Право на второй шанс

[Что происходит?!] Мысль билась в голове Фрост Квин, пока она наблюдала за трансформацией павшего духа. Жар, исходящий от него, был столь неистов, что пожирал не только сдерживающий его лёд, но и камень под ногами — в радиусе двух метров скала плавилась, стекая ручьями магмы. Она не понимала, откуда эта сила. Впрочем, нет, ответ очевиден: из бусины. Вопрос в другом — как он пробудил её до такой степени, не впав в беспамятство, не склонившись перед её волей? В надежде хоть как-то остановить трансформацию она обрушила сверху массивный кристалл, целясь прямо в голову огненного духа. Но тот и не думал уклоняться. Вместо этого он вскинул посох навстречу ледяной глыбе. — Огненное дыхание. Поток пламени ударил в кристалл, за секунды растопив его и превратив в облако пара, с шипением рванувшее во все стороны. Во сколько же раз он стал сильнее? И сильнее ли теперь её самой? — Вот теперь я покажу, на что на самом деле способно воплощение огня! — голос Фаера звенел от боевого азарта. Round 2. FIGHT!!! Теперь атаку начал он. С посоха сорвались фаер болы — уже не те, что прежде. Они сияли ярче, пульсировали жаром, искажая сам воздух. Фрост Квин же встретила их... ничем. Просто стояла, бесстрастно глядя на приближающуюся смерть. Снаряды достигли цели, разнеся скипетр в сверкающую пыль. Как и ожидалось — пустышка. Едва осколки осыпались, на месте попадания осталась лишь ледяная скульптура. — Думаешь, стал немного сильнее, и всё тебе теперь по плечу? — голос Фрост Квин звучал сразу отовсюду, насмешливый и холодный. — Наивная печенька. Фаер взмыл выше, оглядывая поле боя. Не меньше десяти одинаковых силуэтов королевы льда стояли внизу. — Ты всё ещё ничто, — хором произнесли они, вскидывая скипетры, — пред вечностью зимы! В то же мгновение взревел ледяной буран. Мир утонул в белой мгле, ветер рвал пламя, мешая видеть и швыряя Фаера из стороны в сторону. Пришлось опуститься на землю. — Ледяной буран — это, конечно, добавляет неудобств, — проговорил он, прищурившись в метель. — Но кто тебе сказал, что мне для победы нужно видеть? Он ударил посохом в скалу. Раз, другой — и вокруг него, покрываясь огненной бронёй, материализовались тридцать саламандр. Они сорвались с места, по три на каждую копию. Это лишь вопрос времени — мощи в фальшивках по сравнению с оригиналом ничтожно мало. Остается только понять: прячется ли сама Фрост Квин среди них или наблюдает откуда-то ещё. Холод коснулся ног. Фаер опустил взгляд — снизу, словно живой, по ним полз чёрный лёд. Плотоядно, жадно, он нарастал, пытаясь поглотить тело. Резкий выброс пламени — оковы разбиты, земля вокруг очищена. Фаер поднялся на пару метров над поверхностью, чтобы лёд не мог достать, и переключился на зрение саламандр. Трёх фальшивок уже не существовало. Ещё с двумя разбирались. Остальных искали. А потом в сознании что-то хрустнуло — саламандру, глазами которой он смотрел, раздавили. Чем-то невероятно огромным. Двоих её сестёр схватила исполинская ледяная рука и раскрошила на мелкие осколки. Голем. И, скорее всего, не один. Но беспокоило Фаера не их количество, а материал. Их тела были полностью выточены из чёрного льда. Пока дух размышлял, добили и последних двух фальшивок. Но одновременно с этим были уничтожены и все отряды саламандр. Земля содрогнулась. Даже в воздухе Фаер почувствовал, как дрожит хлебная порода. Чутье взвыло — он резко ушел в сторону, и мимо виска, рассекая воздух, пронеслась ледяная стрела. Он проследил траекторию: в снежной пелене стоял голем, очертаниями напоминавший печеньку, но выше и смертоноснее. В руках — лук, за спиной — ледяные крылья. От него веяло пугающей, почти забытой знакомостью. Из бурана выступили ещё двое. Та же фигура, но другое оружие: у первой — коса, изогнутая полумесяцем, у второй — копьё, похожее на трезубец. И снова это липкое чувство дежавю. Откуда он их знает? Не тот ли это кошмар?.. Додумать ему не дали. Лучник взмыл ввысь, скрываясь за облаками, и обрушил вниз шквал стрел. Одновременно активизировались Копейщик и Жнец. Их атаки были безупречно