Глава 8. Правда сокрытая легендой.

У Мэй Хуа были заняты руки двумя талисманами: один мягко светил, освещая её путь, а другой указывал направление. Пробираться через густые заросли деревьев было непросто, и ветви порой острыми кистями касались её лица, мешая движению. Но она была полна решимости. Вскоре Мэй Хуа заметила силуэт Гао Фэна, блуждающего в тени. Она окликнула его, но он, казалось, не слышал. Вдруг он остановился, словно что-то его поразило. Промедлив, Мэй Хуа подошла ближе и увидела рядом с ним неподвижное тело Чжи И. Лицо девушки было изуродовано, словно её полностью лишили черт, оставив лишь пустоту вокруг серых глаз, которые смотрели в никуда. Кровь, текущая по её коже, уже успела свернуться, образуя темные сгустки, которые визуально свидетельствовали о том, что она находилась там достаточно долго — уже 2–3 часа. Влажный и теплый воздух замедлил высыхание, и, несмотря на уже начавшееся застывание, пятна крови оставались заметными, как будто навсегда запечатлевали ужас мгновения. В этот миг время остановилось, и тревога, смешанная с безмолвной печалью, охватила её. Глубокое чувство несчастья, разлитое вокруг, словно туман, окутывало её, заставляя сердце сжиматься от горечи. ••• — Вы умеете ездить верхом на лошади? — спросил Чжоу Цзин, обращая внимание на Янли, которая остановилась рядом с лошадью. — Да, меня обучали этому с семи лет. Я полагала, что по моей фамилии вы уже узнали, кто я, но, похоже, это не так, — произнесла Янли, тихо взглянув в глаза Шунь Синю, прежде чем ловко запрыгнуть на лошадь. Шунь Синь увеличил яркость своего талисмана света и вдруг осознал, что таким образом лишь отсрочивает свою возможность сформировать ядро. Как только они стали выезжать из леса в деревню, Янли снова замедлила скорость. Внезапно она попыталась напасть на Шунь Синя, но он аккуратно перехватил её руку, которая, казалось, была настроена содрать с его лица кожу. — Госпоже не стоит вести себя столь непристойно на людях, — произнёс он, обращая внимание Чжоу Цзина, чтобы тот глянул на то, что происходит за его спиной. Янли не выдержала и закричала: — Перестань придуриваться! Ха, смех да и только. Ты точно знаешь, кто я! Ты думаешь, я не догадываюсь, какой истинный эффект ты ждал от цветка цзи сюэ? Ты создал талисман, который должен был привести ту потаскуху к трупу. «Эх, а я уже думала, ей Оскар подарить. Быстро же она вышла из своей роли», — с некой иронией подумала девушка. Чжоу Цзин не внимал происходящему, поэтому Шунь Синь кратко объяснил ему обстоятельства. ••• — А где Шунь Синь? — спросил Гао Фэн, оторвав взгляд от трупа. — Что? — Мэй Хуа, покинув меланхоличные размышления, наконец поняла, о чем её спрашивают. — Мы нашли хуа цзи сюэ и уже успели вернуться. Шунь Синь вместе с Чжоу Цзин отправились отдать этот цветок лекарю. Янли оказалась тем самым духом из легенды, но, похоже, пока не догадывается, что её раскусили. — Девушка осмотрела местность в поисках подходящего места, чтобы похоронить Чжи И. Мэй Хуа решила закопать Чжи И на холме, и ей помогал Гао Фэн. У них не было лопат, поэтому они копали мечами, тяжело вгрызаясь в землю. Закопав тело, они низко поклонились, отдав дань уважения покойному. Мэй Хуа с горечью пообещала, что вернется и сожжёт бумажные деньги Чжи И. ••• — Она — злой дух, что, возможно, за свои века унесла не одну дюжину жизней. Нам остается лишь защищаться и ждать, пока Мэй Хуа приведет Гао Фэна, — произнес спокойно Шунь Синь, активируя защитный талисман. — Ты дурак, заблудившийся во тьме! Ты совсем не понимаешь своего положения. Тебе осталось жить совсем немного, но не переживай — именно тебя я убью мучительно. Слишком уж ты по описанию похож на моего ай жэнь, — произнесла Янли, заставляя Шунь Синя задуматься. — И каким же образом я похож на «описание» твоего «возлюбленного»? — невзначай спросил Шунь Синь. Продолжая атаковать их барьер, Янли ответила: — А… вы же не знаете, — ответила она с ноткой иронии в голосе. — Когда мы впервые встретились, каждый в моей деревне говорил о его «прекрасной» красоте. Куда бы я ни