Сцена 17. Сонные красавицы, деликатные подарки и трогательные признания

В Париж мы вылетели рано утром. Репортёры уже знали, что Су Хёк должен быть в аэропорту, поэтому встретили актёра фотовспышки и вооружённые камерами операторы, едва его голова показалась из фургона. Журналисты сопровождали нашу команду до самого зала регистрации. Фанатов, к счастью, было не очень много, да и те не требовали ни автографа ни совместного селфи, просто снимали своего любимца и время от времени желали приятного полёта. Су Хёк дежурно улыбался, но вообще он сегодня не выспался и держался на честном слове. Меня мучило острое волнение всю дорогу до аэропорта и несколько дней до вылета. Я понимала, что в международных поездках мне не доводилось сопровождать знаменитость, тем более, такого уровня, и переживала до чёртиков. Замучила Джи Сона вопросами и закономерно боялась оплошать. Но все эмоции разлетелись, стоило моему подопечному ступить под крышу аэропорта: я моментально включилась в знакомую работу. Просто сейчас ответственность была выше. В зале ожидания Су Хёк устало сел в одно из кресел и откинулся назад, накрыв лицо панамкой и сонно попросив: — Карика, прикрой меня. — С моим ростом идея неудачная, — поддела я его, сканируя зал на наличие камер каких-нибудь предприимчивых любителей сенсаций. Поняв, что быть заснятым Су Хёку не грозит, я подозвала одного из мощных секьюрити, охранявших драгоценную персону моего подопечного, и попросила поработать живой ширмой. В сотый раз проверила расписание. До вылета оставалось сорок минут, и актёр, кажется, сладко проспал по меньшей мере полчаса. Растормошила я его с трудом, без предупреждения закрыла ему пол-лица маской и нахлобучила сверху панамку: ни к чему миру зрить его сонную мину. Су Хёк спросонья не мог понять, чего я от него хочу, невнятно выдавил: — Продлили карантин? — Не каркай! — ахнула я, вспомнив, каким сумасшествием было соблюдать меры предосторожности на съёмках «Рождённых вновь». — Пойдём, спящая красавица, или самолёт улетит без нас. Су Хёк оскорбился: — «Спящая красавица»? Ты сказала: «Спящая красавица»? — Ты спишь, и ты красивый, — аргументировала я, загибая пальцы и быстро шагая к выходу на взлётную площадку. — Я не красавица! — возмущался актёр, без труда поспевая за мной, в отличие от остальных в команде. — Зато ты проснулся, — обернулась я к нему с обезоруживающей улыбкой. Поняв, что я намеренно его разозлила, чтобы он пришёл в себя, Су Хёк проворчал: — Попрошу, чтобы тебя заперли в багажном отсеке. Я только хихикнула в ответ. В салоне самолёта актёр снова заснул да благополучно проспал большую часть тринадцатичасового полёта. Такого скучного попутчика у меня в жизни не было, но, к счастью, я была слишком занята: переписывалась с работниками отеля, согласовывала расписание с водителем (в Париже нас ждал специальный экипаж), уточняла последние детали у сотрудников бутика, где Су Хёк должен был примерить предназначенный для него костюм. За несколько часов до посадки я наконец освободилась и, попросив у стюарда сандвич и стакан апельсинового сока, решила отдохнуть и посмотреть фильм. — Что смотришь? — донесся до меня сиплый голос актёра где-то на середине киноленты. — Это «Васаби»? — Мой любимый фильм с Жаном Рено, — обернулась я. На экране Момо как раз запустил в рот нехилый шматок японской приправы и пытался поддерживать диалог, несмотря на пожар во рту. Су Хёк усмехнулся, понаблюдав за героем. — В детстве всегда хохотал с этой сцены, — вспомнил он с мимолётной улыбкой и посмотрел на меня, потеряв интерес к фильму. — Ты спала? — Нет, — я жестом подозвала стюарда. — Почему? — нахмурился актёр. — Лучше поспи вместо того, чтобы кино