слажены: пока один бил, второй уже заносил оружие, а третий выжидал момент для выстрела. Фаер метался между ними, не успевая контратаковать. Лучник, прячущийся наверху, раздражал больше всего. [Хорошая же командная работа у ледышек, однако.] Улучив мгновение, он мощным толчком отшвырнул Копейщика на несколько метров, блокировал косу, приняв её на посох, и тут же вокруг него и Жнеца вспыхнул огненный купол, о который бессильно застучали стрелы лучника. — Попалась. Оттолкнув голема вглубь ловушки, Фаер скользнул к выходу, бросив через плечо: — Хорошего тебе спа. Купол, едва он его покинул, начал сжиматься. Жнец отступала к центру, но тщетно — как только раскалённые стены коснулись её, чёрный лёд зашипел и начал течь, беспощадно плавясь, обращая голема в ничто. — Хорошо, что это лишь големы, — пробормотал Фаер, сам удивляясь своей жестокости. — Моё новое творение слишком сурово для живых печенек. Он снова уклонился от стрел. Пора заканчивать с надоедливым Лучником. — Хватит прятаться. Он послал в небо рой фаер болов. Не чтобы попасть — чтобы загнать. И когда Лучник, уклоняясь от залпа, опустился к земле, из скалы рванули гидры. Их пасти сомкнулись на ледяных крыльях, дёрнули в стороны, разрывая голема на части с хрустом сминаемого льда. Фаер обернулся к последнему. — Остался лишь ты. Но Копейщик, к его недоумению, вместо атаки просто отступил в буран, растворившись в белой мгле. Не восприняв его как угрозу, дух выдохнул. Но мысль уже царапнула сознание: «Стоп. Почему Фрост Квин не атаковала меня вместе с копиями? Пока я разбирался с големами, у неё был отличный шанс. Если только... она не хочет истощить меня. Если так — пора кончать с этим чёртовым бураном». Он опустился на землю и начал вращать посохом, оставляя в воздухе огненный след. Вскоре вокруг него закрутилась воронка, набирая мощь, наливаясь жаром, пока не поднялась выше самой высокой точки ледяного шторма. — Вперёд! Уничтожь фальшивки! Огненный ураган ушёл в буран, а Фаер ждал. Ждал. От нечего делать он впервые внимательно посмотрел на свой посох. В бусине, раскалённой добела, отчётливо виднелся зрачок. Точно такой же, как у... дракона Питайи. И он смотрел прямо в душу. А потом зрачок сместился, указывая куда-то в буран. Фаер проследил за ним и обомлел: оттуда бежали Копейщики. Десятки. Сотни! — Что за...?! Он послал в них огненную волну. Големы, что были в первых рядах, пронзили копьями друг друга, выстраивая из собственных тел огромный щит. Атака разбилась о него, не причинив вреда. — Задавить числом? Хорошая идея, — оценил Фаер. — Но не против меня! Он снова создал купол, уверенный в его неприступности. Но големы и здесь нашли выход: они жертвовали собой, используя павших как щиты, и продвигались, смыкая кольцо. Фаер уничтожал их фаер болами, но поток не иссякал. — Ах так... тогда мне нужна маленькая помощь. Гидры, призванные на защиту, встали вокруг него, пока дух начал чертить в воздухе пылающие иероглифы. Снаружи копейщицы бросались на купол, но гидры отбрасывали их назад. Закончив последний символ, Фаер с силой вонзил посох в центр пылающей печати на земле. Свет и дрожь пронзили поле боя. Порода взревела и раскололась. Под ногами армии копейщиков разверзлись ямы с магмой, и те, кто не успел отпрыгнуть, исчезали в них за секунды, обращаясь в пар. Остальные прыгали с одного шаткого островка на другой. Фаер вылетел из купола, оглядывая дело рук своих: четверть ледяной равнины превратилась в кипящую огненную топь. Мощно, но слишком уж манозатратно. Буран начал стихать. Фальшивки уничтожены. Вдалеке проявилась Фрост Квин — она касалась скипетром единственного оригинального голема, и от него, словно отражения в бесконечном зеркале, рождались всё новые и новые копейщики. Одежда и кожа королевы покрывались чёрным льдом. Заметив, что её нашли, и буран пал, она прекратила клонировать, тяжело опершись на скипетр. «Устаёт. Давно пора. И зачем было тратить столько маны на этих бесполезных болванчиков?» — подумал Фаер. А затем произошло неожиданное. Фрост Квин коснулась скипетром изначального