ГЛАВА ПЕРВАЯ: Бешеный я и идиоты снаружи

Всё началось не со скуки. Всё началось с того, что я эту самую скуду презираю. Как и ожидание, совещания, приказы, которые приходят, когда уже всех убить успели. Я — Женя. Двадцать три года, старший лейтенант. И если бы не один маленький инцидент под Алеппо, я бы так и остался никому не известным спецназовцем из глубинки, который верит в три вещи: в калаш, в СВД и в то, что лучшая тактика — это когда враг уже мёртв, а ты даже не вспотел. СИРИЯ. ЗАБРОШЕННЫЙ КПП. Дождь. Грязь. Паёк, который можно за неимением кирпича в фундамент класть. Мой командир, капитан Семёныч, только чесал репу и бубнил: «Держись, Жень, политика. Мы тут для присутствия. Флаг держать». А в трёх километрах, как выяснилось, был призрак — склад оружия для «умеренных». Его искали все две недели. Безрезультатно. Мне сообщил пацан, Ахмед. Глаза горят: «Большие фуры, у старого завода!». Я посмотрел на карту. Завод — в ничейной полосе. До нас — ближе всех. По уставу: докладывать, ждать приказа, созваниваться, получать «добро» из Москвы… Ждать, пока это оружие разойдётся по рукам и наших же ребят где-нибудь подрежут. У меня уставы где-то сбоку, за щекой лежат. На случай, если туалетная бумага кончится. Я разбудил мехвода Витька, спавшего в нашем БТР-80 («Табуретка»). — Заводи, браток. Приказ. — Какой приказ? — протёр глаза Витёк. — Мой. Вылазка. Мы погрузили три ящика тротила из сапёрного запаса (мало ли) и выдвинулись. Ночью, без фар, подкатили к холму. Я — наверх, по-пластунски. И да: внизу, в цехах, кипит работа. Грузят ящики в фуры. Охрана есть, но спокойная — они же в «нейтралке», их никто не тронет. Вернулся к Витьку. — Всё, брат. По хардкору. — Ты с ума сошёл?! Их там полсотни! — Тем веселее, — сказал я и забрался на башню с СВД. План был гениален в своей простоте. Витёк разгоняет «Табуретку» с холма прямо на ворота. Рёв двигателя, лязг гусениц — лучшая психологическая атака. Пока они орали и бегали, я, с высокой и относительно стабильной платформы, начал методично снимать вооружённых у фур. Семь выстрелов. Пять упало, двое побежали, прихрамывая. Мы влетели во двор, как таран. Я спрыгнул, забежал в ближайший цех, где грузили гранатомёты. Поставил наш ящик тротила прямо в кузов, воткнул в него «ручную гранату, оборонительную» из ближайшего ящика (спасибо, ребята, за снаряжение), и крикнул Витьку: «Отходим!». Рвануло так, что на старом заводе, наверное, впервые со времён СССР все стёкла выбило. Горящий гриб, крики, паника. Остальные фуры рванули прочь. Мы уползли обратно за холм. Наутро я докладывал капитану Семёнычу: — Обнаружили склад, вступили в бой, противник оказал сопротивление. При отходе, дабы арсенал не достался врагу, был применён подрыв. Семёныч смотрел на меня, потом на чёрное облако дыма на горизонте. — Жень… «Подрыв»? Это твой БТР так пукнул, что ползавода нет? — Примерно так, товарищ капитан. Через два дня приехали они. Не наши. Дяди в дорогих костюмах, с лицами, как у людей, которые только что съели лимон. Разговор был коротким. — Старший лейтенант, вы понимаете, что ваши действия — несанкционированное применение силы, разрушение инфраструктуры, создание международного инцидента… Я молчал. Пахло трибуналом. Потом главный дядя отошёл, долго говорил по телефону, вернулся. Выглядел он так, будто его попросили проглотить ёжика. — У нас для вас есть… альтернатива. Новый проект ООН. Международный отряд. Лучшие специалисты мира. Обмен опытом. — То есть, там будут люди, которых можно учить, как надо воевать? — уточнил я. Дяди переглянулись. Самый строгий тяжело вздохнул. — Можно сказать и так. Подписывайте вот здесь. И… — он замялся, — постарайтесь не читать пункт о взаимном уважении культурных особенностей. Для вашего же спокойствия. Я подмахнул бумагу, где обещали «страховку» и «работу в мультикультурной среде». Так меня и выдернули из нормальной войны. Чтобы кинуть в ад посерьёзнее. БАЗА «АККОРД». ШВЕЙЦАРИЯ. Меня высадили у футуристичного ангара, похожего на стеклянный гроб для инопланетян. Джип с дипломатами смылся так быстро, будто вёз чуму. Внутри пахло деньгами, кофе и… шашлыком? Странно. Первое, что я увидел — огромного черного парня, который отжимался на одной руке и ржал в планшет. — О! Наш снежный человек! — крикнул