смотреть, — посоветовал он. Я покачала головой — сна у меня не было ни в одном глазу: — Я всё равно сейчас не засну, слишком волнуюсь. Поешь? — спросила я. Су Хёк ответил на вопросительный взгляд стюарда рассеянным: — Том Ям и чашку риса… У меня есть успокоительные, — повернулся он ко мне. Вспомнив, как отрубилась после двух капсул, я усмехнулась: — Тогда я проснусь аккурат к обратному рейсу. Доволен тем, что не смог уговорить меня поспать, Су Хёк не был, хорошо, хоть горячий суп с его любимым рисом подняли ему настроение. Но вскоре я пожалела, что не прислушалась к его совету. Он летал в Париж на показы не в первый раз и наверняка точно мог сказать, что вплоть до обратного рейса толком отдохнуть мне не грозит. Это было и не удивительно: за границей, на шоу такого уровня (ещё бы — ведь речь о мировом бренде) организационных моментов было очень много, и лишь слаженная работа сотен и тысяч людей обеспечивала гладкое протекание мероприятия. Мне стоило подумать о том, что моего внимания будет требовать слишком много вопросов. Сразу после прилёта наша команда направилась в бутик на примерку. Она, к счастью, прошла быстро, всё-таки мой подопечный был прекрасной моделью и работу свою знал хорошо. Но уже там, среди зеркал и яркого света дорогого магазина одежды, я начала чувствовать острое утомление. Под конец примерки, когда Су Хёк, стоя перед зеркалом, внёс в образ уже свои коррективы (известное всему Парижу имя позволяло), я поняла, что еле справляюсь с желанием заснуть. Казалось, достаточно прилечь на один из мягких диванчиков — и я просплю по меньшей мере сутки. Только спать сейчас было нельзя. Раздосадованная — меньше всего мне хотелось в тот момент тратить силы не на работу, а на борьбу со сном, — я заказала эспрессо и проследила за тем, как мой подопечный вертится перед зеркалом, поправляя ворот рубашки и проверяя манжеты. То, с какой щепетильностью он относился к одежде, давно вызывало у меня умиление. — Как я выгляжу? — спросил Су Хёк, стоило мне подойти. — Сногсшибательно, как всегда, — ответила я без тени иронии и, заметив усмешку, добавила: — В целом, как принц, чего мы и добиваемся. У «Dior» ты точно в любимчиках… — Почему ты так решила? — актёр даже забыл о своём отражении, удивлённый моим замечанием. Я пожала плечами: — Видела образы других послов бренда. Твой — самый красивый. Су Хёк смущённо улыбнулся, что делал крайне редко, и обернулся к стилистам, которые кружили вокруг него с аксессуарами. Я отступила назад, чтобы не мешать, и ответила на вызов старшего менеджера. Вообще, «YG» направило в Париж, кроме команды Ли Су Хёка, ещё нескольких сотрудников, которым предстояло помочь нам непосредственно на мероприятии. Вопросов перед и после шоу возникало и вправду много: событие освещал не один модный журнал, внимания требовали репортёры и продюсеры. Уследить за всем я не смогла бы, даже имей столетний опыт работы в нашей сфере. Но проработку-репетицию, организованную старшим менеджером и грозившую растянуться до утра, я считала лишней. — Вы хотите прогнать все моменты разом? — уточнила я, не поверив тому, что услышала. — Отель любезно предоставил нам один из салонов, да, соберёмся в зале и тщательно проработаем роль каждого в завтрашнем показе. «А спать когда?» — язвительно поинтересовался внутренний голос. Я же вспомнила, что команда помощников прилетела на сутки раньше, и поняла, что они, в отличие от меня, как раз успели отдохнуть. «Зря я Су Хёка не послушала», — пронеслось в мыслях. Сожалеть, правда, было некогда, актёра после примерки предстояло сразу везти в отель. Так что собрав волю в кулак, я пообщалась с дизайнером, запомнила все её советы, чтобы завтра Су