голема, и все копейщицы, сколько их было, одновременно сорвались с места. Они сливались в чудовищный шар, переплетаясь, перетекая друг в друга, пока не сформировали гигантского, чёрного с голубыми прожилками голема. У него появилось подобие платья, на голове — диадема, а в руке сам собой соткался утончённый трезубец. И лицо. То самое лицо, что преследовало его в кошмарах много столетий назад. Морская Фея. Точь-в-точь как в том видении. Теперь пазл сложился. Те двое были Лучницей и Мунлайт. Сомнений нет. — Значит, решила вытащить на свет мои же кошмары... — прошептал он, и в его голосе впервые прорезалось что-то личное. Морская Фея атаковала без промедления. Трезубец обрушился сверху с немыслимой для такой махины скоростью. Фаер успел поставить блок, но мощь удара была такова, что его, словно пушинку, отшвырнуло на сотни метров, впечатав спиной в скалу. В себя он пришёл уже в тот момент, когда остриё трезубца неслось прямо в грудь. Он рванулся в сторону — сталь прошила землю. Воспользовавшись тем, что оружие застряло, Фаер попытался ударить по древку, но голем мгновенно вырвал его и отпрыгнул. — Понимает, что я уничтожу её с одного удара, — прорычал Фаер. — Чёрт, это осложняет ситуацию. Он маневрировал, пытаясь подобраться к ногам или оружию. Но Морская Фея, несмотря на размер, двигалась текуче и резко, не давая ни единого шанса. Фаер болы она с лёгкостью обтекала. Призывать гидр и саламандр было бессмысленно — раздавит, даже не заметив. Нужен был один рывок. Но как подобраться? Решение пришло, когда трезубец в очередной раз вонзился в землю. Он не стал уклоняться далеко, провоцируя её бить снова и снова в одну точку, а сам незаметно послал несколько шаров в обход. Голем, не чувствуя в них угрозы, продолжала попытки проткнуть его. И когда фаер болы ударили в землю рядом с её ногой, порода провалилась. Нога ушла в кипящую магму, и голем, теряя равновесие, начала заваливаться. — Сейчас! Реактивной вспышкой Фаер сократил расстояние за долю секунды. Фея, увидев угрозу, попыталась прикрыться трезубцем — оружие разлетелось вдребезги. Тогда она перехватила духа второй рукой и сдавила, пытаясь раскрошить. Фаер просто поджог себя до экстремальной температуры. Ледяная плоть зашипела, потекла, обнажая пустоту, и хватка исчезла. Он оказался прямо перед её лицом. Точной копией лица той, с кем он встречался лишь дважды, но запомнил навсегда. Это было неприятно. Жалость резанула сердце. Но он отбросил её и одним ударом разнёс голову голема на мириады сверкающих осколков. Однако он не мог и подумать, что она всё ещё будет жива. Удар уцелевшего кулака прилетел неожиданно, снова отправляя Фаера в полёт. Поднявшись, он увидел, как безголовая, однорукая и безногая статуя, используя материю собственного тела, восстанавливает ногу, становясь чуть меньше. Руку и голову она регенерировать не спешила, просто подняла и починила трезубец. «Какого чёрта она ещё жива?! Стоп, а что если она живет за счёт оригинала?» Голем снова ринулась в бой. Меньше размером — выше скорость. Это раздражало. Безумно раздражало. Фаер швырнул в неё шквал фаер болов, чтобы создать дистанцию, и выпалил: — Ну всё! Мне это надоело! Он влил в посох дополнительную энергию. Бусина взвыла, приняв импульс. А затем, словно копьё, он запустил его прямо в грудь голема. Сам Фаер перетёк в форму бусины, и посох получил двойной разгон. За секунду он пробил грудную клетку насквозь и вылетел с другой стороны, насадив на себя оригинальную Копейщицу. Вся конструкция рухнула прямиком в яму с магмой. — Хаа-ха-ха, да я чёртов олимпийский чемпи... — начал было Фаер, материализовавшись, но тут же заорал, увидев, что посох всё глубже уходит в расплавленную породу. — ПОСОХ!!! Недолго думая, он рыбкой нырнул в лаву следом. Фрост Квин смотрела, как её лучшее творение, лишившись «сердца», рассыпается на куски. Смотрела на чёрный лёд, что подбирался по её коже всё выше. Смотрела на этого самодовольного духа огня, который должен был быть мёртв. Смотрела — и задыхалась от невиданной ранее злобы. Столько сил... и ради чего? Он даже