание? Я могу вот так просто попросить его о чём угодно — и он сделает? Я подскочила с ковра с таким предвкушением, что бедный Су Хёк аж нахмурился. Будто ждал от меня вселенской подставы. А я просто вспомнила про книгу, которую заприметила на шкафу, ещё когда вошла в гостиную. Встав с пола, актёр слабо усмехнулся, стоило мне вернуться и всучить ему «Кафку на пляже». — Почитай мне, — попросила я. — Вслух?.. Су Хёк пролистал книгу, кивнул своим мыслям и, взяв меня за руку, увлёк за собой. В комнате, куда он меня привёл, я сразу разглядела его спальню. Не успела ни сказать что-либо ни даже толком что-то понять: подведя к кровати, актёр неожиданно опрокинул меня на покрывало. Дыхание перехватило так, что я долгую секунду даже вздохнуть была не в состоянии. Застыла в испуге, не решаясь спросить, что происходит, и проследила за тем, как этот возмутитель основ нравственности нависает сверху с такой знающей усмешкой, что я зажмурилась. Значит, я попросила мне почитать, а он вспомнил про мой выкуп? «Подлец!» — зашёлся в крике внутренний голос. Я услышала тихий смех, затем, к моему шоку, Су Хёк еле ощутимо приник к моим губам. Прошибло это меня сильнее, чем самый крепкий его поцелуй. — Осталось всего пять, Карика. Его голос так охрип, что я распахнула глаза. Инстинктивно подскочила и села, когда он ловко устроился сбоку. Окинула его взглядом. Удобно расположившись на подушках, Су Хёк подтянул колено к груди и распахнул объятия: — Иди ко мне. — Зачем? — прищурилась я. Кто его знает, что он ещё придумал? Но намерения у этого негодника против ожидания были самые невинные. Недовольно цокнув от моей медлительности, он потянулся, взял меня за локоть и практически уронил себе на плечо. — Ты же хотела, чтобы я почитал, — проворчал он, подхватив лежавшую рядом книгу. Обрадовавшись, я устроилась удобнее — его плечо было таким мягким, а кофта так приятно пахла его парфюмом, что я чуть не замурчала от удовольствия. — Он говорит, лениво растягивая слова, — неторопливо читал Су Хёк, пока я пыталась совладать с эмоциями и таяла от блаженства. — Такая у него манера. Словно только что очнулся от тяжёлого сна — мышцы рта отяжелели и ещё плоховато слушались. Но это всё видимость, а на самом деле сна ни в одном глазу. У него так всегда… — Парень по прозвищу Ворона мне тебя иногда напоминает, — призналась я. — Не перебивай, — строго велел Су Хёк, я прыснула ему в плечо и снова погрузилась в удовольствие слушать любимый голос, читавший мою любимую книгу. К концу первой главы я чуть не заснула, таким глубоким был омут уюта и спокойствия, в который меня погрузил один голос этого невозможного парня. Надо заметить, продержался он хорошо — хотя причина его стараний стала ясна сразу же, как он отложил книгу и невозмутимо спросил: — Так когда мы будем целоваться пять раз? У меня снова перехватило дыхание, но отреагировала я тихим: — Когда хочешь. Су Хёк усмехнулся, явно довольный, и медленно перевернулся на бок, обхватив меня обеими руками и притянув ближе к груди. Сердце затрепетало, испуганно забилось, меня буквально окутал приятный запах сухёковских духов, и я ощутила лёгкую дрожь между лопатками. Разрываемая предвкушением и желанием вырваться и бежать без оглядки, я проследила за тем, как актёр склоняется всё ближе. Затем просто зажмурилась, ощутив его тёплое дыхание на своём лице. Меня чмокнули в нос. Я не сдержала улыбки. А потом почувствовала, как этой улыбки нежно-нежно коснулись мягкие губы. Поцелуи я не считала, каюсь. Меня затопило эмоциями, и мне было так тепло, как никогда раньше. Я просто таяла от того, как ласково он целовал меня то в глаза, то в щёки, то в лоб, как возвращался к губам — с каждым разом всё настойчивее. Крепче. Не знаю, в какой миг мне остро захотелось вернуть эту нежность. Обнять, прижаться ближе. Будто поймав перемену настроения, Су Хёк сильнее сжал меня в объятиях… От резкого звука рингтона я вздрогнула. — Чёрт… — вырвалось у актёра недовольное. Аккуратно выпустив меня из рук, он сел и потянулся за смартфоном. Я усилием воли собрала остатки сил, приподнялась и машинально подтянула колени к груди. Меня била мелкая дрожь. Глубокие эмоции, которые острыми тонкими иглами пронизывали меня всю ещё несколько секунд назад, схлынули, так что теперь я ощущала сильную слабость. Как-то отстранённо подумала, что, не доверяй я Су Хёку, наверняка не на шутку испугалась бы своей беспомощности. Я долго не могла пошевелиться, слушая доносившиеся из телефона реплики — на удивление отчётливые. Су Хёк отвечал неохотно, но разговор намечался долгий. Или нет, судя по тому, какую проницательность вдруг проявил звонивший. — Ты чего такой сонный? Спал, что ли? — услышала я. — Я не сонный, Джи-Ди, — отмахнулся актёр и бросил на меня короткий взгляд. Я слабо улыбнулась. Потом покачала головой, без слов попросив Су Хёка не быть таким резким со своим лучшим другом. И, будто подтверждая свою роль в жизни актёра, Джи Ён неожиданно спросил: — Дай угадаю: ты со своей девушкой? Су Хёк промолчал. Говорить правду явно не хотел, но и обмануть друга не смог. Тот радостно захохотал: — О, я так и знал! Чего, думаю, этот парень такой недовольный? Хёк Су, дружище, она рядом?.. Добродушные слова заставили меня вспомнить, что не стоит, наверное, подслушивать разговор двух близких друзей. Я хотела было встать и выйти из спальни, но актёр взял меня за руку и покачал головой. — Ладно, ей привет, — Джи Ён, видимо, решил закругляться, — и побольше душевных сил терпеть такого зануду, как ты. При встрече вытяну из тебя все подробности, понял? — весело пригрозил он и отсоединился с коротким: — До связи. Су Хёк отбросил смартфон на тумбочку и протёр лицо ладонью. Я широко улыбнулась и, проглотив смех, спросила: — Зануда? Это ты зануда? На меня недовольно зыркнули из-под ладони. Потом потянули за руку и вновь опрокинули на мужскую грудь. Сопротивляться я не стала, удобнее устроилась в тёплых объятиях. Но не подколоть не смогла: — По-моему, выкуп я переплатила. — У тебя есть одно желание, — не стал спорить Су Хёк. — Почитай мне ещё, — тотчас попросила я. Он вздохнул — сокрушённый наивностью глупой девушки, которая новым поцелуям предпочла какую-то книгу, — но «Кафку» послушно взял с тумбочки и продолжил читать. На этот раз он меня всё-таки усыпил. Думаю, я впервые в жизни так сладко заснула.