Хёк выглядел так же безупречно, как сегодня, и поприветствовала команду охранников, которую для защиты моего подопечного направил уже сам организатор мероприятия. Секьюрити сопровождали нас ещё по дороге в бутик, встретив нашу команду в аэропорту. Сейчас же они окружили Су Хёка стаей грозных коршунов и целой толпой проводили к чёрному фургону, который нам также предоставила принимающая сторона. В отель мы приехали уже за полночь. Попрощавшись с актёром, который расположился в соседнем номере, я заскочила к себе, только чтобы освежиться после дороги, переодела костюм на салатовый джемпер и чёрные джинсы и спустилась вниз. В зале, где собрались и помощники старшего менеджера и наша команда, меня ожидал небольшой сюрприз. — Расписание на завтра ты ведь помнишь? — подошёл ко мне старший. Я закивала. — Отлично, — кивнул тот. — Тогда… Нюансы я сообщу тебе завтра, если вдруг что поменяется после прогона, а сейчас тебе лучше подняться — у Су Хёка какое-то ЧП с багажом. Я в недоумении посмотрела на свой смартфон, и старший менеджер ответил на неозвученный вопрос: — Он не смог до тебя дозвониться. Разберись, что там у него случилось, пожалуйста. Я закивала — не работавшие с актёрами лично менеджеры как огня боялись их капризов, — и поспешила наверх, к своему подопечному, гадая, почему он мне сразу не позвонил. Пропущенных в журнале звонков не было, а это значило, что причину Су Хёк беззастенчиво выдумал. Открыл он мне сразу. Отступил, пропуская меня внутрь, и на мой обеспокоенный вопрос ответил неловким: — Я никак не могу выбрать… — Выбрать? — переспросила я. — Старший менеджер сказал, у тебя ЧП, — нахмурилась я. — В некотором роде, — Су Хёк прошёл в просторную гостиную, махнув в сторону спальни: — Там, на кровати. Посмотри и скажи, что ты думаешь. «Там, на кровати» лежали две восхитительно-нежные ночные сорочки. Я аж присела на пуфик и несколько секунд без мыслей созерцала тончайшее кружево и перламутровый шёлк, собранные во что-то невероятно женственное, что танцевало на тонкой середине между невинностью и откровенностью. Неудивительно, что актёр не смог определиться. Я вообще дар речи потеряла. — Где ты их купил? — с интересом спросила я, чуть повысив голос. — В том магазине, после примерки, — удивил меня Су Хёк, остановившись на пороге спальни и прислонившись плечом к косяку. — Ты как раз общалась с дизайнером, — добавил он, с щелчком открыв банку пива, и сделал глоток. — Вот ты… Ты шопоголик! — рассмеялась я, обезоруженная. — А надо было пройти мимо? — смеясь одними глазами, поддразнил меня актёр. — Какая тебе нравится? — с любопытством спросил он. Я задумалась. Выбрать между светлой сиренью и бледным кораллом было сложно, оба цвета меня покорили, но я наконец указала на более скромную сорочку. — Не уверена, что хорошо знаю вкус твоей сестры, — неловко прокомментировала я, — но, кажется, этот комплект ей понравится больше. Ответили мне молчанием. Не дождавшись ответа, я перевела взгляд на актёра. Су Хёк просто внимательно смотрел на меня, держа банку пива возле губ. — Что такое? — смешалась я. Актёр усмехнулся. Затем ошарашил меня спокойным: — Это тебе, Карика. Я запуталась окончательно. Почему-то была свято уверена, что Су Хёк решил привезти своей сестре подарок из Парижа. Я хмуро оглядела сорочки. С чего вдруг он решил купить столь деликатный, даже интимный наряд? — Су Хёк… — начала было я, но тут меня лишили дара речи ещё более простым и трогательным: — Честно говоря, я хотел, чтобы ты поспала. Завтра сложный день, и, уверен, ты устала за сегодня. Последние слова он проговорил, закрывая дверь. Замер в проёме, глядя на меня с лукавой улыбкой и явно ожидая ответа. Только я говорить