он. — Привет, братан! Как в Сибири? Медведи не скучают? Я прошёл мимо. «Негр. Клоун. Понял». В столовой азиат лупил по клавиатуре, изрыгая мат на трёх языках. — Японец? — спросил я для порядка. Он взметнулся. — Я КОРЕЕЦ, ЕБЛАН! ААА! — А, — сказал я. — Понятно. Еблан. За идеальным столом сидел немец. Чертил что-то с линейкой. — Фашист? — поинтересовался я. Он побледнел. — Я НЕМЕЦ! Это не значит, что я фашист! — Ну, у нас в школе был один такой. Скучный. Запах шашлыка вёл к походной кухне. Там, в облаке зиры и куркумы, стоял улыбчивый мужик. — Узбек? — спросил я. — Рашид, — кивнул он. — Ты новый русский. Садись, плов скоро. Без еды — не воин. Вот это я понимал. В дверь влетел американец в расстёгнутой форме. — Йоу! Ты тот русский Rambo? Я Чед! У меня дома девушка Бекки, она почти модель! Правда, что вы… — Если скажешь «водку вместо воды», — перебил я, — проверим, влезет ли твоя голова в этот казан. Чед заулыбался: «Жёстко!». В углу сидел парень в форме, читающий брошюру на корейском. КНДР. Я подошёл. — Ты… как сюда попал? Он поднял глаза. — По обмену. Учиться опыту борьбы с империализмом. — Понял. Я Женя. Будешь моим парнем. — У меня есть соседка, — отчеканил он без интонации. — У меня тоже. Но она стучит по батареям. А ты молчишь. Идеально. Последней вошла она. Высокая, со взглядом холоднее льда, с длинным чехлом за спиной. — Француженка? — спросил я. — Софи. Снайпер, — поправила она, оглядывая меня, как бракованный товар. — Снайперша, — пробурчал я. Внутри проснулся древний спор. — Женщинам тут не место. Это тебе не блины на кухне подбрасывать. Её глаза сузились. — Снайпинг — это математика, терпение и расчёт. То, чего у тебя, судя по досье «Безбашенный», нет. Твой «стиль» — это варварство. — Мой стиль, мадмуазель, работает! А твои игрушки — для парадов! — Проверим на полигоне, — сказала она ледяным тоном. — Когда угодно. — Сейчас! — выпалил я. — Женя, плов! — крикнул Рашид. — ПОТОМ! УТРО. ЗНАКОМСТВО С ИДИОТАМИ СНАРУЖИ. Нас построили перед полковником Клайном. Тип с лицом, как у восковой фигуры, в идеальной форме НАТО. — Вы будете работать по нашим стандартам. С нашим оружием, — объявил он и повёл на склад. Стеллажи ломились. M4A1, обвешанные, как ёлки. Немецкие пистолеты. Всё блестело. — M4A1! Современная, точная! — вещал Клайн. Я взял одну, потряс, поставил на место. — Хлипкое говно. Тишина. Джамал зашёлся кашлем. Немец Йоханнес прошептал: «О, нет…». — Простите? — аж побледнел Клайн. — Говно, — повторил я. — Пластиковая погремушка для десантников, которые боятся отдачи. Ваш пистолет… — я щёлкнул затвором VP9, — …для стрельбы по банкам. У меня в деревне из таких на свалку сдают. — Вы будете использовать то, что вам выдано! — вспылил Клайн. — Стандартизация! Командная работа! — Моя СВД. Мой ПБ. Мой калаш, модель 101. Лучшее оружие в мире. Не требует обвеса. Стреляет, даже если в него ссать. А ваше… — ЭТО ПРИКАЗ! — загрохотал полковник. Я посмотрел на него. На его начищенные ботинки. На его выглаженную форму. На его мир, где всё по уставу и ничего не работает. — Заткнись, фашист, — сказал я ровным, спокойным тоном. Эхо покатилось по ангару. Клайн обомлел. Йоханнес схватился за голову: «Опять он! Я не фашист!». Чед аж подпрыгнул от восторга. — Я… я офицер Альянса! — выдавил из себя Клайн. — Альянс, фашизм… Идиоты вы все снаружи, — махнул я рукой. — Хотите стандартизацию? Хорошо. Стрельбище. Ваше пластиковое дерьмо против моего металлолома. И снайперский тест. Я против неё. — Я кивнул на Софи. Та уже стояла, готовая, с чехлом в руках. Глаза горели холодным огнём. — С превеликим удовольствием, — сказала она. — Пора стереть эту русскую самоуверенность в порошок. Клайн, поняв, что проиграл этот раунд, кивнул, скрипя зубами. — Хорошо. Завтра. Увидим, на что способны ваши… реликвии. Так я и оказался здесь. В окружении внутренних идиотов — негра-клоуна, корейца-еблана, фашиста-немца, американца-дурачка, узбека-повара, корейца-шпиона и феминистки-снайперши. И идиотов снаружи — вроде этого Клайна, которые думают, что войну можно выиграть по инструкции. Но завтра на стрельбище я им всем напомню. Напоминаю просто, громко и без всяких «авп». Напомню, почему меня, Женю, в этот цирк взяли. И почему мне, чёрт возьми, не место ни в каком другом.