не выглядит уставшим, в то время как она сама леденеет от истощения! Если не покончить с ним сейчас, она проиграет. — Пора с этим заканчивать! Она ударила скипетром в землю. Под ней взметнулась ледяная башня, а вся поверхность, включая ямы с магмой, начала покрываться толстым, хрустящим льдом. Из него, словно солдаты из строя, начали подниматься бесчисленные орды големов всех форм и размеров. Из лавы гейзером вылетел Фаер Спирит. Увидев открывшуюся картину — а особенно перекошенное от ненависти лицо Фрост Квин, — он убрал привычную усмешку. Без лишних слов он начал призывать саламандр и гидр в таком же неисчислимом количестве, заваливая ими поле боя. Армии замерли друг напротив друга, а сам дух поднимался всё выше и выше в небо. Фрост Квин сотворила сотни кристально-чёрных копий. Перед ней в воздухе завращался ромбододекаэдр, раскручиваемый магией до чудовищной скорости. Фаер Спирит ответил роем таких же фаер болов и одним гигантским — размером с её башню. Он сжал его, спрессовывая мощь, пока шар не засиял маленьким солнцем, готовым обрушиться на Хлебоземье и сжечь всё до хрустящей корочки. — Испепеление... — выдохнул Фаер, и голос его был тверд. — Обледенение... — прошептала Фрост Квин, и в её шёпоте был хруст льда. — ...МИРА!!! Их голоса слились в унисон. Море снарядов устремилось навстречу друг другу. Мелкие копья и фаер болы сталкивались в воздухе, взрываясь, отрываясь и падая вниз, где они так же пожирали големов и саламандр. А в эпицентре встретились главные силы: огненное солнце и ледяной кристалл. Вспышка, расколовшая небо. Взрывная волна невероятной мощи отшвырнула Фаера на десятки метров; Фрост Квин смело с платформы, и она, беспомощно кувыркаясь, полетела в пропасть с магмой. Сил на заклинания не осталось, даже замедлить падение было нечем. «Неужто это конец?» Время остановилось. Мир поблек, выцвел до серых тонов, а её тело перестало слушаться. «Для тебя — да». Голос шёл отовсюду, но источник был очевиден: самоцвет в скипетре. «Ты оказалась не тем сосудом, в котором я нуждался». — Что?! Сосудом?! — сознание заметалось в ловушке собственного тела. «Да, ты не могла понять. Я запудрил твоё тесто, чтобы ты не заподозрила. Это было легко — в момент нашей встречи ты была почти мертва». — Н-но как же... моя цель? «Ты всё ещё не поняла? Эта цель никогда не была твоей. Ты лишь следовала моим указаниям. А теперь, прежде чем твоё тело расплавится, используй остатки энергии и телепортируй меня отсюда. Я должен найти другую, более достойную жертву. Хватит с тебя и контроля над телом». Хватка на разуме исчезла. И вместе с ней пришло осознание всего. Воспоминания, заблокированные волей самоцвета, нахлынули разом, ледяной крошкой впиваясь в самую суть. «Нет... Что я наделала?! Я же не желала этого! Я хотела лишь защищать, чтобы никто и никогда не повторил мою судьбу! Но меня обманула желейная девочка, моими руками заморозили стольких печенек, как и Фаер Спирита... А теперь я упаду в магму и, умирая, спасу жизнь этому самоцвету, который принесёт ещё больше хаоса...» «Не этого я хотела... Не этого...» За пару метров до магмы поверхность вспучилась, и оттуда, будто пробка, вылетел Фаер. Он подхватил её на руки, одним движением вырвав скипетр из ослабевших пальцев. — Фух, я уж думал, не успею! — его улыбка была столь тёплой, его голос — столь облегчённым, что даже её ледяное сердце, кажется, дрогнуло. Тело ещё дёргалось, пытаясь вернуть скипетр. Фаер злобно глянул на него. — А ты! Напомни, что ты там желал? Вечную зиму? Так давай, попробуй вечный Ад! Он швырнул скипетр в лаву. Самоцвет рухнул в магму и издал оглушительный, полный муки драконий рёв, который оборвался с хрустом лопнувшей вечности. Голову Фрост Квин пронзила ослепляющая боль, и она, теряя сознание, обмякла в руках спасителя. — Не волнуйся, Фростя, — тихо произнёс Фаер, глядя на неё. — Всё закончено. Ты свободна. За его спиной садилось солнце, окрашивая в золото и багрянец уничтоженную до основания горную равнину. И на этом поле, среди пара и остывающей лавы, они остались вдвоём. Конец 1 Тома