была не в состоянии. Так что, слабо усмехнувшись, Су Хёк просто вышел. То, что он сейчас сделал… для меня это был космос. Я вообще не знаю никого, кому бы в голову могло прийти такое: разыграть старшего менеджера, чтобы освободить меня до утра, позволить мне спокойно отдохнуть, лишив отдыха самого себя, даже купить сорочку. Несколько долгих минут я сидела недвижно, разрываясь от желания выйти и спрятаться в своём номере от тёплой заботы, запеленавшей меня, будто в кокон. Отказаться поспать в его спальне было даже рассудительно и вежливо, да и правильно, учитывая, что он мой подопечный. Только меня мучило острое предчувствие, что Су Хёка не на шутку заденет мой отказ. А его чувства для меня давно стали важнее собственных. Поэтому я позволила телу вспомнить, что сильно устала. Прогнав все мысли, переоделась и забралась в кровать. Заснула я сразу, едва голова коснулась подушки. И проснулась рано утром от звука шагов. Кстати, это на публике или перед камерами Су Хёк — мировая модель с легко узнаваемой походкой. Когда рядом только близкие или когда он расслаблен, шаркает он только так и вообще волочит ноги, будто у него там гири привязаны. Да, я тот менеджер, который настолько хорошо знает своего подопечного, что и подобные слабости знаменитости для него не секрет. Так что, чьи шаги, я поняла по звуку. Моргнула несколько раз, заключила по полумраку, что сейчас раннее утро, и села в кровати. Да так и замерла с открытым ртом, забыв сказать: «Доброе утро». Су Хёк стоял возле полотняного шкафа в одних брюках и рассеянно сушил волосы коротким белым полотенцем. Я пожалела, что не притворилась спящей: я наконец дошла до той стадии, когда реакцией на торс стал не скептицизм, не ирония и не рассуждения о привлекательности, а самый обычный румянец. — Как спала? — спросил актёр, продолжая тереть затылок махровой тканью. — Э… Э-м… Классно, — выдавила я с трудом. — Спасибо… Он окинул меня взглядом. Тем самым, от которого я чётко ощущала, что видит он сейчас не менеджера, не помощницу, даже не просто девушку в сорочке, а именно женщину. Сама не знаю, как не выбежала из спальни в ту же секунду. И дело было не в предосторожности: меня охватила знакомая слабость, от которой кожу будто пронизывали тысячи тоненьких игл. Так что двинуться я не смогла, даже когда Су Хёк, небрежно забросив полотенце на плечо, зашагал в мою сторону. Кажется, я покраснела ещё сильнее. Вцепилась в край одеяла так, что разболелись пальцы, и только глубже вдохнула воздуха, не в силах отвести взгляда от глубоких чёрных глаз. Пристальный взгляд не отпускал, звал, просто приковывал к себе, почти гипнотизировал. Меня никогда прежде так не обездвиживали одними глазами… Оперевшись коленом о край кровати, актёр подался совсем близко. Я отвела на секунду взгляд, слишком смущённая, и вспыхнула, завидя, как вдоль его шеи, по плечу и груди побежала капелька воды — Су Хёк толком не вытерся после душа. Не зная, куда себя деть, я оглядела одеяло, свою одежду на пуфике подле кровати, кресла возле арочного окна в пол, зеркало у стены. Затем, капитулировав, снова встретилась с актёром глазами. Он просто смотрел. Хотя и этого было достаточно, чтобы сердце продолжало трепетать и биться, как сумасшедшее… Протянув руку и едва касаясь, он пробежал костяшками пальцев по моей щеке. Закрыла я глаза будто не по своей воле и услышала тихое и немного грустное: — Хочу видеть это каждое утро… Я распахнула глаза тотчас. Мысли заметались в панике. Что он имел ввиду? — Су Хёк? — вырвалось у меня еле слышное. Актёр только качнул головой, не ответив, и отошёл к шкафу. Я проводила его взглядом, как ни хотела, отвести глаз не могла от его фигуры. Вот сейчас