Глава 6. Леви.

Леви бесится. Сильно так, на совесть – пара кадетов, что повстречал по пути в свою комнату, благоразумно шарахаются, чувствуя, один писк – и неделя драйки сортиров им обеспечена. Тьфу ты – и чего он только так завелся? Ну знал же, знал, что привязана она к своему Йегеру как хвостик, но нет, позволил разок порозовевшим щечкам дать себе надежду. А она ведь, похоже, и правда, всего-то смутилась, что в постель к офицеру легла, да того, что они были одни. Если подумать, любая девушка в Разведкорпусе обомлела бы не меньше. Он же, мать его, грозный капитан Леви – ни капли его чая в рот, ни сантиметра влево. И зачем она только перестала носить этот идиотский шарф? Может, он на это и повелся? Не то чтобы между ними что-то могло быть, знает ведь, что не нужен он ей даром – да только видеть, как после всего что (не) было, она вот так просто снова наслаждается вниманием Йегера, выше его сил. Кретин. Сам смутил девку, сам понадеялся – молодец, Леви, ты стратег. Впрочем, и на баб ему раньше особо охотиться не приходилось, если что и было, то как-то само собой. Комплексов по поводу возраста у него нет, но может, и правда, не умел, так нечего и начинать? Тем более что всучивать Микасе такое счастье, как он – перспектива сомнительная. Ну молодая же еще, амбициозная. Может, в чем-то и перспективнее самого Леви, если судьба не подбросит им очередной порции дерьма на лопате. И ему – с чего вообще взбрело ее внимания искать? Ну, стоит на нее, да. Не слепой же он и не евнух – все при ней: внешность, характер, ум. Упертая, впору ему; верная донельзя, что друзьям, что службе; еще и красивая – даром, что внимания не ищет, да еще и шарф ее этот вечный красным флагом висел, мол, занято. И вот – решил, что освободилось. Так глупо Леви себя давненько не чувствовал. Черт с ним, с тем, что ей это не нужно. Сам-то он с чего вдруг так серьезно настроился? А он настроился ведь – себе признаваться не хотелось, да только приятно с ней было в том спальнике валяться, и смущалась она очаровательно. С ее острым языком из них бы вышла интересная пара: вечно спорящая, но крепкая; и с жарким, долгим трахом каждую ночь… Так, вот сейчас пора остановиться. Леви и правда останавливается. Встает посреди своей комнаты, понимая, что сновал по ней туда-сюда, не зная, куда приткнуться. Вот же ж, привык считать себя глыбой холодной – и чего бы ему, кроме чая могло хотеться?.. А глыбе – многое хочется! Леви подходит к шкафчику, где хранит заварку. Сверлит взглядом деревянную дверцу, не открывая – в таком состоянии ярость в его груди ни один ромашковый чай не успокоит. Сколько там времени уже прошло, как он с ужина ушел?.. И где сейчас Микаса – наверняка или у себя в комнате, или на улице, может, еще и с Йегером гуляют. Тот ведь тоже, хоть и опилки в голове, возмужал. Поумнел немного, чтоб его. Может, и прозрел, наконец?.. Леви сам не понимает, как оказывается в коридоре; ноги уперто несут его в направлении ее комнаты. За каким чертом и что он ей скажет, голова отвечать отказывается. Он должен знать. Просто, мать вашу, должен знать, что… – Капитан?.. – слышится сбоку, когда он остается в десятке метров до ее двери. Леви останавливается. Моргает. Поворачивает голову, хмурясь на раздражитель, посмевший одернуть его в такой момент. Ну, Арлерт… Стоп. Арлерт?.. Леви угрожающе прищуривает глаза – Армин чуть отклоняется назад, хотя взгляд остается спокойным и слегка удивленным, зла, мол, не желаю. – Чего тебе? – цедит он, с трудом удерживаясь от того, чтобы не рявкнуть. Если пацан здесь, значит, с Микасой и Йегером его нет. Значит… – Вы к Микасе? – спрашивает Армин тихо. Какой догадливый: Ханджи нашла себе помощничка под стать. – Да, – выдавливает Леви, удерживаясь из последних сил, чтобы просто не пойти дальше. – Она у себя? Пацан