Сцена 16. Неожиданные отставки, мокрые обнимашки и командная работа

Я сегодня заявилась в агентство так рано, что в офисах никого не было видно. Это подняло моё и без того прекрасное настроение — сама не знаю, почему так люблю, когда вокруг мало людей, — и, напевая, я принялась распечатывать сценарий очередной фотосессии. Съёмки для бренда «Fahrenheit» должны были начаться через два часа. Я мысленно рассчитывала маршрут, не ходила, скорее, танцевала между принтером и своим столом, и мурлыкала под нос:

— Come along now, come along with me Come along now, come along and you'll see What it's like to be free…

Приближалась неделя моды в Париже. Я предвкушала эту поездку, особенно потому, что Су Хёк немало меня заинтриговал рассказами — ему было, что вспомнить. Он уже пообещал мне ночную прогулку по городу после показа и вечеринки, спор я выиграла, устояв перед порой нехилыми атаками стиля и безупречного вкуса, да ещё и неплохо научилась подбирать образы. Даже умудрилась за несколько месяцев подтянуть свой французский, чтобы не особо зависеть от переводчика и не мучить парижан, которые говорили по-английски с акцентом куда более ужасающим, чем корейцы. Актёра часом позже я забрала из спортзала и привезла к студии, в которой были назначены съемки. Су Хёк скрылся в гримёрной, я по привычке направилась побеседовать сначала с фотографом, уточнила последние детали и зашагала в комнату, где над моим подопечным уже колдовал Се Джун. — Су Хёк, у тебя сегодня семь образов, — вошла я, не поднимая головы от бумаг. — Се Джун, можешь сделать так, что волосы визуально казались короче?.. Автор коллекции просил. Ответили мне молчанием. Оба. Я подняла голову. Сидевший спиной к зеркалу Су Хёк смотрел на меня — очень недовольно. Се Джун — на Су Хёка. Настороженно. — В чём дело? — не поняла я. — Я не помню, чтобы покупал этот топ, — наконец хмуро проговорил актёр. Я оглядела свои чёрные босоножки на шпильке, узкие чёрные джинсы и шёлковый топ. Признаться, слегка откровенный — он открывал руки до плеч и еле доходил до пояса брюк, оставляя неприкрытой тонкую полоску кожи на животе. Вообще, образ мне нравился — он повторял наряд Titiyo из клипа к её популярной «Come along» с той лишь разницей, что нацепить кожаные брюки мне не хватило смелости. Но Су Хёка, судя по взгляду, он просто взбесил. — Ну, правильно, я сама его купила, — невозмутимо откликнулась я, подходя ближе и протягивая сценарий своему подопечному. Се Джун отошёл, прижав кулак ко рту, — явный сигнал, что приближаться к актёру мне не стоило. Су Хёк же точно заслуживал вкусняшек за сдержанное: — Он слишком открытый. — Зато в нём не жарко, — пожала я плечами. Актёр выдохнул, звук даже напомнил шипение и немало пугал. Не меня. — Ты на работе, — заметил мой подопечный. «Аргумент», — фыркнул внутренний голос. — Ты зануда, — безмятежно вернула я. Се Джун отошёл ближе к вешалкам — кажется, пытался не расхохотаться. Но тут Су Хёк выдал столь же невинное: — Не полетишь в Париж. — Что?! — возмутилась я. — Эй, мы же договорились, что я выиграла спор! — Мы договорились, что ты всегда будешь прекрасно выглядеть, — уточнил актёр. — Прекрасно я выгляжу! — разозлилась я. Су Хёк качнул головой. Это был приговор — окончательный и бесповоротный. Я каким-то чудом уняла желание сделать какую-нибудь пакость — испортить своему подопечному причёску или, ещё лучше, размазать алую помаду по его высокомерной физиономии — сжала сценарий в руке, глотая эпитеты, и совсем смешалась, когда актёр взглянул на стилиста с дружелюбным: — Хён, ты не оставишь нас ненадолго? Долго упрашивать Се Джуна не пришлось, хотя я попыталась остановить зашагавшего к выходу стилиста жалобным: — И ты, Брут?.. Предатель! — бросила я вдогонку. — И я тебя люблю! — ответил Се Джун уже в проёме и закрыл за собой дверь. Обернулась я к Су Хёку с воинственным: — Ну, раз Се Джуна тут… Только договорить мне не дали. Я была слишком наивной, полагая, что меня ждала очередная