он и стал для меня по-настоящему красивым — настолько, что от одного взгляда болело сердце. Не знаю, сколько долгих секунд, пока он перебирал рубашки, скользила глазами по его спине, плечам, ямочкам на пояснице, прежде чем меня привело в чувство дружелюбное: — Ты спустишься вниз на завтрак? Или закажем еду в номер? Я отбросила одеяло и подхватила одежду с торопливым: — Мне нужно будет поговорить со старшим менеджером. Но это недолго, я… — Не спеши. Спокойная просьба оборвала мой бессвязный лепет. Я только закивала и поспешила в ванную, чтобы умыться. К счастью, приступ умопомрачения отступил, стоило Су Хёку одеться. Вернулась я в свой номер собранная и настроенная сделать всё, что в моих силах, чтобы мой подопечный на показе чувствовал себя комфортно. Всё и прошло идеально, даже лучше, чем планировалось. Наша команда, как и каждый человек, привлечённый к организации показа, работала, как часы. Так что, несмотря на усталость и волнение, довольны остались все. Но, как это часто случается в жизни, возник всё-таки момент, который всё испортил. Я как раз держалась подле Су Хёка, когда на вечеринке после показа он общался с другими звёздами. Он наделал кучу селфи с красивыми девушками (кто сказал, что я ревную?), перепробовал все блюда в зоне видимости, толком не поев, и теперь наслаждался афтерпати, улыбаясь всем и каждому. Возле столика с закусками актёр разговорился с каким-то именитым режиссёром, о котором дифирамбы пели даже мне. И которого мне захотелось треснуть после вежливого: — А в ромкомах не думали сыграть, господин Ли? Не всё же один и тот же образ показывать, вам стоит попробовать что-то новое. Конечно, Су Хёк закивал с такой учтивой улыбкой, что его игре поверили все вокруг. Кроме меня. Насколько актёра задело замечание, я почти чувствовала. Хотелось тотчас схватить его за руку и увести куда подальше, чтобы наговорить ободряющих слов: от его улыбки мне было просто больно. Но сделать я ничего не могла. Разве что не забыть… и я не забыла. Немногим позднее Су Хёк ввалился в салон такой уставший и измотанный, что я силой преодолела сочувствие и, выждав, пока фургон тронется, напомнила о себе неуместным: — Помнишь, ты обещал, что мы пройдёмся по магазинам? Нормальный человек после этих слов посмотрел бы на меня, как на слабоумную. Но актёр ответил задумчивым кивком, затем предложил: — Давай сначала заедем в отель и переоденемся. Я просияла фальшивой улыбкой. В Париже огромное количество бутиков и салонов работало даже ночью. Подсвеченный золотыми гирляндами город был сказочно красив, яркие краски витрин завораживали. Я не могу сказать, что влюбилась в столицу Франции, но она определённо меня очаровала. Мой подопечный о своей усталости и не вспоминал. Хотя, в отличие от меня, предыдущей ночью он как раз не спал. Я затыкала и затыкала сочувствие подальше в подсознание, снова и снова напоминая себе, что актёр ещё поспит завтра в самолёте. Затаскивала его чуть ли не в каждый магазин. Су Хёк послушно следовал за мной, не подавая виду, что хотел бы сейчас лежать в своём номере в мягкой кровати. Но по отсутствию привычного энтузиазма я понимала, что он снова играет. В огромном центре косметики актёр наконец проснулся, поманил меня, схватив с полки какой-то нежный блеск, и с заговорщической улыбкой протянул мне: — Давай купим. Я сначала не поняла, чем его привлекла обычная помада. Потом догадалась присмотреться к надписи на тубе. Витиеватая фраза вызвала у меня смущённую улыбку: «Eat my lips». — Забавно, — оценила я. Су Хёк позвал менеджера магазина. Я вспыхнула. — Ты серьёзно собрался купить?.. Нетерпеливо кивнув, актёр забрал у меня блеск и спросил у сотрудницы на безупречном