В погоне за прошлым

— Боги могут принимать обличие смертных. Однако, могут ли Боги принимать на себя обличие других Богов? Должно быть, это может привести к неотвратимым последствиям… - Нефтида с особой осторожностью перебирала нежные лепестки лотоса, сидя возле Сета.  — М, могут. Только между ними должно быть что-то связующее. Доверие или вроде того. В наших руках ведь многое, приняв на себя облик другого вездесущего, представляешь, как много можно натворить?  — Я только что это сказала. - она весело усмехнулась, а бутон в ее руке завял.  *** Боль сковывала. Боль оплетала.  Въедалась в каждую клетку трясущегося тела. Понапрасну она надеялась на то, что сможет объясниться тогда, когда он вдоволь нахохочется над ее жалким видом. Злоба и жестокость в нем разверзалась вместе с ее молящими криками, хотя, та ведь хорошо понимала, что она была в нем всегда. Просто сейчас обернула то, что так любила, против себя. И вовсе то и не прочь не была. Нефтида знала, что если сейчас он убьет ее, то вместе с ней погибнет та его последняя надежда на свержение Гора. Конечно, она отлично понимала, что обращена была вовсе не потому что ему хотелось увековечить их «любовь». Ах, это отвратительное слово… Куда и к чему она привела ее? К новой морали. Все что она делала доставляло ей немыслимое удовольствие, говоря прямо, и, не кривя душой. Ей нравилось, как люди умирали в муках. Потому что когда-то, будучи на их месте, она не получила от них помощи. Ей нравились крики и визги. Предпочтительно женские. Любила и лужи крови, и мольбы о пощаде, и страх в глазах. Чувство превосходство. Чувство того, что можно все. Любовь привела ее к этому, а еще ужаснее то, что ей нравилось, что все сложилось именно так. Та брезгливо скорчилась, вновь предаваясь размышлениям, пока кончики пальцев неустанно синели. Так вот, бывшая смертная хорошо осознавала, что Сет, отчаянно пытаясь дорваться до власти над Египтом вновь, будучи отвергнутым и изгнанным в Та-Дешрет, не может заручиться поддержкой ни одного из Богов, которые воротили от братоубийцы нос и по сей день. Очевидно, в одиночку идти против всего пантеона слишком самонадеянно, даже для него. Что могло бы стать лучшей идеей, чем обратить в вездесущую ближайшую сподвижницу? Которая, к тому же, влюблена до одури. Она принимала это, лишь бы быть рядом, но в какой-то момент в голове что-то щелкнуло. Вообще у богини довольно часто щелкало в голове. Бесспорно, Нефтида все еще предана возлюбленному. А он предан ей. И наверное, стоило бы рассказать о своих замыслах сразу, но по ряду причин, которые показались ей весомыми, она не могла этого сделать…Или не хотела.  Во-первых, ей очень нравилось играть с огнем. Во всех смыслах.  Афири сподвигнула всего на две шалости: сожжение Фив и желание попробовать впутаться в игры великих Богов. Гор и Сет…Вражда их будет длиться вечно, если одному не настанет конец. И каждый из них грезит о смерти другого. Насколько полезной в руках Гора была Нефтида, она понимала и сама. Как он мог отказать ей в безвозмездной помощи, которую она предлагала? Почти безвозмездной. Так она выместила свою крохотную обиду на то, что возлюбленный позволил себе играться с ее чувствами. Она ведь тоже так умела. И лежа в луже черной вязкой жижы, источником которой и являлась, дева убеждалась в этом все больше. Было странным то, что девушка гордилась своей способностью довести его до такого смертоносного гнева. Но говоря о этой особе, неужели можно расчитывать на то, что она способна гордится чем-то действительно стоящим?  