шла, лишь и слышала, как все восхваляют его, принижая меня на фоне его блеска. Это внушало мне страх, что он вот-вот покинет меня. Я не могла допустить даже мысли, что он способен смотреть на кого-то, кроме МЕНЯ! — с безумством в голосе выкрикнула Янли, а глухое эхо её слов разносилось среди деревьев леса, где разгорались первые лучи рассвета на горизонте. — В тот момент я решила согласиться выйти за него замуж. Но, как только он увидит, что я не старею, у него возникнут сомнения. Поэтому я задумала забрать его «прекрасные» глаза себе, чтобы, наконец, увидеть его истинную красоту. Но, увы, его глаза оказались совершенно обычными! — со злостью и печалью воскликнула она, продолжая с горькой силой: — Ай жэнь меня обманул! Эта милая псина подкупила всех, чтобы те лишь и говорили о его внешности. И в довершение ко всему, он проклял меня! — произнеся эти слова, её глаза ярко залила волну красного света, отражая бурю её эмоций. «Почему она рассказывает нам всю эту историю? Зачем она выдала то, что её прокляли? Главного героя здесь ведь нет», — спросила девушка Систему. [ Мне нельзя спойлерить, поэтому оставлю вас в неведении ], — с интригующей тональностью ответила Система. В этот момент Шунь Синь заметил Мэй Хуа, скрывающуюся за деревом, а рядом с ней стоял Гао Фэн. «Кстати, Система, у меня есть один вопрос. Существует ли у нас с Мэй Хуа аура бессмертия?» — задумчиво поинтересовалась девушка, глядя в алые глаза Янли. [ Что побудило вас задать этот абсурдный вопрос? ] — сухо ответила Система, переводя вопрос на вопрос. «Ну, начало новеллы ещё не наступило, и если мы с Мэй Хуа окажемся мертвыми, сюжет немного потеряет свою привлекательность. К тому же это могло бы объяснить, почему Шунь Синь до появления главного героя не погибал, а лишь получал серьёзные ранения. Теперь ответь на мой вопрос». [Да, у вас есть подобие этой ауры, но не следует злоупотреблять ею ]. — приказным тоном сообщила Система. [И ещё одно: хочу вас проинформировать, что эта аура исчезнет сразу же, как только начнётся сюжет новеллы «Путь к славе».] К этому времени Мэй Хуа и Гао Фэн скрылись в глубине леса, оставив за собой лишь легкий шорох листвы. Шунь Синь решительно убрал талисман барьера, и это движение привлекло осуждающий взгляд Чжоу Цзина, который всё это время стоял рядом, сосредоточенно напитывая талисман энергией Ци. Шунь Синь передал целебное растение Чжоу Цзиню, прося передать его лекарю. Внезапно, как змея, готовая к нападению, Янли бросилась на Шунь Синя. Он, почувствовав надвигающуюся угрозу, резко отклонился вбок, но острые ногти Янли всё же коснулись его кожи. Внезапная боль пронзила его, словно острый холодный нож. Тёплая кровь, струящейся по его шее, окрасила белый ханьфу алыми пятнами, словно цветы, распускающиеся на нежной ткани, добавляя к происходящему ещё большее напряжение. — Почему же ты молчишь? Избиение человека, который напоминает мне о ай жэнь, в молчании совсем не интересно! — прошипела Янли, ярость закипала в ней с новой силой. Её удары становились всё точнее и быстрее, словно она пыталась выжать из ситуации максимум удовольствия. Шунь Синь совершенно не хотел с ней разговаривать. Его мысли были заняты вопросами: «Мне даже дышать сложно, так о чем мне с тобой говорить? Куда подевались Мэй Хуа и Гао Фэн?» — блуждало в его сознании. Боль в шее вызывала усталость, но ещё больше его угнетала сама ситуация. Янли, не дождавшись его ответа, снова атаковала, её удары были быстрыми и беспощадными. Каждым движением она пыталась заставить его почувствовать свою мощь и ярость. Вдруг из леса выскочила Мэй Хуа, её лицо было искажено тревогой. В руке она крепко сжимала меч Гао Фэна, а ноги несли её с максимальной скоростью к Шунь Синию. — Почему… вернулась одна? — спросил он, немного задыхаясь. Напряжение мышц в горле вновь дало о себе знать: рана, из которой всё ещё сочилась кровь, резко раскрылась, причиняя ему боль. — Лучше молчи, — произнесла Мэй Хуа, её голос дрожал от волнения. Немного переведя дыхание, она продолжила: — По дороге сюда Гао Фэна укусила