английском, который портил только сумасшедший акцент: — Скажите, пожалуйста, у вас есть персиковый оттенок? Девушка закивала и, проверив бренд-производитель, поспешила в сторону компьютера. Я тихонько заметила: — Су Хёк, если ты решил купить его мне, забудь. Я… — Это подарок, — улыбнулся актёр. — Это вопиющее бесстыдство, — покраснела я: фраза меня смущала явным призывом к действиям. Су Хёк пожал плечами: — Мы в Париже. Я решительно попятилась к выходу, пригрозив: — Купишь — сам будешь пользоваться. — Карика, постой! — со смехом зашагал ко мне актёр. Я сорвалась с места и выскочила из магазина на улицу. Су Хёк, к моему удивлению, догонять не стал, вышел только спустя несколько минут. И, разумеется, держал в руке злосчастный подарок. Я понимала, что спорить бесполезно. Но решила просто отвлечь актёра: — Давай купим подарков твоей сестре и твоим родителям. — И Гвинет, — добавил Су Хёк. Я закивала. Выбирать презенты из Парижа для родных оказалось даже весело. К тому же я добилась того, что хотела: заставила своего подопечного ненадолго забыть о неосторожных словах режиссёра. Глубокая ночь уже собиралась просыпаться рассветом, когда мы с актёром забрели на какую-то тихую улочку. Стоявшие вокруг дома уютно дремали, слегка шумел прохладный ветер в кронах. От золотых огней многочисленных уличных фонарей захватывало дух: мы будто попали в сказку. И только добавляла ночи какого-то унылого очарования полная надежды и тоски «180» Джордана Фелиза, которую мы слушали с одной парой наушников на двоих. — Джи Сон предложил мне, — начала я, запрокинув голову и рассматривая звёзды на небе, — зарегистрироваться в сети как твой фанат и строчить восторженные комментарии. Это древняя фишка менеджеров, ты знал? Шагавший рядом Су Хёк просто покачал головой. Затем спросил: — И ты теперь формально моя фанатка? — Нет, — я развернулась к нему лицом и, шагая спиной вперёд, призналась: — Мне ни к чему печатать оды в твою честь, твои настоящие фанаты с этим лучше справляются. Актёр слабо улыбнулся. Я поразмыслила, выудила из кармана смартфон и открыла Weverse. — Некоторые посты я даже в закладки сохранила, — пробормотала я. Нашла запись, которая в своё время растрогала меня почти до слёз, и протянула телефон своему подопечному: — Вот, почитай. К записи была прикреплена фотография с недавней фотосессии «Esquire×Dior×Lee Soo Hyuk». А признание… признание было невероятно-душевным: «Может быть, я не смогу описать, что я чувствую к тебе. Может быть, я не найду достаточно поэтичных слов. Но ты знай, что я сильно люблю тебя. Спасибо, что ты есть — здесь, в моей жизни. Спасибо, что делаешь меня счастливой. Ты моя тихая гавань. Я надеюсь, что однажды смогу встретиться с тобой лицом к лицу и сказать, насколько сильно я тебя люблю. Спи спокойно, и пусть у тебя будут прекрасные сны. Береги себя. Мы всегда тебя ждём. Я люблю тебя, Су Хёк-ши». Су Хёк зашагал медленнее, читая тёплые, искренние слова. Затем остановился. Моргнул несколько раз. Нет, он не играл: эти слова и его тронули до глубины души. — Видишь? — тихо спросила я, подойдя ближе. — Ты не просто популярный актёр… Ты делаешь людей счастливыми, Су Хёк. Он только улыбнулся и вернул мне смартфон. Погрузился в свои мысли. Я не знала, воспринимает ли он вообще, что я говорю, но, начав, остановиться уже не могла: — Такие слова фанаты пишут каждый день. Они любят твоих героев, любят тебя. И их становится всё больше и больше… — я зашагала вперёд, не оглядываясь, снова начала рассматривать звёзды. И без оглядки озвучила свою мечту: — Надеюсь, когда-нибудь у тебя будут фанаты во всех странах, во всех городах. Хочу, чтобы тебя узнавали везде, по всему миру… Я обернулась. Су