Она внезапно рассмеялась, вспомнив, до треска костей забавный момент… — Моя госпожа… Вы должны понимать, я сильно раскаиваюсь во всем содеянном и готова положить жизнь на то, чтобы обеспечить как вам, так и всему Египту спокойные времена. Все, абсолютно все и каждый понимает, что пока власть в ваших руках, этот мир незыблем. Он будет расцветать, как все, чего вы коснетесь. Ведь это главное, самое важное! Я почитаю Вас и…Восхищаюсь. Можете сердиться на меня, я подле вашего мужа, но…Не огорчайтесь. Скоро я уйду. Навсегда. А вы пронесете свою любовь еще сквозь века. Позвольте мне почувствовать себя любимой, не испытывая при этом чувства вины, глядя в ваше преисполненное печалью лицо…Это смертная мука для меня.  - в глазах огорченной Нефтиды застыли хрустальные слезы. Руки с осторожностью сжимали подол расшитого золотом одеяния Селкет, перед которой возлюбленная Сета сидела на коленях. Жена верховного Бога тяжело вздохнула и отвела взгляд, намереваясь уйти. — Не оставляйте меня и в этот раз, умоляю… Вы всякий раз уходите, когда я прошу прощения за свои грехи, и я…Я..- затараторила та, а затем громко всхлипнула, мотнув головой. — Я знаю, боги очень милостивы к смертным. И я тоже, тоже обыкновенная смертная, но произошла ошибка. Я готова отвечать за нее, вопреки тому, что она не моя. Однако, вы не принимаете меня…Взываю к вашей безграничной любви к своим поданным, не смотрите на меня так. С осуждением. Это выше моих сил.  Тогда на щеку Нефтиды в ласковом жесте легла прохладная женская рука, приободряя, слабо погладив.    — Почему мне хочется тебе верить?  Наверное, ее сумасшедший торжествующий хохот звучал слишком жутко, поскольку даже Сет нахмурился, с недоумением на лице оборачиваясь к ней. А она все никак не могла успокоиться, выгибаясь в спине.  —  Конец…Всем скоро конец, так и знай, моя любовь! - проговаривая сквозь звонкий безудержный смех, шутливо обращалась к нему та.  Лицо ее было несвойственно бледно, почти мертвецки, отливая небесной голубизной. Та охотно обнажала острые клыки раз за разом, зная, что они перепачканы в ее названной крови.  И все таки была прекрасна. Так считал Сет.  Понятие «прекрасного» у обоих было извращено до омерзительного, на том они и сошлись.  —  Тебе тоже. - Сет с напускной любезностью добродушно улыбнулся, а затем сделал несколько шагов по направлению к ней.  — В моем конце мое начало. Эвтида умерла, Нефтида живет.  Она громко зашипела от боли, когда он схватил ее за мокрые слипшиеся волосы. Снова она его раззадорила. Жаль, не он ее. Поскольку улыбка бесследно пропала с измученного лица, успевшего осунуться так быстро.  — Я и сам так думал, пока в тебе не заговорили пережитки прошлого. Вспомнилась былая жизнь, от этого ты пошла на предательство. Обидно, но поправимо. Сейчас подчистим тебе все твои воспоминания. Тело еще немного…А нет, много поболит… Да и ты знаешь, что любое вмешательство в иб очень опасно. Мы же сейчас уничтожим часть тебя. Как после этого ты будешь жить не совсем понятно… - Бог хаоса нарочито горько вздохнул, видя, как по ее щеке потекла одинокая слеза.  А потом та почувствовала, как он беспрепятственно проникает в нее, поднимая ворох осевших воспоминаний… *** — Милая моя…- Эвтида ласково поглаживала по голове безутешную девушку, уткнувшуюся ей в грудь. Ее плечи то и дело вздымались от учащенных всхлипов, а горькие слезы намеревались разъесть одеяние юной шезму. - Дия, я не знаю, что и сказать..Ты молода и красива, неужели и впрямь думаешь, что не найдешь любящего тебя мужчину? Ты достойна этого. Достойна любви. И она придет в твою жизнь, когда ты отпустишь его. Ты будешь счастлива, понятно? - она задумчиво поджала губы, склонив голову вбок. — Я…я не знаю…Иногда мне хочется уйти в Дешрет и умереть там в одиночестве. - проговорила шатенка на выдохе, поднимая на Эву опухшие глаза. — Ну и дурочка. Красные земли не погубят такую красавицу. Чтоб я не слышала больше от тебя этих глупостей. - ответила девушка и раздраженно цокнула.  — Мне так стыдно перед тобой, Эва…Ты только и делаешь, что утешаешь меня, хотя тебе как никому другому сейчас нужна поддержка. Вы с Исманом были так близки…- Дия приподняла голову, пытливо глядя в изумрудные глаза. - Я очень дорожу тобой…Что бы я делала без тебя?… — Я тоже, Дия, тоже. И я не выношу твоих слез и страданий, он в лучшем мире.Нам остается лишь молиться богам за его Ка. - Эвтида устало улыбнулась, заключая ее в объятия.  Под глазами пролегли мешки, а кожа приобрела бледноватый оттенок.Она не думала о себе, ведь если бы начала, то вероятно в этот же момент стащила бы у Ливия горстку склянок и залпом выпила все до единой, наконец обретя покой.  Слабый свет луны подсвечивал ее лик, придавая ей странный, невязавшийся с окружающий обстановкой вид.  Дия обмякла в ее руках, безмятежно засопев. Эва со всей осторожностью уложила ее на кровать и, уронив голову в ладони, беззвучно разрыдалась. *** Боль от потери близкого человека особенна в своем коварстве. Она никогда и ни за что не покинет того, в ком поселилась, а будет медленно и губительно отравлять нутро. День за днем…Восход за восходом. Не отпускало. Девушка возносила свои молитвы к небесам и в них была со своим названным братом. Поэтому делала это подолгу, порой забывая прерываться на еду. Стирая колени в кровь, морщась под пекущим солнцем, но слезно выпрашивая для Исмана благополучия. Она была уверена в том, что дорогой сердцу друг - праведник, который сумеет попасть на поля Иалу. Таким отзывчивым, открытым и искренним она знала и помнила его всю жизнь и восхищалась, глядя на того, с кем росла и на кого равнялась. Эва думала, что брат был бы безмерно рад, продолжи она его дело. И она продолжит… Пусть пока не смыслит, но лекарство от злополучной хвори найдет. Сколько жизней зараза уже погубила? А сколько можно спасти, стоит лишь приложить свои усилия и захотеть по-настоящему, покопавшись в наработках Исмана. Как широко он улыбнется оттуда, узнав, что она взялась за это.  — Я знаю, ты бы обрадовался… Мне хотелось, чтобы глядя на меня, ты гордился. Потому что…Наверное, Исман, твое одобрение для меня всегда было очень важно. Ты вылечивал столько людей, никому не отказывал в помощи, грел их сердца. Мое, мое ты тоже греешь и сейчас. Только не успел довести начатое до конца, но я уверена, осталось не так много… Я  постараюсь, приложу все силы, чтобы твой труд не оказался напрасным. Не сомневайся, если у меня все выйдет, я стану прославлять твое имя, не свое. В том будет мало моей заслуги…Поскольку, вдохнул сил в меня именно ты. Даже сейчас, знаешь, ты сподвигаешь меня как и всегда, хотя не рядом… Забавно, правда, брат? Суд Осириса ты пройдешь. Твое чистое сердце легче пера. Обнять бы тебя… Я бы написала матушке, но правда, мне страшно. Когда…Когда мои руки перестанут дрожать, не прекращаясь, я возьмусь за это и сообщу ей. Мне боязно, ведь когда мы покидали Гермополь, она была слаба. Вдруг это пошатнет сильнее ее здоровье? Оставить в неведении я тоже не имею права… - она нервно царапала кожу на руках, затем внезапно угрюмо усмехнулась, а в глазах собрались слезы. — Почему ты оставил меня? Знаешь, как сильно я хотела лечь рядом, увидев твое тело? Правда понимала, что кому-то нужно оплатить твое погребение. Хорошее погребение, достойное тебя, ведь это важно. Не хотела обременять твоих родителей…И я знаю, ты бы рассердился, но я продала свои украшения, чтобы оплатить все. Тебе нужнее, пойми. - шезму тяжело вздохнула, словно задумываясь, о чем ей сказать еще. — Исман, ты знаешь, мне кажется, Амен не понимает того, как мне сложно. Я попросила совсем немного времени для себя… Он сказал, что