какая-то белая змея. Сначала мы подумали, что она не ядовитая, но когда мы прибыли сюда, он едва мог стоять на ногах. Мне пришлось отправиться в Чжиюжэцунь за помощью. Мэй Хуа собрала свои мысли, прежде чем произнести: — Меч Са Лин… я… одолжила его. В то время как её руки вели бой, каждое движение наносило удары именно в те уязвимые места Янли, оставленные Шунь Синем. Она действовала с точностью и осторожностью, стремясь максимально эффективно использовать преимущества, предоставленные боем. — Ах ты ж потаскуха, я с ним бой вела, не с тобой! — возмущённо заявила Янли, её голос напоминал раскаты грома. От гнева, достигшего апогея, на висках у неё выступили вены, подчёркивающие накал эмоций. — Мэй, мне нужно… отлучиться, — охрипшим, тихим голосом проговорил Шунь Синь. — Хорошо, — коротко и ясно ответила она, слегка улыбнувшись. У Шунь Синя кончились талисманы. В состоянии отчаяния он окрасил два пальца в крови, которая стекала с его шеи, и начал рисовать печать на земле. Каждый штрих был полон надежды на то, что его задумка не подведёт, ведь это будет его последний шанс. Но в какой-то момент мир вокруг него потемнел, и он отключился. Рядом с ним возникла неупокоенная полупрозрачная душа, из которой исходил едкий пепел, клубами летящий в воздух. Это было зрелище, от которого кровь стыла в жилах. Её лицо выражало ярость, и, казалось, вся её сущность была направлена на Янли, словно она могла чувствовать её внутренний мир. — Ай жэнь? — воскликнула Янли, откинув ударной волной Мэй Хуа. Она не верила «своим» глазам, которые были переполнены недоумением, надеждой и мимолётной радостью. — Синьлинь банлюй, ты предала меня, — зловеще произнесла неупокоенная душа, хотя в её голосе звучали не только гнев и обида, но и глубокая тоска. — Ты украла мои глаза, но я всё равно следовал за твоим голосом, ожидая твоей кончины и нашей встречи на том свете. Мэй Хуа не знала, что ей делать. Шунь Синь резко отключился на печати. Смотрев на его лицо, можно было увидеть, как оно становилось всё белее, приобретая сероватый оттенок, как у мертвеца. Было понятно, что он вызвал «родственную душу» Янли. Однако эта душа питалась энергией Шунь Синя и не могла выбраться из круга печати. Теперь я поняла, почему мой ай жэнь проклял меня, — произнесла Янли, взглянув на лес вокруг. Ай жэнь не хотел, чтобы я покидала это место; он хотел, чтобы оно всегда напоминало мне о тебе… Но я сохранила твои глаза, которые до боли напоминали о тебе. И раз твоё желание — моя кончина, так больше я не буду носить этот груз прошлого и сольюсь с тобой в объятиях, мой ай жэнь! — произнеся эти слова, Янли разрезала себе артерию своими острыми как лезвие ногтями. Её тело рухнуло рядом с Шунь Синем. Мэй Хуа лишь догадывалась о содержании беседы между Янли и её родственной душой. Сердце её колотилось, а мысли путались, когда она наблюдала за происходящим. Ошарашенная увиденным, она, собравшись с мыслями, подошла к Шунь Синю. Аккуратно взяв его руку, Мэй Хуа перебросила её через свою шею и, чувствуя тяжесть на сердце, направилась к не привязанной лошади, оставленной поблизости. Лошадь, испугавшись происходящего, немного отошла от места, где её оставили, и теперь стояла на некотором расстоянии, проявляя тревожное поведение. Увидев человека в крови, лошадь инстинктивно почувствовала страх и убежала в глубь леса. Мэй Хуа пришлось тащить Шунь Синя, благо деревня находилась близко к окраине леса. Вернувшись в Чжиюжэцунь, Мэй Хуа направилась к лечебнице, где находился лучший лекарь этой деревни. Он как раз лечил Гао Фэна, а также матушку Цай Чжи И. Время уже подходило к пяти часам утра, и некоторые жители начали выходить на работу. Однако, увидев столь ужасную картину — хрупкую и красивую девушку, тащившую худощавое тело мертвеца, с горла которого капала кровь на белоснежное шёлковое ханьфу, — некоторые из них громко высказывали своё недовольство, что такое зрелище утром — плохое предзнаменование. Тем не менее, большинство селян не решались подойти ближе и лишь стояли на месте, перешептываясь и обсуждая увиденное.