Последствия

ГДЕ-ТО В ЭССОСЕ 7 месяцев назад Она открыла глаза и попыталась вдохнуть, но воздух обжигал лёгкие и заставил закашляться. Дэни попыталась подняться, но не смогла — она чувствовала невыносимую боль в груди. Последнее, что она помнила, — это то, как кинжал пронзил её сердце. Ей казалось, что она и сейчас чувствует остроту холодной стали в груди. Она попыталась подняться ещё раз, на этот раз медленнее. Сердце бешено колотилось, воспоминания проносились в голове одно за другим. Она вспомнила, как Рейгаля пронзил болт Скорпиона. Она вспомнила, как её лучшей подруге отрубила голову Серсея Ланнистер. Она вспомнила, как сожгла город на спине Дрогона, крики и ужас людей. Она вспомнила, как Джон Сноу ударил её кинжалом. Дэни опустила голову на грудь и увидела свежий шрам. Слёзы подкатили к глазам, а шок и паника овладели ею. Она была в незнакомом месте, одна, дрожащая и наполовину раздетая. — Дейнерис Таргариен, приветствую вас. С возвращением! — Красная жрица вошла в комнату. Её глаза смотрели прямо на неё, и Дэни смутилась. — Не беспокойтесь об этом, — незнакомка протянула ей плащ, который Дэни с готовностью приняла. — Кто ты? — дрожащим голосом спросила Дейнерис. — Вы, вероятно, меня не помните. Я Кинвара, Верховная жрица Красного храма в Волантисе. — Что… где я? — Мы недалеко от Волантиса, в безопасности, пока что. Повисла тишина. — Вы помните, что произошло? — Кинвара тихо спросила. Дэни медленно кивнула. — Он ударил меня, Джон убил меня… но как? — по её щеке скатилась слеза. — Как он мог так поступить со мной? — она в неверии замахала головой. — Он был единственным, кто… — она заплакала, — как он мог? — Это уже не важно, Дейнерис Бурерождённая, — мягко ответила Кинвара. — Теперь вы здесь. Владыка вернул вас к жизни не просто так, вы должны выполнить свою миссию, сыграть свою роль, как и все мы. — О чём ты говоришь? — Дэни нахмурилась. — Грядёт война, великая война, — Кинвара подалась ближе. — И мы все примем в ней участие. Но ваша роль особенная, моя королева, как и двух других. — Кого? Что ты говоришь? — Дейнерис была дезориентирована, ей было холодно, больно и страшно. Она не хотела сейчас выслушивать загадочные речи жрицы. Та, поняв это, коротко ответила: — У дракона три головы, моя королева. Но об этом мы успеем поговорить. Сейчас вам надо набраться сил, — она поставила еду на стол и указала на неё Дэни. — Я не голодна, — тихо ответила она. — Может, вы и не голодны, но вы должны прийти в себя, плоду нужны силы, — ласково закончила она. Голова Дейнерис повернулась к Кинваре. Та стояла с лёгкой улыбкой на губах. — Что ты сказала? — Вы беременны, моя королева. Я увидела это в пламени. Когда дракон принёс вас сюда, я в этом убедилась. — Беременна? — Дэни не могла поверить, она положила руку на живот. — Сильное дитя, обещанный принц или принцесса, пламя не явило мне, но дитя точно особенное, — спокойно проговорила Кинвара. Дейнерис была в шоке. Столько всего было на сердце, столько чувств бурлило в ней: злость, обида, страх, разочарование и ещё что-то, что-то, что она не могла описать. Странное тепло разливалось в груди, и необъяснимая радость заполонила разум. Она помнила, что сказала ей ведьма в тот день. Она думала, что не может иметь детей, что никогда не сможет познать истинного материнства. Но почему-то сейчас она не сомневалась в словах жрицы. Она чувствовала, что та говорит правду. Дэни чувствовала зарождающуюся жизнь внутри себя, и эту новость не омрачал даже факт того, что это ребёнок того, кто предал её. Того, кого она любила всем сердцем и кто отвернулся от неё, когда она нуждалась в нём больше всего. В этот момент она поклялась себе, что защитит это чудо любой ценой — ценой трона, ценой власти, ценой собственной жизни, что будет оберегать его от любых опасностей. И что даст ему то, чего у неё самой никогда не было– счастливое детство.                              **** КОРОЛЕВСКАЯ ГАВАНЬ Сейчас — Ну что, можем начинать? — спросил Тирион, заходя в зал Малого совета. — Мы ждём только вас и Короля, — ответил Сэм. — Кстати, а где король? — спросил Бронн. — Он сейчас занят. — Как и в прошлый раз, как в позапрошлый и как многие разы до этого? — с смешком уточнил Бронн. — Ты знаешь, что наш Король необычный человек, — серьёзно ответил карлик. — В час нужды мы, как Малый совет, должны принять управление государством, ведь это, в конце концов, наша работа. Повисла тишина. Все действительно волновались о Короле, ведь он часами, а иногда и сутками запирался в своих покоях и подпускал только ближайших к нему людей, в частности телохранителей. В последний раз он посещал собрание Малого совета ещё месяц назад — такое не могли упустить из виду, даже такие, как Бронн. — Итак, как мы решаем проблему голода? — решил прервать тишину Тирион. — Мы отправили несколько десятков обозов с провизией в Речные земли, что было весьма благородно, но в равной степени странно для жителей столицы, ведь мы отправляли собственные запасы в то время, как полгорода голодает, — закончил сир Давос. — Бронн, где обещанное продовольствие? – Тот вопросительно взглянул на Тириона. Карлик раздражённо продолжил: — Как лорд Простора ты обещал помочь Королевской Гавани всем, чем сможешь. — Я и помогаю, чем могу: десять обозов с крупой прибыли на прошлой неделе. — Десять обозов? Но этого недостаточно, мы даже месяц на этом прокормиться не сможем. — Когда я и твой брат взяли Хайгарден, запасы, так скажем, были случайно уничтожены. Даже не спрашивай. — Уничтожены? — Тирион глядел на Бронна с разочарованием. — Но как же Хайтауэры, Редвины, разве они не могут помочь? — Они не очень-то и спешат, видимо, недовольны из-за того, что какого-то головореза назначили лордом Простора, — с усмешкой сказал Бронн. — Я попробую написать Матери, — перебил Сэм. — Полагаю, она сможет отправить помощь, но не думаю, что этого хватит надолго. Тирион опустил голову. — Ну что ж, господа, мы в заднице, — подытожил он. — Если в ближайшее время не придумаем, что с этим делать, люди начнут гибнуть, как мухи. –Тирион вздохнул.–Я попробую написать Лорену Мартеллу. Надеюсь, он будет достаточно добр, чтобы подать руку помощи.                                          **** ГДЕ-ТО ЗА СТЕНОЙ Сейчас Джон шёл вдоль леса, укутанный в плащ, он направлялся к заготовленному месту. Мысли метались в голове, он вспоминал события того рокового дня. Все решения, которые повели его к тому моменту. Вспомнил, как Тирион подначивал его, говорил, что он должен убить её, любовь всей его жизни, что это правильно и для блага людей. Он завернул на тропинку и пошёл дальше. Вторая волна мыслей занесла его к постоянно повторяющемуся кошмару: синеглазого монстра с его лицом, сожжённый город, её взгляд.. Вокруг было холодно. Несмотря на то что они победили Короля Ночи, зима не ушла, только на первое время им так казалось, заметно потеплело. Но через месяц всё вернулось к прежней норме. Джон наконец нашёл то, что искал — высокое дерево, что возвышалось над остальными. Его толстые ветки были способны выдержать вес человека, то, что нужно. Джон пододвинул пенёк и, встав на него, закинул верёвку на ветвь. Плотно её закрепив и проверив на прочность, он слез с пенька и стал снимать с себя ремень с мечом. Он осторожно приложил его к стволу дерева, напоследок разглядывая голову лютоволка и вспоминая времена, когда он ещё был юнцом в Ночном дозоре. — Простите меня, лорд-командующий. Джон подвёл его, он не заслуживал этот меч. Он вообще всех подвёл и ничего не заслуживал — так он думал. Он снял свой плащ и положил его рядом с мечом и остальными немногочисленными вещами. Встав на пень и держа верёвку в одной руке, он задумался, мысленно прощаясь со всеми, кого любил. Вспоминал о своих решениях, своих ошибках. Вспомнил Игритт. Он вспомнил Гренна, Пипа и Эдда, своих братьев-дозорных. Он вспомнил своего отца, Эддарда Старка, будь тот жив, тоже бы разочаровался в нём. Вспомнил Робба и Рикона. Но больше всего, больше всего его душу разрывала она — Дейнерис. Больше всего он думал о ней. О бездонной пустоте, которую оставила её смерть. Он не мог больше выносить этой боли, не мог не думать об этом, не мог забыть.  Он уже думал о том, чтобы покончить с собой до этого, но ему никогда не удавалось остаться наедине. Что ж, теперь удалось. Он хотел умереть таким же одиноким каким себя чувствовал. Он опустил верёвку ниже и уже собрался в неё лезть, как услышал оглушительный рёв. Что-то большое и чёрное летело над горизонтом. Оно зарычало ещё раз, и вдруг Джон понял — это дракон.