кивает. – Одна? – не выдерживает он. Если придется убивать, то пока он дойдет до комнаты, у него будет время выбрать, как именно. Глаза Армина на мгновение округляются, но он снова кивает. – Одна. Леви всматривается в его лицо, пытаясь найти следы вранья. В груди – стянутая пружина, которая вот-вот лопнет, только за Арлертом тяги к самоубийству и лжи никогда не наблюдалось. Значит, правда. Кулак сжимается сильнее. – Где Йегер? – спрашивает грубо, ладонь жжет, но ему нужно знать. Армин пожимает плечами: – Не знаю. Не видел его после ужина. – Хорошо, – бормочет Леви, оставаясь на месте и ощущая, как тело наполняет растерянность. Одна, значит. Да и не одна бы была – что он у нее забыл?.. Ведет себя так же, как она когда-то – со всей этой гиперопекой; только вот сам в десятки раз хуже, мотивчик-то эгоистичный и собственнический. Даром, что прав у него на нее никаких нет. Горечь бесконечно повторяемой мысли смешивается с накатывающей усталостью. – Ясно. Можешь идти, – говорит он тихо, и разворачивается сам. Что там подумает Арлерт, ему все равно. У Микасы ему делать нечего. Леви уходит к себе в комнату, пытаясь выпутаться из расползающейся внутри жалости к себе, и совершенно не замечая понимающего взгляда вслед. *** Следующим утром Ханджи вызывает его к себе. Выпроводив передавшего сообщение солдата, Леви недовольно трет виски: либо опять нагрузит бумажной работой, либо присядет на уши насчет Микасы. А говорить тут больше не о чем – бессонной ночи было достаточно, чтобы он приказал себе стиснуть зубы и перетерпеть. Подхватив заполненную кипу бумаг, он идет в ее кабинет: Ханджи встречает его вполне миролюбивым взглядом, еще и рукой машет, мол, клади пылесборники на стол, ты тут не за этим. Леви так и поступает, и скрещивает руки на груди, готовый к очередной порции неприятных разговоров. – Ладно, не буду тебя мучить, – благосклонно говорит Ханджи, и Леви вздергивает бровь, мол, ага, конечно. – Ты просил сократить взаимодействие с Микасой, так что я ее переведу. Дадим ей свой отряд. Пока разделим тех, кто есть, а как придут новички, займется ими. Это… действительно неожиданно. Леви всматривается в ее лицо, пытаясь понять, не шутит ли она. Но нет, кажется, не шутит. Внутри расползается горечь пополам с облегчением. Так будет правильно. В дверь коротко стучат, и в кабинет заходит Микаса. Леви хмурится, бросая на Ханджи недовольный взгляд, и понимает – она здесь за тем же, зачем и он. Все-таки была в его отряде. Пустая формальность. Ханджи, впрочем, могла бы и не сталкивать их сейчас – хотя бы в последний раз. Уж девка не глупая, раз все слышала, дважды два сложит да поймет причину перевода. – Разрешите? – Уточняет Микаса, переводя вопросительный взгляд с Ханджи на него. Леви сжимает челюсть и отводит взгляд. Ханджи расплывается в улыбке и зазывающе машет ей рукой. – Да, конечно, Микаса, ты как раз вовремя, – девушка прикрывает дверь и делает несколько шагов в центр комнаты, вставая в нескольких шагах от него. Ханджи, подбоченившись, бодро продолжает: – Раз уж ты теперь сержант, пора тебе обзавестись своим отрядом. Я перевожу тебя из отряда Леви, – сообщает она, и его сердце ухает вниз. Вот и все, гремит в голове Леви. Больно. Не хочется. Но так будет правильно – и наименее болезненно для них обоих. Он делает медленный вдох. – Но почему? – спрашивает Микаса растерянно. – В корпусе хватает лейтенантов. Пустоголовых – вполне, мысленно бурчит Леви. А самой Аккерман лейтенантские погоны налепят не успеет оглянуться, это уж точно. Еще и его поди в звании перегонит. Ханджи придерживается схожего мнения. Резонно замечает: – Ты перспективна. Твое звание лишь вопрос времени. Микаса мнется, кусает губу. Леви удивляет ее замешательство: что ее так смущает? Отличная возможность для самореализации, еще