Хёк просто слушал меня, а взгляд у него становился всё глубже, блестел всё ярче… Взывала и взывала к любви «180», стоявшая на повторе… — Я думаю, это реально. У тебя потрясающий талант, — призналась я. — Тебе просто нужно попасть в проект, который будет транслироваться не только в Корее… И тогда, — я мечтательно сцепила ладони в замок и улыбнулась: — у тебя будет признание миллионов зрителей… Непременно будет, — уверенно добавила я, когда актёр снова промолчал, подошла ближе и протянула руку: — Договорились? Су Хёк сжал мою ладонь и решительно привлёк меня ближе. Ждала ли я этого? Может быть. Я видела, как на него подействовали простые слова — мои и безымянной фанатки. Знала, что он просто обрушит на меня эту бурю чувств. И просто подалась вперёд, положив руки ему на грудь, когда он обнял моё лицо ладонями — как тогда, когда мы впервые встретились. Только сейчас я была готова вернуть ему все чувства без остатка. — Договорились, — пообещал мне Су Хёк вечность спустя. Я улыбнулась. В тот миг я всем сердцем верила, что моя мечта сбудется. Актёр отстранился и провёл по моим плечам несколько раз — как-то нерешительно, будто собираясь сказать что-то важное. У меня даже сердце замерло в ожидании… — Карика, — наконец позвал он. — Да? — я подняла голову и заглянула ему прямо в глаза. Боже, в них в тот миг можно было утонуть, нырнуть с головой и даже заблудиться. — Давай встречаться, — прозвучало тихое. Су Хёк чуть сжал мои руки. Будто без слов упрямо заявлял: «Не отпущу». Я слабо усмехнулась, уточнила: — Я думала, мы уже встречаемся. — Нет, — актёр резко качнул головой. — Я не спросил. И ты не ответила… Я хочу, чтобы ты была моей девушкой. «А как же работа?» — пронеслось в мыслях. Я знала, что, соглашусь сейчас, и о субординации (если она вообще между нами сохранилась) можно будет просто забыть. Только мне было уже всё равно. Доносившаяся из наушников композиция рвала мне сердце, озвучивая то, что я пока не осмеливалась сказать:

— Call me home, I want to be your own, I'm running desperately into your arms where I belong. And I know your love can turn this heart, A 180 degrees to bring me back to where you are…

— Су Хёк, — тихо, мягко позвала я. Он ответил внимательным взглядом. Меня снова будто током прошибло. Я подалась ближе — сколько же тепла от него в тот миг исходило! — и попросила: — Давай это будет нашим секретом. Су Хёк просто расцвел в улыбке. Я подумала, что могла бы вечность смотреть на то, как он улыбается, и ничего мне больше не нужно. От того, что он сделал следом, я просто расплакалась. Взяв мою руку в свою, он поднёс её к своим губам и поцеловал в середину ладони. Я вспомнила, как давно забытое воспоминание: — А какие поцелуи лучшие, если не в губы? — Нет, я скорее о самых нежных… В середину ладони. Здесь проходит линия жизни, такой поцелуй значит «Буду любить тебя до последнего вздоха»… В уголок губ, как будто спрашивая разрешения на большее. И в глаза… потому что они зеркала души. Я знала, чего жду, но всё равно затаила дыхание, когда Су Хёк склонился, чтобы мягко поцеловать в уголок губ. Затем в предвкушении закрыла глаза и ощутила, как защемило от пронзительной нежности сердце, когда тёплые губы ласково приникли к моим векам. Меня даже дрожь пробрала. Не от того, насколько неожиданным было признание этого невероятного парня. А от того, что он запомнил. Не зная, что делать с нахлынувшими чувствами, я просто обняла Су Хёка в ответ. Я понятия не имела, смогу ли хоть частью вернуть ему острое счастье, в которое он меня погрузил. Но, без слов прижавшись щекой к его груди и чувствуя, как быстро бьётся его сердце, я дала слово себе и ему, что сделаю его счастливым.