нудная лекция по стилю и моде. Бумаги с шелестом полетели на пол. Оттолкнуть, несмотря на приличную ярость, я просто не смогла — меня умело потушили. Или зажгли, что вернее. Потому что ладони, обжигавшие мою спину так, будто топа на мне вовсе не было, были такими горячими, что по мне пробежала дрожь. — Я ужасно выгляжу? — поддела я Су Хёка, когда он чуть расслабил хватку вечность спустя. Он просто прижался лбом к моему и пробормотал: — Я не смогу сосредоточиться, Карика… Меня кольнуло чувством вины. Чёрт, я совсем не подумала, что откровенность моего наряда не столько дразнила его, сколько испытывала. — Ладно, — сдалась я. — Что предлагаешь? Су Хёк в ответ отошёл, спустя несколько секунд выудил из рядов костюмов и рубашек белую сорочку со шнуровкой на вороте, расписанную чёрными надписями, и после недолгих махинаций превратил мой дерзкий наряд в приличный офисный образ. Я оглядела тонкий чёрный ремень, схватывавший сорочку на талии, чёрный топ, который просвечивал сквозь тонкую ткань и выглядел изюминкой наряда, и покачала головой с восхищённым: — Как у тебя это получается? — Учись, пока рядом, — довольно усмехнулся Су Хёк. — Что слушаешь? — спросил он, бесцеремонно вынимая беспроводной наушник, и вдел его в своё ухо. Я вспомнила про вопросы, которые ещё должна была обсудить с оператором, потому плавно попятилась к выходу, танцуя и подпевая Titiyo, продолжавшей заливаться в наушниках:

— Come along now, come along with me, And I′ll ease your pain…

Актёр провожал меня тёплым взглядом: ему нравилось, когда я пела (а делала я это достаточно часто). В чёрном костюме и чёрном свитере с высоким воротником он выглядел иконой стиля и простым парнем одновременно. Тем Ли Су Хёком, которого я только начала узнавать. Тем Ли Су Хёком, которого уже любила всем сердцем. Меня в тот миг снова пронзило знакомое предчувствие. Предчувствие, что всё скоро закончится. Что я — как бы парадоксально это ни звучало — краду чужое счастье. Я сама не понимала, насколько меня мучила неосознанная мысль, что я ему не пара. Он казался мне настолько ярким, неординарным, почти инопланетянином, что я не давала себе права находиться рядом с ним. И совсем забыла про его выбор. Именно поэтому я не ощутила протеста, когда, вызвав меня к себе в тот же день после съёмок, руководитель Ан огорошил меня неприятной новостью. — Ли Су Хёк посетит показ «Dior» как лицо «YG Entertainment», — перебирая бумаги, сообщил главный менеджер то, что я и так знала. — Ты проделала хорошую работу, менеджер Им, но мы полагаем, что для звезды его уровня отныне нужен более компетентный сотрудник. Тебе не доводилось сопровождать селебрити за рубежом, верно? — испытующе взглянул он на меня. Я подавила аргументы. Хотелось сказать, что я справлюсь, что наберусь опыта. Но я вспомнила недавнюю скандальную статью, которая не увидела свет только чудом, и покачала головой: — Нет, руководитель Ан. — Отлично. Рад, что ты понимаешь. Я посмотрю, кого из новичков тебе сейчас поручить, — пообещал главный менеджер, вернувшись к документам, — а пока можешь отдохнуть. День или два, — добавил он, давая понять, что разговор окончен. Я вышла, смазано поклонившись. В коридоре остановилась, не замечая людей вокруг, потом как во сне направилась к своему столику. Прибрала я его машинально. Затем забросила смартфон в сумочку и вышла из здания агентства. Честно говоря, я плохо соображала, что делаю. Прошагала, как потом с шоком подчитала, восемь кварталов и остановилась напротив какого-то кафетерия. Название «Лунго и доппио» почему-то показалось мне очень привлекательным, я зашла внутрь, устроилась возле витрины и попросила фирменный напиток. Я вспоминала и размышляла, как любой человек, который вдруг осознал, что давно пролетел финиш, к которому бежал сломя голову. «Для звезды его уровня…» — не выходили у меня из головы слова руководителя Ана. Значит, я достигла цели. Ещё когда Ли Су Хёк заключил контракт с «Dior». Я справилась с