если будет бегать за каждым, мы никогда отсюда не уедем. Возможно, конечно, в этом есть смысл, но неужели, будь я на его месте, не позволила бы? Ругает за то, что я плохо выгляжу. Как же мне выглядеть? Я и не думаю об этом.. Ты все говорил, что мне он не пара. Я согласна… Но теперь мне страшно уйти от него. Если убьет? Я показывала тебе, он в гневе может руку поднять, но здесь…Не знаю, я переживаю. Ты бы успокоил меня, я чувствовала себя защищенной с тобой, да и ты знаешь, я ругаться не люблю…Отстоять себя не всегда могу. Я боюсь его, Исман…  - Эва нервно сглотнула ком в горле. — Наверное, мне нужно идти, а то я чувствую, как утомляю тебя своей болтовней. Люблю тебя, брат. Надеюсь, у тебя все хорошо.  *** — Я говорил тебе привести себя в порядок. Мне не нравится то, на что ты стала похожа. Смотреть противно. - Амен презрительно сощурил глаза, плотно поджимая сухие губы.  Эва стояла в проходе со стопкой папирусов в руках, тщетно пытаясь выглядывать из-за нагромождения. Значит, он отдал указание только ради того, чтобы вновь начать читать нравоучения? Она старалась избегать его, наверное, у нее получалось, а эпистат все негодовал. Та положила на стол перед ним то, что столько несла в руках, и сдержала облегченный вздох, избавив свои руки от этой непосильной тяжести.  — Я только один единственный раз попросила что-то для себя. Чтобы ты дал мне отлежаться. Мне не позволили. И я не стану заботиться о том, чтобы не напугать кого-то своим внешним видом. Мне сложно. - отрезала девушка и двинулась к выходу, когда ее схватили за плечо. — Не нужно… Я устала, правда. Знаешь, сколько всего я переделала за сегодня? Тизиан не жалел нас. - попыталась отшутиться девушка, но прикосновения между тем становились все настойчее и смелее.  — Амен, нет…Слышишь? - тихо сказала Эвтида с опаской.  Но он и не хотел услышать, грубо закрывая ей рот настойчивым поцелуем.  И Эва так ненавидела и себя, и его, когда после всего послышалось умиротворенное сонное сопение. Она прижимала к нагому, изнуренному слишком жестокими ласками телу простыню, безжизненно уставившись в стену и, чувствуя, что душу только что выпотрошили, а на ее месте разрастается бездонная пропасть, к краю который с тем каждым толчком ее подводили все ближе. Да она бы и сама не против сброситься. Как все это ей омерзительно… До щемящей боли в груди. По щеке потекла одинокая слеза, в ребрах скреблось едва бьющееся сердце.  Она свесила длинные смуглые ноги с кровати, коснувшись ступнями холодного пола, а по телу пробежали мурашки.  — Смотреть, говорит, противно… - она невесело усмехнулась, оглядывая отощалые бедра, на которых виднелись темнеющие синяки. — А трогать - нет.  Девушка аккуратными движениями зачесала вьющиеся, выбившиеся из хвоста пряди и подобрала с пола замызганный калазирис.  — Ты бы знал, как замучал меня… Отпусти и не трогай, я прошу тебя. Что же разглядел красивого в моих костях? Я же знаю, не любишь меня… Любя, неужели можно обращаться так? Я говорила не раз, просила, и намеренно пряталась от тебя, а ты находил. Надеюсь, скоро все мы уедем отсюда и эта мука закончится… - шептала девушка, глядя в его безмятежное выражение лица, а затем коснулась бледной щеки, ласково погладив.  *** Жизнь в Фивах кипела, и по раскаленным улицам то и дело носились люди. — «Вам бы дома сидеть, позабыли совсем о заразе…» - подумала Эва, тяжело вздыхая. Продавцы навязчиво предлагали свои товары, от изобилия которых ломилась рыночная площадь. Девушка недоумевала для чего ей было указано приехать, ведь все чем она занималась было потерей драгоценного времени. Поначалу она думала, что они, как впрочем всегда, отправятся в храм и там ей дадут работу, но такого не произошло. Охотники устроили внезапный обход, прочесывая улицу за улицей.  — Я должна найти Амена и понять, что делать мне. Звал же зачем-то, значит, пригожусь. Одного не понимаю, обязанности всегда распределялись до приезда. Что за безответственность? Для чего они начали заниматься этим днем? - сказала она сама себе, с задумчивым видом двигаясь в сторону какого-то переулка. — Лучше бы коренья перебрала. Моя настойка из тигровог…Ах! - она прижала обе руки ко рту, когда забредая за один многочисленных домов увидела нечто ужаснувшее. Волосы мужчины поблескивали на лучах солнца, попадающих на них, и их цвет был поразительно схож с цветом крови, запятнавшей бледные руки. Шатенка невысокого роста заботливо поливала его кожу водой из глиняного кувшина, глядя, как она безвозвратно уносит с собой следы совершенного злодеяния. Лицо ее было так безмятежно и спокойно, будто в паре шагов не валялось тело охотника. Ей вообще все равно? Эва взяла себя в руки, позволив глянуть на труп. На глазу сверкал съехавший уаджет, значит, кто-то уважаемый...Лицо было сокрыто в тени.  Тогда бывшая шезму сразу поняла, почему охотники бросились в рассыпную, очевидно, не досчиталась сослуживца и отправились его искать.  — Чего ты вытаращилась? - раздалось злобное женское шипение, и девушка перевела взгляд на попечительницу предполагаемого убийцы. Ее голос звучал так…Странно. В том смысле, что совершенно не вязался с  миловидной внешностью. Глядя на нее, в голове рисовался совсем другой образ. Эвтида опешила от такой дерзости, но лишь на мгновение. В том, чтобы тратить время на пустую болтовню смысла было мало, стоило быстро найти кого-то из отряда и привести сюда, к тому же, и по отношению к ней были настроены не особо доброжелательно. Она сделала несколько шагов назад.  — Не смей! Сет… - предостерегающе шикнула та.  Сет. Растерявшись от увиденного непомерно сильно, девушка и не сразу успела удивиться его несвойственному для обыкновенного египтянина внешнему виду. Как же она сразу не поняла?  — Разберусь. Иди в дом, Афири.  Когда он развернулся на нее всем телом, Эва давно спешно шагала в противоположную сторону. И все же ее грубо схватила мужская рука, до хруста сдавливая плечо и впечатывая в стену. Она понимала, что сейчас ляжет возле того самого охотника, если не сообразит что-то, прежде чем ее убьют и кровь с рук будут отмывать уже ее. Может, та девушка как раз вновь пошла за водой… — Я - черномаг! - выпалила та, уже видя, как он тянется не то к ее шее, не то к оружию. Эва лукавила, но лишь немного, не добавив «бывший».  Путей вызволения было ничтожно мало, если они вообще были. Раз уж она поимела честь встретиться лицом к лицу с повелителем Красных Земель, то стоило действовать следующим образом…Не так давно она могла бы назваться последовательницей Сета, которых осталось совсем немного. Какой ему прок убивать то, что и без того вздергивают на эшафоте если не через день, то через два, пороча его имя? Он и сам отчаянно пытается защищать своих слуг. Оставалось надеется, что он не читает мысли. Хотя, после того как он весело ухмыльнулся, эта небольшая надежда начала таять. — Я бы сразу почувствовал, кому ты врешь, женщина? - он хитро сощурил глаза и угрожающе навис над ней, вынуждая упереться в стену настолько сильно, что заболела спина.  — Господин, это чистая правда! До того, как  незадолго до этого умер мой брат, я была предана своему ремеслу и читала тебе молитвы с предрассветных сумерек до заката. Всегда чтила и уважала, как любого другого Бога, а то и больше…У меня и шрам есть. - она выставила ладонь, проведя рукой по несовершенству кожи. — Тебе так служила. Окропила своей кровью землю, чтобы воздать мое почтение. Не трогай меня, прошу, я… - она внезапно замычала, когда его рука, к ужасу Эвы все еще не успевшая смыть с себя все багровые пятна, легла на ее рот, давя так, чтобы зубы разболелись. Янтарные глаза в ужасе распахнулись шире, когда он приблизился к ее уху, а где-то возле послышался топот ног.  — Тихо…Не кричи. Обход закончится тогда, когда стадо этой бестолковой скотины найдет тело, а пока они по одному разгуливают по всему городу можно поймать еще несколько и разбросать здесь… Ты ничего не видела, поняла? Хотя, зачем я спрашиваю… - когда она нервно мотнула головой, а из груди вырвался всхлип, он выпустил ее из рук.    И растворился в воздухе.  А она сползла вниз по стене и дрожащей рукой коснулась чего-то влажного над губой, обнаружив на пальцах чужую кровь.  И отчего-то не вспомнила, откуда она.  *** — Реммао, я приехала сюда, проклиная все и вся. Мне не хотелось мириться с тем, что происходит вокруг. Я мечтала спокойно закончить обучение. Но сейчас…Сейчас, видя умирающих от хвори людей, и сталкиваясь с этой проблемой лицом к лицу, я не могла не поменять приоритеты. Это тронуло меня. Тронуло так, что я решила не отсиживаться в стороне, а помогать Ливию разбираться с болезнью. И я нашла себя в этом. В помощи болеющим людям. Мы договорились с ним, что когда все закончится, я стану учиться у него травничеству. Он платит мне за работу, поэтому я не нуждаюсь в заказах. - девушка скрестила руки на груди, глядя на наставника со всей серьезность. - Я хочу найти способ избавиться от хвори и уберечь от нее людей.  Реммао по-отцовски обнял ее, прошептав: — Буду молиться богам за тебя. Не растрать это благородство. - мужчина отстранился, продолжив. - Я рад, что тебя можно передать в надежные руки. Не сойди с этой тропы, и ты добьешься успеха, я уверен.  *** — Исман, надеюсь, у тебя всё хорошо, между тем мой день был отвратительным. Мои руки сейчас отвалятся от того, сколько я переписала. Но, знаешь, в этом тоже что-то есть…Я смотрю на свои иероглифы, и из в раз в раз они мне кажутся все более ровными. Это не может меня не радовать. Ха, да даже Тизиан похвалил, представь? Я и не думала, что он способен на что-то кроме причитаний. Мне было приятно. - Эва горделиво улыбнулась, поглядев в небесный свод. — Дия совсем плоха без тебя… Поддается влиянию Рейммса и берет заказы. Не знаю, зачем он подбивает ее. Мне за всех страшно… Но, думаю, он влюблен в нее, все ухаживает. В Дию вообще трудно не влюбится…Ты по себе должен знать. Я на улицу выхожу, оставляю их, чтобы подольше могли вместе времени проводить. Мне так приятно видеть, как она снова улыбается, пусть и редко…- Эва поправила подол белого калазириса, продолжив: — Амен пришел весь в крови недавно. Перенервничала я тогда сильно…Когда я помогаю раны охотникам перевязывать, меня ее вид иногда пугает, не по себе как-то. Бывает, и на ткани мне капает, я сразу застирывать иду. А здесь…У него ее и по лицу размазало. Меня долго еще воротило. - она свела брови к переносице, а потом ее внезапно передернуло. — Недавно мы толкли порошок из серебра. Было…Весело. - Эва мечтательно улыбнулась, после чего продолжила: — Мне нравится то, чем я сейчас занимаюсь. И я пришла в это дело благодаря тебе. Ливий говорил, что мне будет тяжело начать что-то понимать за такой короткий период времени, но ты знаешь, что если я чего-то по-настоящему захочу, то непременно буду упорна. И я так много смотрела за его работой, расспрашивала, выписывала себе что-то,собирала с ним ингредиенты и дознавалась, что думаю, моих знаний достаточно. С головой во все я уйду тогда, когда уеду отсюда жить в Мемфис. Там-то точно обучусь основательно и как подобает…- Эва вздохнула и поднялась на ноги. — Пойду я... Люблю тебя. *** Она слышала, как бешено колотится ее сердце, а в теле закипает кровь, когда он поднес ладонь к своим горячим губам. Щеки алели, обдаваемые ее смущением.  *** Эва спала, уронив голову в пергамент. Ливий неуклюже тряхнул ее за плечо, дабы разбудить. Она резко подняла на него голову и нелепо огляделась по сторонам.  — Исфет, я не специально…Извини, пожалуйста, я просто…- Ливий оборвал деву на полуслове, поставив возле нее чашу с водой и какие-то фрукты, а затем улыбнулся.  — Я все понимаю. Ты весь день была на ногах, а я заставил тебя перебирать это…Давай помогу. - парень потянулся к свитку, но девушка протестующе хлопнула его по руке.  — Твое время не стоит этого. Это моя работа, почему ты должен заниматься ей? Дай мне немного времени, я постараюсь управиться со всем как можно скорее. - Эва скомкано улыбнулась другу, подпирая голову рукой. - Отдыхай, Ливий. Утром голова будет болеть, если сейчас не ляжешь…Ночи для сна.  *** Дева прогуливалась вдоль Нила, а Сет составлял ей приятную компанию. Однако, девушка знала его совершенно под другим именем. Знаки внимания, оказываемые им, казались ей до слез в глазах милыми. Что-то чувственное и нежное, как сама Эвтида. Оно не могло ее не тронуть. Эти беседы выдергивали ее из обыденных тяжелых дней, она слушала его с легкой улыбкой на розоватых губах, а в ее взгляде читался нескрываемый интерес. Ни в какое сравнение с Аменом все это и не шло. Мужчина дарил ей так много тепла…Это то, о чем она мечтала все это время. Согреться возле кого-то… Его общество действительно вылечивало. Штопало раны в ее душе, оставленные суровой действительностью. Он подарил ей на прощанье белый лотос, а она, придя домой, присела на кровать, устало улыбаясь и вертя его в руках.  Первые впечатления так обманчивы, знала ли та, во что ее ввязывали?  Эва была очень доверчива. Открывалась людям быстро, ко всем тянула руки. Пары лестных слов было и вовсе достаточно, чтобы девушка рассудила, что ей не желают зла. Поэтому и обожглась, подойдя к огню слишком близко… А ведь на свет и тепло шла. Кто бы мог подумать, что они могут стать губительными.  *** — Все злишься. Зря… Я ведь люблю тебя.  — Ты смеешься надо мной? - Эва шипела от боли, пока он наносил на ее исполосованную спину мазь. — Я просила тебя, просила! А ты не слышишь никогда…  Амен другой рукой потянулся ко столу, достав из под него два мешка с золотом. Жалование охотников, судя по всему. И положил их в ее руки.  — Не нужны мне эти подачки. Я ими ничего не вылечу. Видел, сколько на мне уже шрамов?  *** — А тебе не кажется, что все, чем ты так усердно занимаешься - глупость? - он как-то по-хозяйски, что было ему совсем несвойственно, положил руки на ее плечи.  Она перетирала куркуму и была слишком увлечена своим делом, чтобы сразу понять, о чем он спросил.  — М… Нет? Делаю то, что люблю. Да и Ливию сейчас действительно нужна помощь. - она не подала виду, но под непрошеными прикосновениями напрягалась. Все же…Ей они знакомы.  — Хах, почему лекарь зовется именитым, а ты нет, раз он прибегает к твоей помощи? - когда Сет массирующими движениями двинулся вверх к ее шее, она совсем забыла про свое занятие, прикрывая глаза. — Специально отвлекаешь меня?… - прошептала девушка.  — Как быстро сообразила… - он тихо рассмеялся, но своих рук не отнял, скользнув куда-то к подбородку и задирая его на себя.  — Отпусти, мне нельзя… — Я разрешаю.  — Ты не понимаешь…Амен. Я ведь его…- Сет притянул ее к себе, не дослушав.  И тогда Эвтида впервые поддалась соблазну, не сумев противиться. После этого ей было стыдно и перед собой, и перед эпистатом, несмотря на странный характер их отношений. Она целовала кого-то с таким удовольствием впервые, а ее искуситель хорошо это понимал. Все ведь шло так, как нужно было ему.