и местечко подальше от него. Той, кто боится ответственности, она ему никогда не казалась. Даже наоборот, всегда стремилась ее на себя перетянуть. Молчание начинает затягиваться. Леви поворачивает к ней голову, но Микаса смотрит не на него – ее твердый, яростный взгляд устремлен прямиком на Ханджи. – Нет, – наконец, говорит она. Леви хмурится сильнее. Ему послышалось? – В смысле – нет? – уточняет Ханджи, голос непривычно серьезен. Кажется, тоже не ожидала. Микаса сцепляет руки на груди. – Я отказываюсь, – повторяет твердо, не оставляя пространства для споров. – Но по званию... – начинает Ханджи, только чтобы быть прерванной одним коротким словом. – Разжалуйте. Это так глупо, но Леви кажется, что сильнее влюбиться в упрямицу уже нельзя. В голове, разве что, молоточком стучит тупое "почему?", заставляющее теряться в догадках, какого черта она отказывается исполнять приказ. Даже не его приказ – Ханджи. Черт. Это восхищает. Даже забыл на мгновение, что, вообще-то, переводят ее из-за него, и он сам этого хотел. Хотел, мать твою, Леви, и до сих пор хочешь – потому что работать с ней рядом как прежде будет очень и очень сложно. Ну не может он ничего с собой поделать. Эгоист. – Это приказ, и это не обсуждается, – пытается надавить Ханджи, но он уже чувствует, это бесполезно. Девчонка уперлась, так просто она с него уже не слезет. Да что ж за мысли-то, мать твою. – Раз не обсуждается, значит, я остаюсь у Леви, – с тем же нажимом отвечает Микаса и поворачивается к нему, отчего-то одаривая пышущим яростью взглядом. Как будто это его прихоть. Хотя, конечно, технически, его. Да и вообще... – Ясно? – повышает голос она, очень, ну очень опасно и очень возбуждающе щурясь. Нашла время. – Ясно, – покладисто бормочет он, отчего-то не находя сил спорить, когда она смотрит на него так. Что ж тут неясного. Так бесится, что еще немного, и он пяткой по полу отобьет да скажет: "Есть, сержант Аккерман". Дурак он, что ли, с разъяренной женщиной спорить? А впрочем, что она, вообще, себе позволяет? Он тут главный, черт возьми. Ну или Зоэ. Но уж точно не она – а командует так, как будто старше всех по званию, и знает лучше. Хотя, может, и правда знает, жизнь-то все-таки ее. Но ведь наивная еще. Наверняка не подозревает, насколько сильно запала ему в душу, заноза. Так что да: им с Ханджи виднее. Ему виднее. Ведь лучше же будет – пускай вон и Арлерта с Йегером забирает, если так хочет; хотя их, конечно, Ханджи ей в подчинение точно не отдаст, такой ресурс должен быть у командира более опытного. Черт, насколько же он боится своих чувств, если и правда задумался о том, чтобы отдать ей этих двух, лишь бы она согласилась принять свой отряд?.. – Ладно, – наконец, прерывает тишину Ханджи. – Я подумаю, что с этим делать. Пока, видимо, остаешься у Леви. Ученая бросает на него вопросительный взгляд, и он коротко, обреченно кивает – что тут сделаешь, он сам только что согласился. Не выяснять же здесь отношения. – Я могу идти? – говорит он, переводя взгляд на окно. Скоро начнутся тренировки. – Да, иди, – разрешает Ханджи, и он поворачивается, вновь встречаясь взглядом с Микасой. Спину аж током прошибает – смотрит на него серьезно, изучающе. И эти еще ее злые искорки в глазах… Вся его выдержка уходит на то, чтобы остаться невозмутимым. Отказалась – отказалась. Хочет быть с друзьями и чтобы все как раньше, значит, он постарается упихнуть свои чувства поглубже и, по крайней мере, создать видимость. Эгоистом побыть не получилось. Ну и черт с ним. Не первый раз. – Микаса, задержись на минуту, это не займет много времени, – говорит Ханджи из-за спины, и девушка, наконец, перестает прожигать его взглядом. Словно получив наконец возможность двигаться, Леви уходит. Какой-нибудь тост да чашечка успокаивающего чая ему сейчас не повредят.