задачей, которую мне поручили, и это даже оценило руководство. «Ты молодец», — вяло подвёл итог внутренний голос. Но протеста всё равно не было. Несмотря на осознание, что с результатом моих усилий отныне будет работать кто-то другой. Кто-то более компетентный. Я криво усмехнулась собственной солидарности. Ли Су Хёк заслуживал лучшего менеджера в «YG». На глаза навернулись слёзы. Я вдруг поняла, что на съёмки его отныне будет возить кто-то другой, не я. Ворчать он будет на кого-то другого, не на меня. И кофе ему приготовлю отныне не я. Может, и подарок сестре ему поможет выбрать этот другой, который не я. Мне стало так больно, что я чуть не расплакалась прямо там, у витрины. Отвлёк меня официант, который поднёс доппио в маленькой белой кружечке. Я машинально улыбнулась, поблагодарив парня вежливым кивком, затем взглянула на напиток. Вспомнила против воли, что скоро мой… уже не мой подопечный примет участие в кулинарном шоу, где будет официантом. Пила я доппио маленькими глотками, пыталась поймать вкус. Если честно, так и не поняла, что Су Хёк находит в этой бурде, которую просто пить невозможно. Я могла понять и даже полюбить многие из его странностей, но страсть к двойному эспрессо осталась для меня загадкой. Не осилив этого издевательства над вкусовыми рецепторами в чистом виде, я отодвинула чашку и начала смотреть в окно. Наблюдение за людьми порой отвлекает от мыслей. Стемнело, зажглись белыми вспышками в синем мраке огни фонарей, заблестел неон вывесок. На улице начал накрапывать дождь, который плавно превратился в настоящий ливень. Люди разбежались, прячась от капель то под кейсами, то просто руками. Я с улыбкой провожала их глазами; не знаю, сколько времени я следила вот так за прохожими, прежде чем меня отвлёк рингтон. Мне не нужно было смотреть на экран, что узнать, кто звонит: Су Хёк был в агентстве, когда я ушла, общался с продюсерами своей новой дорамы. Вздохнув, я сбросила звонок и отправила короткое: «Я перезвоню». Сейчас я и вправду была не в силах говорить с ним. Только его это мало волновало. После пятого звонка я сдалась. Сняла трубку и просто поднесла смартфон к уху. Чтобы услышать нетерпеливое: — Где ты? — В кофейне, — бросила я. — Сбрось координаты. Безапелляционный приказ меня позабавил. — Су Хёк… — А? — Рабочий день давно закончился, — с усмешкой заметила я. — У хорошего менеджера график — двадцать четыре на семь, — вернули мне. Я улыбнулась. Затем кивнула: — Хорошо, сейчас пришлю. Приехал Су Хёк быстро, даже очень: я успела только расплатиться за кофе. Выбежала из кофейни, завидя, что он выбрался из своей машины без зонта. Укрытия от дождя и у меня не было, так что мы оба вмиг промокли. Шумел ливень, и пришлось кричать: — Что же ты делаешь? Не стой под дождём… Актёр подошёл ближе и взял меня за руки. — Поехали ко мне. Не предложил. Не попросил. Скорее, уведомил. Только я не могла согласиться. Я больше не его менеджер. И не его девушка, сколько бы он не пыхтел на безобидные шутки Джи-Ди. Потому я затрясла головой и отступила с упрямым: — Поезжай домой, я поеду к себе. — Карика! Я вырвала руки. Мысль о том, как буду добираться до квартиры, мне в голову прийти не успела. Я толком и шагнуть-то прочь не шагнула, меня просто развернуло в следующую секунду… Знал ли Су Хёк о решении главного менеджера, я могла только гадать. Что двигало актёром и почему он сорвался, я тоже не знала. Может, всё дело было в дожде, который укрыл нас от всего мира?.. Я никогда не целовалась под дождём. Тот безымянный автор не солгал. Холодные капли падали за шиворот, а я их не замечала. Не чувствовала, что одежда мокрая насквозь, — она меня вообще не волновала. Время и вправду бежало, но я за ним не следила. Просто махнула на всё рукой, обняла этого невозможного парня за шею, позволив стиснуть себя с такой силой, что, кажется, хрустнули рёбра, и едва не заплакала… Пусть это последние мгновения, которые я разделю с Су Хёком, но я их никогда не забуду. В машину он меня усадил, больше не спрашивая. Пригрозил, что занесёт на руках, если не зайду в квартиру, к которой он меня привёз. Втащил внутрь, отмахнувшись от моих слов о том, что оставлю на полу мокрые разводы. Едва не втолкнул в ванную, всучив какую-то одежду и полотенце, и захлопнул дверь, приказав чувствовать себя, как дома. Душ я приняла со скоростью света. Признаться, только в этой ванной я наконец сбросила странное отупение, владевшее моими чувствами после разговора с руководителем Аном, и ощутила такое острое смущение, что трижды проверила, хорошо ли замкнула дверь. Из кабины вылетела, даже не согревшись толком, старательно прибрала за собой всю комнату, едва не затеяв генеральную уборку. Целую минуту уговаривала себя надеть большую белую футболку — потому что это была его футболка, насквозь пропахшая не только его духами, но и его кожей. Наконец, не глядя натянув женские бриджи (надеюсь, его сестры), я взбила рукой влажные после экспресс-сушки феном волосы и, зажмурившись, вышла из ванной. Актёра я нашла в гостиной. Этот негодник невозмутимо возился с двумя пачками рамёна. Выглядел он свежим и бодрым, будто и не промок вместе со мной всего полчаса назад. — Я подумал, ты захочешь согреться, — негромко обронил Су Хёк, заливая в чашки горячую воду. Я не ответила, забралась на диван с ногами. Не знала, о чём мы будем говорить и как сказать ему, что ему поменяли менеджера, если вдруг он не слышал об этом. После затянувшегося молчания я нахмурилась. Актёр с аппетитом ел лапшу, будто и не собираясь разговаривать. — Поешь, — невнятно выдавил он, махнув на вторую чашку. Ни голода ни желания согреться я не чувствовала, но возражать не стала. Рамён меня и вправду приободрил. Если честно, это был самый вкусный рамён в моей жизни. Я отставила пустую чашку и посмотрела на Су Хёка с вопросом. Вообще, молчать и дальше было с его стороны уже неприлично. Не привёз же он меня, просто чтобы накормить лапшой? Разговор начал его телефон. Я удивилась, услышав голос своего учителя, когда он ответил на вызов. Затем нахмурилась. В груди кольнуло предчувствие, которое стало только отчётливее после возмущённого возгласа Су Хёка: — Почему это ты должен ей сказать?! Что ему ответил Джи Сон, я не слышала и машинально приняла смартфон, который актёр протянул мне с недовольной миной. У меня возник миллион вопросов, но я решила подождать с ними и неловко поздоровалась: — Привет, Джи Сон. Что ты хотел мне сказать? — Что ты поступила крайне безответственно, бросив своего подопечного в агентстве. Я опешила. Будь голос моего учителя чуть более строгим, я бы, пожалуй, вообще расплакалась — нервы были натянуты, как струна, — но Джи Сон говорил скорее добродушно, чем недовольно. — А т-ты… не знаешь последних новостей? — спросила я. — Что Су Хёка решили поручить мне, а на тебя повесить дебют ещё одного новичка? — удивил меня учитель. — Дела обстояли именно так полтора часа назад, — добавил он. — Я не понимаю, — беспомощно проговорила я. Вернувшийся к рамёну Су Хёк хмыкнул, окинув меня взглядом. Я нахмурилась. — Понимаешь, Карика, — начал Джи Сон, — согласись я взять на себя заботы о твоём подопечном, это значило бы, что пропадут результаты моих усилий за последние несколько месяцев. На что я, если честно, был не согласен, — признался учитель. — Так что составил для тебя самую лучшую рекомендацию из всех, что вообще писал. Я поняла. Улыбнулась и уточнила: — Начальство запросило твою оценку? — Я же курирую твою работу, — напомнил Джи Сон. — Так что вопрос о твоей компетентности пропал. Правда, этот ход не выстрелил бы, если бы не помощь Су Хёка, передай ему спасибо. — А что он сделал? — не сдержала я широкой улыбки. — Заявил руководителю Ану, что новый менеджер обернётся для него стрессом, он же стеснительный интроверт и всё в таком духе, — весело рассказал учитель, пока я с трудом унимала желание расхохотаться. — Надулся, сказал, что привык к тебе и вообще разорвёт контракт, если ему сейчас, перед съёмками в новой дораме, поменяют помощника. В общем, такой концерт устроил, жаль, я не заснял, — посетовал Джи Сон. Осознав, что дружные усилия двух мужчин решили мою проблему, я признательно начала: — Ох, Джи Сон, я… — Не благодари, — оборвал меня учитель, — мы тоже выиграли. Меня наконец-то ждёт повышение, а у Су Хёка менеджером останется его любимая девушка. Так что взбодрись, Карика, у тебя впереди море забот. Почувствовала я после его слов такое воодушевление, что «море забот» меня совсем не напугало. — Хорошо, не благодарю, — кивнула я. Су Хёк отставил пустую чашку и пересел на диван рядом со мной. — Но позволь нам хоть отметить это событие. — Обязательно, только я тебе дату и место позже скину, или твой подопечный нам все планы попутает, — заговорщически снизил голос Джи Сон, который разглядел ревность одного негодника гораздо раньше меня. — А теперь спокойной ночи, Карика, мне пора бежать. — Спокойной ночи, учитель, — тепло пожелала я в ответ и завершила вызов. Посмотрела на Су Хёка. Он глядел на меня с такой сияющей улыбкой, словно без слов спрашивал: «Я молодец, да?». Даже захотелось поддразнить его умильным: «Кто у нас хороший мальчик?». Приступ сарказма я уняла. Вообще, кажется, у меня началась тихая истерика, но я с ней справлялась. Поэтому просто отложила смартфон на столик, заглянула актёру прямо в глаза и тихо сказала: — Спасибо. — И всё? — поддел меня Су Хёк. Хотелось как минимум броситься ему сейчас на шею, но я подозревала, что в этом случае слёзы точно хлынут потоком. Я так перенервничала, думая, что нам больше никогда не работать вместе, что с трудом верила происходящему. Самым разумным было поиграть в зануду, так что я скрестила руки на груди и покачала головой: — Большего я не могу себе позволить, благодаря тебе я всё ещё твой менеджер. Су Хёк подхватил игру моментально, тотчас надулся с обиженным: — Даже обняться нельзя? — Нет, — я вздохнула. Ворчание актёра вызвало у меня короткий смех: — Нет, как с Джи Соном обняться — это ты всегда пожалуйста. А со мной — так субординация… Веселье моё быстро сменило лёгкое чувство вины. Су Хёк и вправду для меня много делал, хотя и не должен был. Совсем. Просто хотел. Потому, развернувшись к нему всем корпусом и удобнее подложив под себя ноги, я изобразила раскаяние: — Ты прав, это несправедливо. Чем мне искупить вину? Я почувствовала, как на миг дрогнуло сердце: я рисковала попасть в ловушку. Су Хёк не мог упустить такой шанс. Но он просто развернулся ко мне лицом и, подперев кулаком голову, с мягкой улыбкой попросил: — Сделай что-нибудь милое. Я прищурилась, задумчиво закусила губу. Актёр усмехнулся, наблюдая за мной, он явно наслаждался каждой секундой. Затем просто зажмурился от удовольствия, когда я подалась к нему и, даже не удивляясь собственной смелости, покрыла лёгкими поцелуями его лоб, глаза, щёки, подбородок, нос. Засияв улыбкой, едва я отстранилась, он совершенно бессовестным образом попросил: — Сделай это ещё раз. От мысли повторить свою дерзость я покраснела, но в ответ сделала вид, что собираюсь наградить его оплеухой. Су Хёк ловко перехватил мою руку, резко подался вперёд; машинально отодвинувшись, я упала на спину, не выпускавший моего запястья актёр успел опереться на руки и навис сверху. Поучительно заметил: — А могла просто повторить. Чувствуя дрожь под рёбрами, я окинула его лицо взглядом. Судя по глазам, игривое настроение Су Хёка напрочь улетучилось от моего тихого и искреннего: — Спасибо, Су Хёк. — За что? — нахмурился он. — Просто… За всё, — я помолчала и добавила: — Но особенно за сегодня. — Что же ты делаешь?.. — пробормотал актёр. Я закрыла глаза, хорошо зная, что последует за этими словами. Позволила себе снова обнять его за плечи, таяла и таяла от пронзительной нежности. Наконец вырвавшись на свободу, скатились по вискам слёзы. И, кажется, только в тот миг я по-настоящему осознала, что ко мне вернулся тот, кого я уже считала навеки потерянным.